Летучий корабль

I Тот вечер мне запомнился надолго... Лазурный берег,мягкий шепот волн. Легенда старого морского волка, Утес, маяк и терпкий запах смол. Веселый смех под грохот кружек рома, И сказке страшной верится с трудом. Про рыцаря свободного от дома, Про ужас моря с дьявольским лицом. Возлюбленного сына Преисподней, Любовника богини вод морских... Страшнее душегуба с подворотни Лорд-Капитан разбойников лихих. Жестокий, бессердечный, беспощадный, Сгубивший множество безвинных душ. Грабитель дерзкий, злой, без меры властный, Петли пеньковой долгожданный куш. II В неясном свете прогоревших углей Под тихий храп пьянчуги-моряка Мне чудился стук молотка, смех судей, Усталый вздох сквозь маску палача. Во сне я почему-то страстно верил, Что все не так! Что есть двойное дно. Не знаю, может, я самонадеян? Спасая жизнь пирата все же. Но... Прохладный ветер, потянувший с моря, Заставил вздрогнуть, вынырнув из сна, Оставив после ощущенье горя, Паденья в пропасть, где не видно дна. В слепом отчаяньи рванул оттуда, Забыв о спутнике, прочь от костра! Навстречу волнам, бьющим в камни глухо, На встречу, изменившую меня... III С последними закатными лучами Возник на горизонте черный бриг. Меж бурыми от крови парусами Разнесся в небе чайки белой крик. С тяжелым звоном брошен якорь в воду, И за борт шлюпка спущена давно, Под весел плеск скользит неспешно к гроту... Я замер в ожидании... Чего? Предчувствовал ли я, что будет дальше? Как сложится картина судеб двух? И что неволя будет много слаще, И крепче стали плен любимых рук. Меня скрутили во мгновенье ока, Приставив к горлу нож, к груди - мушкет. В Его глазах усмешка злая Рока, В их тьме погас моей надежды свет. IV Ночной кошмар всего морского флота, Их грозный ужас, негодяй, злодей... Суровый, жесткий, одинокий просто. Уставший от себя и от людей. Склонился надо мной и смотрит странно, Одним касаньем обжигая плоть. Пытая душу, растревожив раны, Рождая жар, что плавит даже кость. И бездна Адова горит во взгляде, Стремясь сломить, обречь на муку, боль. Но тонет вновь в морской безбрежной глади Покорности, что мне вменили в роль. Обласкана лучами солнца кожа, Влюбленно ветер треплет шелк волос. Смиренный раб распят на мягком ложе - Юнец в венке из виноградных лоз. V Я в качке волн познал впервые ласки, Изведав их под мерный скрип снастей. Безумию отдавшись без опаски, Забыл про все что было, без затей. За грацией упрятал Он нервозность, За горьким ядом - слабость, боль и страх. Ведь нет у Капитана прав на склонность - И терпит Чёлн Любви великой крах. Душа оставлена в плену навеки На острове пиратском среди скал. В оковах жадных трепета и неги, Никто из нас которых не искал. И хищный образ жгучего брюнета Проклятием, клеймом на сердце лег. Я для Него - разменная монета, И совести очнувшейся упрек. VI Проклятье небесам! Я словно бредил... Тогда, на пляже, и во снах потом. Все эти годы просто слепо верил, Что Он найдет меня. Что помнит Он. Один опять я. И друзей не стало. Когда успели кануть, скрыться в тьму? А впрочем, я не так уж и держал их... Важней гораздо Тот, кого я жду. Все ближе силуэт, еще немного, И станет слышен быстрый шаг ботфорт. Кому молиться - дьяволу иль Богу? - За встречу эту, позабытый порт... А сердце гулко бьется в ребер клетку. Удар, другой... и в горле встанет ком. Моя погибель, падшей жизни метка... Ну, здравствуй! С возвращением домой.