Жизнь на скорость

Лилиан, еле разлепив глаза, потянулась и, только встав с кровати, заметила, как забавно распластался в постели Гарри Стайлс. Волосы, сбившиеся в непонятный стог сена, тонкие руки, торчащие из-под сатинового одеяла, и надутые губы, смятые подушкой. Ещё глубокой ночью она поняла, что ночует сегодня не одна, однако воспоминания о походе в клуб словно смылись в водовороте. Да так, что в голове осталось лишь несколько моментов: прибытие, первый глоток шотландского виски, кровать со знакомым незнакомцем. Но Лили это не пугало, она даже не смутилась, когда он закинул тяжелую руку ей на живот. Стыдно признать, но впервые за долгое время она чувствовала себя в безопасности, засыпая. Гарри спал непробудным сном, поэтому Лили решила не будить гостя и побрела в ванную, чтобы смыть остатки вчерашнего макияжа и стянуть вечернее платье, в котором она спала всю ночь. Забавно, что Стайлс разделся перед тем, как нырнуть под тёплое пуховое одеяло. Лили выглянула из-за дубовой двери, тихонько подглядывая за мужчиной. Рука в странной позе торчала, уперевшись о мягкую спинку кровати, на тонких пальцах красовались, наверняка, очень неудобные массивные кольца... и вдруг от одного вида украшений, в голову, словно по мановению волшебной палочки, вернулись частички вчерашнего рандеву: — Лилиан! Девушка оборачивается, встречаясь взглядом с проницательными изумрудными глазами, что сияют в полутемноте клуба особенно ярко. Гарри Стайлс либо действительно рад ее видеть, либо на него так действует алкоголь — глаза у мужчины и в правду сияют. Лили тактично оглядела высокий силуэт, удивившись выбору гардероба Гарри: простой чёрной футболке и такого же цвета классическим брюкам. Было в образе нечто приземлённое, в отличие от нарядов, что предпочитает мужчина на светских раутах. — Свалился, — прошипела девушка, отворачиваясь, чтобы поскорее скрыться в толпе. Но почувствовав крепкую хватку на руке, обернулась, чуть не столкнувшись лбом с Гарри. — Откуда? — С небес, — процедив, Лили выдернула руку, недовольно насупившись. — Смешно, — хмыкнул подвыпивший мужчина. — Долго ты ещё пробудешь в Париже? — девушка старалась держать себя в руках, не срываться на человека, что злил ее со всей возможной силой. Придерживаться этикета все же было заложено в ней с детства. — Нет. Есть пара дел, затем улечу. Я вообще долго нигде не задерживаюсь, не люблю привыкать. Привычка всегда влечёт за собой обязательства, — Гарри потянулся к бокалу виски с содовой, что протянул ему бармен. — Так что не переживай, красавица. Скоро на небе Парижа пропадёт ещё одна звезда. Лилиан закатила глаза. Такого безрассудного, чопорного, самоуверенного, циничного... такого человека она ещё не встречала! В голове мгновенно всплывают слова мужчины, при виде его ядерно-зелёных глаз. — Всю жизнь пряталась за спиной папочки. Все! Сказка окончена. Как только они посещают ее, внутри с новой силой разрастается чувство ненависти и необъятной злости. Лилиан хотела бы высказать все, что думает о нем, но не могла, ведь сама не понимала, что в ней порождает нерешительность и недоверие к человеку, которого знает всего несколько дней. Вместе с тем, она отдавала себе отчёт, что речь идёт о чем-то необычайно важном, требующим обдуманного подхода, и сиюминутные всплески второстепенных чувств необходимо искоренить. Гарри же, не особо понимающий, что за пеленой спокойствия в Лилиан бушует пламя, чувствовал себя вполне комфортно. Он ощущал какую-то фальшь и уклончивость, однако не придавал этому особого значения. — Дай сюда, — выхватив бокал из руки мужчины, девушка осушила его залпом. — Ты хам. — Ну, — ухмылка расплылась на лице Гарри, — осмелюсь заметить, что ты сжимаешь мой виски. Лилиан залилась краской; она не понимала, что движет ей, когда рядом это заносчивое скопление харизмы под именем Гарри Стайлс. — Хотел... И все, на этом воспоминания вечера обрываются, остальное словно в тумане. Лилиан выглянула в окно: на улице пасмурное небо, птицы, летающие высоко у облаков, и редкий моросящий дождь. Париж в ее любимом обличии. Сегодня двадцать первое июня — праздник любви во всей Франции, что отмечают и молодые влюблённые пары, и пожилые люди провинции, за бутылкой вина, вкуснейшим греческим сыром и французскими тортами с кремом шантийи. Отмечают, как всегда, все, кроме Лилиан — вечно одинокой красавицы. При этом на первом этаже уже красовались букеты цветов, что каждый год девушке отправлял Чарльз Кох. Ее всегда они смущали, ведь неизвестно, какому количеству женщин он ещё шлёт цветы...

***

Кругленькая фигура Миллз, готовящей завтрак в привычном платье из чёрного сукна, привлекала Эдгара, что поглядывал на домоправительницу из сада. Слава Богу, кухня открывает широкий вид на сад. Какой год старик наблюдает за женщиной, не решаясь признаться в своих, как он считал, нелепых и неуместных чувствах. Однако в этом году все немного иначе. За спиной он сжимал милый букет полевых цветов, украшенный голубой атласной лентой. Спустя долгие годы он всё-таки решился. — Миллз? Женщина сразу же обернулась, встретившись взглядом с полюбившимися глазами Эдгара, и задорными торчащими в разные стороны усами. — Если ты решил стащить ещё один блин, то сразу скажу, у тебя это не выйдет! У меня орлиный нюх! — воскликнула она, угрожая лопаткой. — Не нюх, а зрение, — рассмеялся старик, вытирая ботинки о коврик. Затем он прошёл внутрь, встав вплотную к женщине. Она удивленно вскинула глаза. — Я занята, если ты хочешь учудить ещё какую выходку, то... — Цветы тоже выходка? — Эдгар протянул букет женщине, взгляд которой вмиг смягчился. В нем читался трепет. Руки тёплые, мужчина ощущает это, соприкоснувшись с морщинистыми пальцами ненаглядной. — С этим... как его там... с днём любви. Такая нелепая и даже глупая улыбка, украшающая пожелтевшее лицо старика, действовала на Мисс Миллз. Она словно примеряла розовые очки, забывая обо всех грезах, что сеют пожар в душе, не давая шанса с облечением выдохнуть. Она смотрела на него, пытаясь понять, что побуждает человека к признанию в любви? Неужели спустя столько лет работы бок о бок, только лишь сейчас колокольчик звякнул в седовласой голове? Миллз, одновременно с тем, проклинала себя за излишнюю паранойю, отказываясь от счастья, что так близко; что так необходимо. — Спасибо, — как школьница засмущалась Миллз, прижав букет к груди. И казалось, что ничто не сможет испортить момент, но будто намеренно секунды совпали, и когда Эдгар потянулся к женщине, чтобы оставить горячий поцелуй на щеке, на кухню забежала взбудораженная Адель. Она кричала так громко, что, кажется, разбудила всех домочадцев, в том числе и непрошеного гостя, что почивал в комнате Лилиан. — Дайте мне спрей! — Какой такой спрей? — встрепенулся Эдгар, отскочив от Мисс Миллз чуть ли не на метр. — Убийственный! Чтоб тараканов убить! Уничтожить! — особенно громко она прокричала последнее слово, дёргаясь и нервно сжимая длинные рукава ночной сорочки. Домоправительница и садовник переглянулись, затем неожиданно громогласно рассмеялись. Так, словно ничего смешнее в жизни не видали, тем самым смущая Адель. Женщина недовольно сморщила нос, дерзко развернувшись и умчавшись по лестнице наверх. При этом окончательно испортился почти интимный момент между двумя людьми. Эдгар и Миллз неловко переглянулись, после чего молча удалились выполнять свои обязанности, окончательно похоронив романтичный момент, такой импульсивный и смелый.

***

Лилиан спускается к завтраку бодрая. Кажется, это была одна из лучших ночей за последнее время, она спала как ребёнок, хотя принимать это отказывалась, ведь рядом спал никто иной, как Гарри Стайлс. Воспоминания вечера все ещё вьются в бешеном торнадо в голове, не выходит выстроить логическую цепочку произошедшего. Запах фирменных блинов Мисс Миллз дурманил разум, поэтому, не долго думая, Лили поспешила на кухню. — От кого цветы? — не поздоровавшись, заговорила девушка, удобно устроившись за барным стулом. Букет от Эдгара особенно контрастировал на фоне роскошных букетов от Чарльза, коими был заполнен весь первый этаж. Мисс Миллз обернулась, встречаясь взглядом с голубыми глазами девушки, что сегодня сияли особенно ярко, и женщина догадывалась, почему. Лили уселась на высокую столешницу, раскачивая ноги, словно ребёнок на качели. — Лили, как дела? Как прошёл вечер? — Зачем же ты так завуалировано? — снова улыбнулась девушка, теперь сидя по-турецки. — Так и спроси: «что за мужчина?». — При всем уважении, Лилиан, я так не могу, — женщина сложила несколько блинов на тарелку, полив сиропом, и подала девушке в руки. Приняв тарелку, девушка стала руками уплетать еду, периодически поглядывая на женщину в забавном фартуке, мельтешащую на кухне. Проглотив не только блин, но и комок в горле, решила начать достаточно сложный разговор с домоправительницей: — Милли, — женщина сразу навострила уши, ведь Лилиан крайне редко обращалась к ней именно так, — я хотела сказать, что... что тебе придётся уйти. — Сегодня? Сейчас? Из-за этого мужчины? — улыбка до ушей растянулась на лице Мисс Миллз. Кажется, Лилиан впервые действительно счастлива. Но когда услышала дальнейшие слова, потеряла дар речи. — Мне придётся уволить тебя.