Утопиться

Рука на тонком бедре уже так по хозяйски. Томные взгляды уже постоянны. Частые короткие поцелуи, пока никто не видит, уже так желанны. Глухие пошлые стоны уже необходимы. Хосок не знает, когда успел утонуть? Когда он потерял голову? Возможно его разум постепенно уходил с каждым взглядом от Юнги, с каждым дружественным объятием. А может способность здраво оценивать ситуацию ушла в один момент. Чон просто проснулся неспособным дышать без Юнги. Это случилось так резко, ещё вчера он спокойно жил, а сейчас зависел от какого-то кота, который сейчас лежал на его плече, мирно посапывая. Хосок не хотел быть связанным какими-то «глупыми чувствами», не хотел любить, не хотел доверять. Чон хотел просто жить. Без всяких надежд и предательств. Но почему же сейчас, когда чужой носик хмурится, собираясь чихнуть, это дарит такой восторг. Создаёт такую нежность. Хосок не знает. Он просто наклоняется и целует чужие губы. Мягко, без намёка на пошлость. С бесконечной теплотой, потому что сейчас так нужно, потому что это дарит дикую радость. Это чистое счастье. Чужие глаза приоткрываются, а их примеру следуют и губы, углубляя поцелуй. Юнги не будет ругаться из-за прерванного сна, ведь взамен ему отдают слишком много. Язык Мина уже по хозяйски проходит ряды ровных зубов и вступает в танец с чужим. Тем временем руки Хосока спокойно приподнимают пижамную рубашку. Гладят впалый живот, медленно, будто для них время не движется. Оно остановило свой ход и притаилось. Наверное, хочет понаблюдать, подарить этим людям больше счастья. Юнги же более расторопен, он снимает с Чона футболку, обнажая ровные кубики пресса и невольно ахнув, разрывает поцелуй. Мин наваливается на Хосока сверху и проводит языком по каждому углублению пресса, уделяет особое внимание соскам, оттягивая и посасывая их. С каждым сантиметром приближаясь всё ближе к чужому члену, уже давно ожидающему ласки. Юнги снимает бельё младшего и продолжает свои действия. Дразнит, спокойно описывая языком круги по внутренней стороне бёдер, иногда как бы невзначай касаясь полового органа. Хосок, тихонько постанывающий всё это время, начинает издавать более громкие звуки. Рука чуть подталкивает голову Юнги, но это не производит должного эффекта. Поэтому похожее действие было выполнено более жёстко. С неким рыком Мин всё-таки касается языком члена. Облизывает головку, не торопясь проводит к основанию и наконец берёт в рот полностью. Начиная часто и резко трахать свой рот. Хосок от такой резкой перемены стонет во всё горло, близясь к кульминации. А через небольшой отрезок времени достигает её. Юнги проглатывает всё, пошло облизываясь. Чон шумно вздыхает, но, превозмогая себя, дарит похожий восторг и Мину. Но и этого паре мало, младший протягивает руку к прикроватной тумбочке и достаёт оттуда баночку лубриканта. Не теряя времени, он откручивает крышку и вводит пальцы в холодную субстанцию. Ещё пара секунд и Юнги уже сброшен с Чона и остаётся снизу. Хосок наклоняется к губам Мина, посасывая их. И в тоже время начинает медленно двигаться одним пальцем внутри. Юнги на секунду вздрагивает, но после снова отдаёт себя во власть поцелуя. Младший не спеша добавляет второй, а после и третий палец, начиная давить на простату. Мин давится своими стонами, но когда наконец не выдерживает — чувствует резкое лишение заветных прикосновений. Хосок достаёт пальцы и резко входит в Мина, не в силах сдерживаться. Это похоже на животную страсть, резкие толчки и громкие стоны из обоих ртов, они будто одно целое. Будто сейчас на всей этой огромной и бесконечной земле только эти двое имеют право на счастье, любовь и крики. Теряя счёт времени и движениям, они просто наслаждаются друг-другом, а после вместе уходят в сладкую негу. Любовь ли это? Хосок не уверен, но рядом с этим прекрасным котом он счастлив, причём не только физически. Младший любит как Юнги улыбается, хмурится, говорит и смеётся. На самом деле Хосоку нравится, даже когда Мин просто дышит. Чон готов нырнуть с головой в эту бездну под именем «Юнги». Он согласен даже там утопиться.