уйди

Первым делом по приходу домой я включила гирлянду, висящую над моими книжными полками. Огоньки загорелись, и в душе сразу проснулись чувства покоя и уюта. Усталость после ещё одного учебного дня отошла на второй план. Только вот разум не очистился, а так хотелось сегодня отвлечься от всех насущных вопросов. Вышла на балкон покурить, посмотреть на ночной нелюбимый мною городок. И снова внутри всё сжалось, пред глазами твоё лицо. Не хочу, уйди, прошу. Начала прокручивать в голове твой образ: твое темное каре, платье до колена, благодаря которому я могу полностью рассмотреть твою фигуру, неброский макияж на лице и тёплая улыбка, предназначенная мне. Я не улыбаюсь тебе в ответ, скрываю всё своё смущение и… радость? Я не знаю. Я не знаю, что я чувствую к тебе, но последние полгода, полностью обосновавшись в моей голове, ты преследуешь меня наяву и во снах, в каждой ёбаной услышанной краем уха фразе, каждой прочитанной строчке в неинтересной книжке. Ты всё мгновенно делаешь интересным, и я даже стала чертовой школьной активисткой — нет-нет, не ради общения с тобой, не потому, что ты очень часто сидишь у нашего завуча, конечно, нет. Я не хочу думать о тебе. Я не хочу видеть тебя. Я не хочу общаться с тобой. Но почему-то делаю всё это. Как, зачем и почему ты сделала это со мной? Нечто новое, ранее неизведанное, ужасно пугающее и отталкивающее. У тебя есть муж и двое детей. Даже в своих мыслях я не допускаю никакой (не)возможной взаимности, я не целую и не обнимаю тебя — никакой близости. Я ведь не люблю тебя, да? Конечно.  — Да блядь, кого я обманываю?! — сорвалась на крик я, и в этот момент сигарета коснулась тыльной стороны ладони и оставила небольшой ожог. Боль. Но ты бьёшь больнее. Себя, хорошая моя, обманываешь ты.

***

Утро. Встав с кровати, я посмотрела на свою ладошку, на которой осталась еще одна случайно нанесенная ранка, усмехнулась и пошла одеваться. Оделась как можно теплее: зима всё-таки. На здоровье мне все равно, просто не хочу лишний раз тратиться на лекарства. По дороге к школе шла с сигаретой, надеясь, что хотя бы сигареты на пару минут уберут из моей головы твой образ. Но, конечно, я встретила тебя по дороге, и ты снова упрекнула меня в курении. Ты делаешь это из вежливости, скорее всего. Ты хорошо воспитана, умна, образованна и весела. Тебя очень полюбили в нашей школе. А еще у тебя очень теплая улыбка. Но не только для меня — для всех. Я очень сухо поздоровалась с тобой, стараясь не выдать внутреннее волнение. Кинула сигарету в сугроб.  — Лер, передай, пожалуйста, Жегулину, чтобы зашёл ко мне после пятого урока, — обратилась она ко мне. Я просто отвернулась, кивнув. — И да, забыла сказать, — кричала она мне в спину, — Ольга Петровна просила зайти после этого урока.  — Хорошо, спасибо, Елена Викторовна, — обернулась, будто бы из вежливости, чтобы посмотреть на ее лицо, такое милое и тёплое, и увидела ее стоящей в кругу девочек из восьмого класса. Они заняли всё внимание Елены, но я всё равно не уходила. Почему — не знаю. Ноги вдруг перестали двигаться, слушать чистый разум, который говорил, что пора уходить. Сваливаю всё на то, что до сих пор организм не проснулся. Внутри какое-то неприятное, непонятное ощущение. В последний момент я лишь увидела резко поникшее лицо женщины, и моё нутро пронзила боль. Захотелось выйти на улицу, поджечь сигарету и постоять в одиночестве. Я не знала, что мне делать. Она пробежала мимо меня с пустым взглядом, даже не взглянув на меня. Ноги понесли меня за ней. Безусловно, она побежала к нашей Ольге Петровне, но её кабинет в учительской был закрыт. Я зашла в учительскую, закрыв за собой дверь. Свет был выключен. Она сидела на корточках, спустившись по стенке вниз. Я подошла. Села на коленки.  — Елена Викторовна, что произошло? — очень аккуратно спросила я, положив одну руку ей на спину. Я сама не заметила, как начала ее поглаживать. Она молчала очень долго. Прозвенел звонок, но я никуда не уходила и была рядом с ней. Внутри меня в прямом смысле бушевали чувства. Я одновременно и волновалась за нее, и хотела исчезнуть из-за смущения, и хотела прижать её к себе и никогда не отпускать. Черт. Я не хочу тебя любить. Отпусти. Нельзя. Она уткнулась в мое плечо и тихо прошептала:  — Меня все кинули, бросили… — тихая пауза. — Вместо Нового года у меня развод. Я даже не отпраздную, Лерочка… Эта женщина, всегда весёлая, энергичная, вдруг открылась мне как истерично рыдающая мне в плечо мягкая Леночка.  — Один вопрос — и всё снова обрушилось на меня, понимаешь? — продолжала она. — Я пыталась, пыталась отвлечься! Я не хочу жить с ним, я ничего не хочу с ним, я уже и жить и радоваться не хочу, — снова пауза, передышка. — Вот так работаешь психологом всю свою жизнь, помогаешь людям, а как помочь себе, не знаешь, — тихая усмешка.  — Всё будет хорошо, просто поверьте мне, — я растерялась, не знала, что сказать, поэтому просто прижала её к себе. — Как бы ни было тяжело сейчас, потом будет легче. Только живите и радуйтесь — хотя бы ради меня… — последнюю фразу я сказала очень тихо, в надежде, что меня не услышат.  — Ты такая хорошая, Лерчик, — несколько успокоившись, с улыбкой начала она, — я никогда не верила этому твоему равнодушию. Я впала в ступор. Она правда всё знает и видит, да?..  — И, знаете, если Вам не с кем праздновать Новый год, мне тоже не с кем его праздновать, — я проигнорировала её реплику и поддалась какой-то внезапно возникшей идее в своей голове.  — Тогда приходи ко мне. Адрес скину, — уже спокойно сказала Елена и пошла умываться, как ни в чём не бывало. Этот случай навсегда останется между нами двумя.

***

И вот я, немножко наряженная, в клетчатой юбке с черной водолазкой, стою под дверью, которая ведет в её квартиру. Долго не решаюсь звонить в звонок, но у меня нет выбора.  — Лерчик! Заходи скорее, я нам покушать сделала, — радостно говорит она. А я все еще не решаюсь показывать свои настоящие чувства. Квартирка у неё обычная, но пахнет здесь не так, как пахнет везде, а по-особенному. Книги, семейные фото с сыновьями (они сейчас у отца), по которым видно, как сильно она их любит, мини-сувениры украшают небольшой стеллаж из дерева. Сразу могу сказать, эта женщина настолько часто заваривает чай с мятой и лаймом, что этот запах даже впитали стены. Но кроме этого здесь сейчас витает запах домашний, свидетельствующий о вкусной приготовленной собственными руками еде. Большие окна украшены гирляндами. Здесь очень хорошо и уютно, настолько, что хочется остаться здесь на всю жизнь. Или это она так на меня влияет?.. Мне очень тяжело говорить с ней, но в моей душе полный покой. В черных тарелках без рисунка лежат разные салаты, не заправленные майонезом. Я попросила сделать её веганские версии этих салатов, ибо я сама веганка. Она спокойно учла мою просьбу, но также сделала себе свою любимую еду. В чужую тарелку я не лезу. Она открывает бутылку полусладкого вина и разливает его нам по бокалам. Единственное, о чем я забыла упомянуть, — это то, что я пиздецки быстро пьянею.  — Не молчи, девочка моя! — она встаёт из-за стола и становится сзади. — Не стесняйся меня, я не укушу, — кладет руки на мои плечи, — сама ведь предложила вместе встретить Новый год! — начинает массировать мои плечи, а это, блядь, моя эрогенная зона! Голова на автомате откидывается назад, а глаза прикрываются в наслаждении. Я нахожу силы прийти в себя и говорю:  — Елена Викторовна, давайте выпьем? Вон, уже часы почти двенадцать бьют, — вроде знаменитая фраза, которую я услышала непонятно где.  — Я только надеюсь, что ты не особо пьянеешь, — она улыбается, я молчу. Чокаемся, я пью весь бокал залпом. Нервозность снимаю, угу.  — У Вас курить можно? — несколько грубо спрашиваю я. Она удивляется. Разрешает. Выхожу на балкон и про себя матерюсь. Ну что ты делаешь, Лена? Неужели так видно, неужели видно, как ты на меня действуешь? Я не хочу верить в это. Теперь я даже жалею, что предложила тебе это. Ненавижу эти грёбанные порывы чувств. Я ненавижу чувствовать. Зачем ты, блядь, ворвалась в мою жизнь и перевернула всё с ног на голову? Зачем? Лучше бы тебя не существовало. И меня тоже. Любые проявления чувств для меня равнозначны смерти. Так повелось с того самого момента, как за один месяц я лишилась всего, что было у меня: мать умерла, девушка изменила с парнем, бабуля выгнала из дома. Всё изменилось внутри меня. Я начала жить одна, и поняла, что единственный человек, на которого я могу положиться — это только я сама и никто другой. Я поняла, что чувства все портят. Я поняла, что хочу быть одна. Но вдруг в нашу школу пришла работать она, и всё вновь изменилось. Даже сейчас я думаю о ней. И так изо дня в день. Всегда. Везде.  — Валерия, дуй сюда! — кричит она мне с кухни.  — Иду-иду!