Мутный

      В кафе пахнет имбирным печеньем и хвоей. Причём хвоей несёт так навязчиво, что впору зажать нос двумя пальцами. Хотя, скорее всего, даже эта мера предосторожности не спасёт от въедливого запаха освежителя воздуха. Было бы неплохо вовсе выбросить его. — Лицо у тебя такое, будто пол-лимона наспех проглотила, — Люба брезгливо трясёт барменский шейкер и смотрит на малолетку, зажимающую низ лица рукой. — Посмотрите на неё только, принцесса нашлась.       Девчонка хлопает густо накрашенными ресницами и сдерживает едкое замечание в ответ. Люба ей не нравилась. С самого начала. И до самого конца. У Леночки ручки чешутся содрать фартук и блестки, умыться, одеться и больше сюда не возвращаться. Желание разрывает её чуть ли не изнутри, но, увы, нельзя.       Очередная песня про Новый Год, который не принесёт ничего, кроме тазика оливье с кукурузой, потому что мама опять спутала рецепты и удрала на очередное свидание. Очередной клиент, оценивающий её ноги, торчащие из-под куцой официантской формы, и его очередная дежурная ухмылка в стиле «снимай трусы, я тебе покажу рай». У Леночки это всё давно комом в горле. Да в одно место этот праздник.       На голове девушки задумчиво покачиваются рога северного оленя. Нужно же выдерживать дресс-код праздника. Иначе же Дедушка Мороз со своей противно-доброй внучкой не постучат в ваш дом, а главные часы страны не отмерят очередные 365 каждому в копилку.       Леночке всего шестнадцать, а вкус жизни опостылел. Она чувствует себя потрепанной девкой около тридцати. Не знает почему, но чувствует. — А номерочек не оставите? — мужик обнажает желтоватые ряды зубов и похабно жуёт фильтр сигареты. — В зале курить запрещено, — Лена не отводит глаз от плинтуса на противоположной стене. Это помогает ей сдерживать тошноту, непонятно откуда взявшуюся.        Чёрт возьми, она сама бы сейчас курнула. Чего-нибудь крепкого и терпкого, чтобы крыши снос и в ночь без воспоминаний. Быть может, травки. А там хрен его знает. — Ну ладно, — посетитель безразлично жмёт по-женски узкими плечами в кашемировом свитере цвета океана и принимается за остывающий мокко.       Становится одним из серолицых, не отличимых друг от друга людишек с одинаковыми вкусами на лёгкие книги и дешёвые сигареты. Даже олень на его свитере такой же, что и пять спин назад. Жена, наверное, подарила.        Лена вздыхает и выслушивает очередные упреки управляющего. Интересно, в этом кафе был хоть один состав, который не косячил?       Лена выдыхает, как бутылка открытого вина. Быстро и безвкусно. Девушка мнёт в руках поношенную папку меню и кусает нижнюю губу. За витриной несёт снег. Крупный. Белый. Нежный.        Путается в волосах прохожих, оседая невесомыми каплями в воротнике, варежке, на носу. Лена медитирует, почти впадая в нирвану под звуки монотонных причитаний управленца и стука жидкости в шейкере. — Протасова! Хватит спать, получки лишу! — почти визжит маленький лысый мужичишка, тряся перед носом девчонки листком с какими-то цифрами.       Дичь какая-то.       Телефон девушки вибрирует и высвечивает сообщение от отправителя «Мамочка».       «Суп в холодильнике. Я у Александра, заканчиваем картину. Люблю.»       Лизавета Алексеевна снова проведет ночь вдали от дочери. Вдруг, в этот раз удачно. Лиза снова вздыхает. Может, оно и лучше?       Сегодня ей хотелось насладиться одиночеством в полной мере.       Столик номер тринадцать. Обычно пустой по будням, даже вечерами, сегодня оказался занятым. Ну вот, а она только настроилась уйти пораньше.       Пальто посетителя было странно сухим и распахнутым. Очередной недоплейбой. Парень пытливо глазел в окно, пальцами теребя край скатерти. Он мелко шевелил губами, напевая какую-то странную мелодию. Лене он кажет странным. — Быть может, Вам что-то подсказать? — оперативная фраза и улыбка «заходите к нам ещё».       Парень замирает в своих мелких движениях, медленно поворачивая голову. Где-то голосом Пугачевой приемник орёт " Миллион-миллион алых роз». Фальшивит, зараза.       Глаза незнакомца выражают потрясения. Парень вопросительно поднимает бровь, округляя пухлые губы. Лена его передразнивает. Не нарочно, нет. Будто что-то извне заставляет. — Ты меня видишь?