Жизнь на скорость

Лилиан неслась на своём кабриолете в отель, где остановился Гарри. Со всей силы вжавшись хрупкими пальцами в тиснённый телячьей кожей руль, она пыталась сфокусироваться на дороге. Сердце отбивало бешеный ритм, на лбу показались редкие капли пота, а каблук невысокой туфли впивался в педаль газа со всей силы. По трассе Лили летела, словно сумасшедшая. Притормозить ее заставили начинающиеся узкие дороги центра Парижа. На глаза то и дело попадались миниатюрные француженки с аккуратными широкополыми шляпами, в французской длины, прикрывающей колено и немного голень, шифоновых платьях. Поверх которых накинуты кружевные болеро, а тонкие ноги обтянуты невысокими летними полусапожками. В движениях молоденьких девушек так и читались нарочитая небрежность, женственность и плавность движений. Лилиан хотелось быть такой же, такой же легкой и словно парящей по воздуху, но в голове она видела себя совсем иной. И лишь в глазах Гарри Лилиан воспевалась, как нечто невероятно прекрасное, невинное и чистое. В понятии «чистоты и невинности» мужчина воспринимал вовсе не девственность, а борьбу, которую женщина ведёт. Бойкость и стойкость — вот, что вызвало в его сердце трепет. И к огромному несчастью, именно Клерфэ предстала перед ним таковой. Ей же, кажется, было совсем не до него, совсем не до его чувств. И это волновало Стайлса сильнее, чем гонки и гонорары, стучащиеся в многомиллионный банковский счёт. Но, разумеется, в притяжении к Лилиан он не отдавал отчета даже самому себе. Потому, когда дверь в номер отворилась, и внутрь вошла Лилиан Клерфэ, облачённая в полностью белый комбинезон, с крошечным клатчем, зажатым в руке, глаза мужчины загорелись. Вчера она позвонила ему, холодная и неприступная, объяснила, что слитые фотографии вызвали резонанс. Что СМИ, истолковавшие ситуацию далеко от реальности, ударили по судебному процессу. Когда это было вовсе не так: Лилиан нужно было стереть фотографии, чтобы вновь заполучить расположение банков на кредит, который она планировала взять. Наркотики и тусовки в клубе явно не играли положительную роль в этом процессе. — Здравствуй, Лилиан, — улыбнулся Гарри, встав с кресла, в котором томился до приезда девушки. Он подошёл ближе к предмету воздыхания, и, оставив влажный поцелуй на кисти, получил недоумевающий взгляд ясных девичьих глаз. — Привет, — ответила Лили, отдернув руку и вызвав смешок у Стайлса. — Где твой адвокат? — Знакомься... — Гарри забыл имя серьезного мужчины, сидящего за столом у громадного окна, увешанного жаккардовыми шторами. Адвокат поднял голову от документов, лежащих по всей поверхности стола, и, поправив очки на носу, не вставая с места, представился: — Мистер Джонс. — Простите, — выдавил Стайлс, расстегнув верхнюю пуговицу фланелевой рубашки. Вид Гарри взывал у Лили легкое удивление, для неё оказалось странным лицезреть мужчину в столь посредственном виде: обычно он предпочитал вычурные костюмы, усыпанные блестками или перьями. Сейчас же, когда он предстал в обычных чёрных джинсах и помятой рубахе, Клерфэ в очередной раз удивилась его всесторонности в выборе одежды. — Ничего страшного, сэр, — ответил Мистер Джонс на извинения Стайлса. Мужчине не в новинку работать с иностранными клиентами, а особенно с напыщенными знаменитостями, что не в силах даже имя запомнить. — Здравствуйте, Мисс Клерфэ, — кивнул он девушке, стоящей позади стройной фигуры гонщика. Лилиан поздоровалась и попросила поторопить процесс, усевшись на один из стульев. Обсуждения длились недолго: Мистер Джонс пояснил, что никакой иск они на журнал подать не могут, ведь фотографии принадлежат их корреспонденту. От таких новостей Лилиан впилась ногтями в кожаное кресло, оставив красные следы на подушечках пальцев. Девушка знала, что последний шанс получить кредит от банка буквально упорхнул у неё на глазах; она нутром ощущала грядущую груду трудностей, с которыми столкнётся. В глазах помутнело, пришлось опереться о старинный ломберный стол, чтобы замертво не свалиться со стула. — Все в порядке? — спросил Стайлс, закрыв дверь за Мистером Джонсом, которого они видели в последний раз. — Не твоё дело, — буркнула девушка, вытащив крошечное зеркало из клатча. — Да ладно тебе. Мы гораздо ближе друг к другу, чем тебе того хочется, — улыбнулся он, плюхнувшись на диван. — Ещё чего, — продолжала язвить девушка, поправляя слегка размазавшуюся от разговоров красную помаду. И платок, спавший с волос. — Конечно, мы ведь даже целовались, — усмехнулся мужчина, устремив взгляд зелёных глаз на шатенку, которая, сидя за столом, кажется, была готова лопнуть от стыда. — Ты — идиот, Стайлс! И было это вообще-то по пьяни, — сложив зеркало в сумку, она встала, поправила экстравагантный вырез и двинулась в сторону выхода. — Ты так просто уйдёшь? Ответа не последовало, Лили уже коснулась холодной ручки двери, готовая смыться из докучающего отеля и духоты, стоящей в помещении, но дальнейшие слова Гарри заставили ее застыть: — А за адвоката ты платить не собираешься? Хоть половину, — Стайлс давно расплатился с Джонсом, и даже не мыслил просить Клерфэ о погашении половины, но ее стремительный порыв вылететь из номера смутил его. Гарри планировал пообедать с девушкой и рассчитывал, что Лили даже уговаривать не придётся, однако, видно, забыл, о ком идёт речь... — Я оплачу. Отправлю тебе чек, — не оборачиваясь, пробубнила девушка, ощущая, как заливается краской от слов мужчины. Она вовсе позабыла об этом, даже не задумалась, а ведь стоило. О каких деньгах может идти речь? У кого она попросит баснословную сумму, которую безоговорочно отдал Стайлс за какую-то безрезультатную встречу с адвокатом? — Предлагаю сделку: ты просто отобедаешь со мной, — Стайлс вмиг оказался позади шатенки, ожидая ответа. Нутром он чуял, что Лилиан как всегда откажет. Потому что она так уже делала, потому что она гордая и мнительная, потому что ни за что не ударит в грязь лицом. — Согласна, — внезапно выпалила девушка, обернувшись и чуть не стукнувшись с Гарри лицом. Он даже отступил назад, опешив от неожиданного ответа. — Серьезно? — Не ожидал? — вскинула бровь голубоглазая, чуть улыбнувшись. Румянец от испуга все ещё слегка красовался на щеках. — Если честно, то да. — Что не сделаешь ради денег, — рассмеялась девушка, шутку которой оценил и Гарри, еле сдержав улыбку. Ему нравилась в Лилиан непосредственность и достаточная смелость, чтобы смотреть правде в глаза, умудряясь шутить над истиной. А это, как мы знаем, не всем под силу.

***

До пляжа в Онфлере ехать около часа, все это время Лилиан разговаривала с Джеймсом, не особо заинтересованным болтовней девушки о лебедях, плавающих в устье Сены. Когда Стайлс охотно выслушивал каждое звучное слово, вылетающее изо рта девушки; всячески пытался вставить свои пять копеек, которые, на удивление, Лили хорошо встречала, продолжая разговор на почве новых сведений. И это безумно нравилось Стайлсу, он боялся, что Клерфэ будет молчать всю поездку. Гарри выглядывал в хоть и тонированное окно, но не умоляющее красоту французской природы. Тень автомобиля скользила по слабым, создаваемым ветром, волнам, точно торопливая стрелка времени. — Хочешь выпить? — спросил Гарри, утомленный долгой поездкой и уже желающий поскорее очутиться на побережье. — С радостью. Здесь очень жарко, — согласилась девушка. — Держи, — Гарри вытащил странные бутылки из небольшого холодильника, углублённого в соседнем сидении. — Это помбе, африканское пиво из проса. — Интересно, — Стайлс не мог не заметить, как загорелись глаза Лили, когда ледяная бутылка оказалась в ее руках. — На удивление, это очень вкусно. — Вот и я удивился, когда попробовал. — Ты бывал в Африке? — Там однажды проходили гонки, — усмехнулся Стайлс, вспомнив смертельную жару в Кейп-Тауне. — Мы с моим тренером Адольфо отправились путешествовать по местным окрестностям. Помню, как наш автомобиль долго петлял в переулках квартала Булак, в одном из домов нас встретила гостеприимная женщина-берберка, угостившая нас бычьим мясом и помбе. Гарри прервал свой рассказ, заметив испытующий взгляд голубых глаз, Лили глядела на него с подозрением, таким ей свойственным. От этого Стайлс гулко сглотнул, замолчав и заняв рот горлышком прохладительного напитка. Приятно было оказаться вне грязных испарений и дикого шума Парижа, в милом городишке Онфлер, что славится своим домом-музеем известного композитора Эрика Сати, где Гарри, разумеется, уже побывал. Его интересовала культура, потому путевки в самые интересные места он пытался урвать как можно скорее, пока график не забился очередными съемками или тренировками. — Приехали, — Джеймс обрадовался не меньше пассажиров, что они наконец добрались до места назначения, ведь ехать в машине с этими двумя оказалось гораздо сложнее, чем он себе представлял. Лилиан болтала без умолку, что странно, ведь она предпочитает ехать в тишине, и Стайлс, что пытался впечатлить девушку всеми возможными способами. После обеда-ужина на улице резко стемнело; мерцающее небо мостом соединяло эпохи, билось в крови, заставляло сердце стучать быстрее, созидало настоящее, созидало жизнь. Гарри смотрел на тонкую фигуру Лили, оперевшуюся о перекладину и смотрящую на уходящее солнце. Мужчину вдруг захлестнуло могучее красивейшее чувство «здесь и сейчас», которое мгновенно претворяло грезы и желания в спелые плоды. Ласковая, безотчетно долгожданная и всё-таки неожиданная встреча свершилась, и миновала, полная предчаяний грядущего. Лилиан же, стоя напротив бесконечного побережья, чувствовала только шум крови в ушах, казалось, весь мир вот-вот взорвется. Она думала о необычности момента, который она в очередной раз не в силах прочувствовать на всю силу, ведь мысль о реальности, скрывающейся за вратами Онфлера, сбивала с ног, безжалостно растаптывала в сыпучий песок. Лили думала о том, как ей сохранить частички мира, что разваливается на глазах, ведь именно в сохранении и заключалось ее спасение. То был примитивный инстинкт, который возникает на тонущем корабле, когда начинается паника и у человека одна цель — остаться в живых. Гарри чувствовал, что Лили борется с чем-то ему неизвестным, потому, набравшись смелости, он подошёл, встав совсем близко. Мужчина взглянул на печальную и одновременно прекрасную девушку, загорелая кожа которой блистала в лучах жгучего заходящего летнего солнца. Он осмелился приобнять ее за хрупкие плечи, прильнув чуть ближе. Ясные глаза сразу же метнулись от слабых волн к сапфировым кристаллам, полным прорицания. — Расслабься, хоть сейчас. Возможно, уже завтра ты вновь начнёшь борьбу за существование — будешь ползать на брюхе, идти на компромиссы, фальшивить, нагромождая горы той ложью, из которой и состоят человеческие будни. Но сегодня ночью Онфлер являет тебе своё неразгаданное спокойствие. — И что мне делать? — Забрать это спокойствие, как сувенир, — не улыбаясь, проронил Гарри. Одного взгляда кристальных глаз хватило, чтобы он понял, что попал прямо в мишень. Лилиан прониклась и, кажется, впервые взглянула на Гарри под другим углом; не как на знаменитость с холодным сердцем, а как на мужчину с разбитой душой, которую в силах склеить разве что гонки. Ей стало его по-настоящему жаль. Оставшийся вечер они провели в дороге, на этот раз молча. Лилиан обдумывала слова Гарри, надеясь, что он не прочитал истину в ее глазах. Когда машина остановилась возле имения Клерфэ, Стайлс вышел проводить девушку до двери. Но она отказала, остановившись возле массивных ворот. — Спасибо за вечер, — слегка улыбнувшись, произнесла Лили, пытаясь хоть на секунду вернуться в атмосферу романтичного Онфлера. — Это была твоя плата, — рассмеялся Гарри, заставив и девушку выдавить что-то наподобие ухмылки. — Что ты собираешься делать сейчас? — Просто поброжу по городу. Мне нравится ночной Париж. — Женщину легче найти там, — Лилиан кивнула в сторону гостиниц, представляя, с кем именно предпочитает бродить по городу Стайлс. — Мне она не нужна. — Женщина нужна всегда. — Только не сегодня. Лилиан ловко поймала на себе возбужденный взгляд Стайлса. — Стало быть, ты все же романтик.