Наглая шаверма

Обязательно включить песню под названием «Wiggle».

      Передо мной предстал Куроо. На каблуках, в лосинах и просторной футболке и начал танцевать. Нет, даже не так, Танцевать! Каждым своим движением, он завлекал мой взгляд, что я даже не начала ржать с его внешнего вида.       Его действия завораживали, а музыка невероятно круто гармонировала с ними. Мой взгляд смотрел за каждым его скользящим движением, каким бы оно не было. Недолгий тверк. Каждым своим действием он будто бы говорил: «смотри на меня!» и, когда лишь одним жестом он подозвал меня к себе, я не заметила, как сделала шаг.       Куроо заворожил меня настолько, что я не могла оторваться от его действий, казалось настолько выверенных до мелочей, что я тонула в них. И когда он лишь одним мимическим движением сказал мне «смотри внимательнее», я утонула.       Его жесты были невероятно быстрыми, но столь гармоничными и говорящими, что мне кажется, я нашла второе дно. Он как будто бы специально не даёт мне погрузиться в его танец с головой, о чем говорят лишь одни движения пальцев. Сейчас он мне напоминает какого-нибудь популярного идола, а через секунду уже профессионального фигуриста. Через мгновение, он уже превратился в профессионального танцора, который меняет стиль спустя каждое движение.       Вот, он уже завлекает не столько жестом, сколько мимикой и выражения лица. Я не замечаю, как пускаюсь за ним, желая насладиться этим танцем. Смотрю на эти вроде бы простые, но в его исполнении такие затягивающие движения и снова теряю самообладание. Вот движение грудью, вот на миллисекунду пауза, чтобы передать ритм танца, а я все это время смотрю лишь на его лицо.       Тут он делает нечто похожее на то, когда в волейболе ныряют за мячом, но тут же он выныривает, на мгновение мотая ногами.       Его движения точны и как нельзя действительно притягивающие. Сейчас я смотрю на то, как он трясет прессом, и не могу оторваться взгляда, и тут, он как будто бы говорит своим жестом: «детка, ты на крючке» и продолжает танцевать. Да, парень. Я действительно на крючке. — БЛЯТЬ! — вскакиваю с колен парня, пытаясь отдышаться. Ма-а-а-ать… Это был всего лишь сон. Твою ж. Как. Это. Понимать?! Хочется заорать в голосину и желательно орать долго…       Куроо вашу мать, танцевал! Кхем… Лучше схожу на кухню, заварю себе кофе. Блин, я ведь теперь на него и посмотреть нормально не смогу. Точно краснеть буду… Интересно, из-за чего мне такой сон приснился? Может, пицца какая-то наркоманская была? Так, не. На пиццу гнать нельзя, пицца вкусная и хорошая штука.       Тогда из-за чего? Ы-ы-ы-ы… Как же всё сложно… Ладно, потом узнаю.       На кухне было темно, как впрочем и во всех комнатах. На улице светит луна, а небо озаряют звезды, создавая мириады различных узоров. Маленькие огоньки горят совершенно по разному, озаряя такое тёмное небо. — Ну и чего вскочили, ни свет ни заря с матерными воплями? — из-за двери показалась растрепанная макушка кошака. — Да так, кошмар один приснился. Бывает. А тут еще и ты меня чуть во сне не задушил, — невольно бурчу, складывая руки на груди и отводя взгляд. Бля-я-я-я… Я ж теперь ему в глаза так и не посмотрю-ю-ю-ю! Ы-ы-ы-ы! — Упс, сорян, — Куроо сделал одной рукой молитвенный жест, а после, зевая, потопал к плите.       Тыак-м, а мы пока драпаем… Перед лицом так и стоит тот Куроо из сна, в лосинах, футболке и на туфлях. Твою мать! Дав деру, забегаю в ванную, запирая дверь. Успоко-о-о-о-ойте-е-е-е-е ме-е-е-е-ня-я-я-я…       Ну почему мне это присни-и-ило-о-ось? Я конечно знала, что у меня очень больное воображение, а тем более пошлое, но не настолько же! Ну и где моя хваленая отходчивость, когда она так нужна?       Та-а-а-ак… Потихоньку начинаю успокаиваться. Все хорошо. Хорошо. Это всего лишь будет такой же назойливой штукой на протяжении недель двух, как и Мадара в платье, танцующий с Хаширамой в смокинге от Мию. Все хорошо. Все нормально. Это же не конец света.       Включаю воду, чтобы кошак не подумал, что я делаю в ванной, если не умываюсь. Заодно, привожу себя в порядок, расчесывая слегка спутавшиеся волосы. Приведя себя в порядок, чую достаточно приятный запах с кухни и прусь туда. Кажется, кошак оккупировал мою кухню. — Ну и чем тут так пахнет? — говорю я шаверме, с нескрываемым любопытством. Тот стоит у плиты и готовит что-то. Ну, блин, а что можно ещё на кухне делать? — Рисовым омлетом. Жрать хочется, а ты конечно вкусно готовишь, но все же хочется чего-то японского. Вот и готовлю. Будешь? — спрашивает Куроо, поворачиваясь ко мне вполоборота. Твою мать… — Конечно буду, куда я денусь… — бурчу, отводя взгляд. Ы-ы-ы-ы. — Надеюсь не траванусь? — дерзко спрашиваю у Куроо, но опять резко столкнувшись взглядами, мне снова вспоминается тот сон.       Хмм… Красивые у него глаза. Янтарные. И очень, вот прям оче-е-е-е-ень, похожи на кошачьи. — Эй! Ты задеваешь мою кошачью гордость! Конечно не отравишься, хотя я могу устроить это, если хочешь, — говорит Куроо, пытаясь поймать мой взгляд.       Тем временем, я, потеснив слегка шаверму, начинаю заваривать себе… Хммм… А что бы заварить? Чай или всё-таки кофе? — Чай? Кофе? — спрашиваю я у него, вспоминая как-то увиденную в интернете картинку, где было написано: «Чай? Кофе? Или в ебало?» — Чай, — проговорил кошак, следя за тем, чтобы еда не подгорела. — Ок, — говорю я, параллельно включая музыку на своем телефоне. И по счастливому случаю обстоятельств, вслепую включаю свой плейлист с AC/DC.       То, что Куроо удивился, это мало сказано. В то время, когда я лишь постукивала ногой в такт музыке и качала головой, он подпевал! Кошак. В. Наглую. Напевал. Thunderstruck! Я в шоке. Не знала, что ему тоже такое нравится.       Параллельно с этим, мы не забываем о том, что все-таки делаем какой-никакой, но завтрак. Заваривая чай, я с первых аккордов узнала песню, которая начала играть. И тогда, подпевать начала уже я. ОБОЖАЮ эту песню. Куроо видимо тоже решил уже не париться с этим, и подпевал громче. Мы как будто бы соревновались в том, кто споет лучше. — I'm on the highway to hell, — пели мы уже считай дуэтом.       А потом, мы увидели в дверях сонного и недовольного Яку… Ох ма-а-а-а… Разозлить «мамочку» Некомы невероятно трудно, но видимо мы смогли это сделать. — Ну и что вы тут устроили с утра пораньше? — сказал он, показывая на часы. На них было пять часов утра.       Твою мать…       Яку прищурил глаза, злобно зарычав. Ой-ёй. Так, кто сейчас получит пиздюлей? Мы получим. — Хината Кэтрин, Куроо Тетсуро… Быстро вырубили музыку или я за себя не ручаюсь! — словно змея, прошипел либеро. Стрее-е-е-емно. Не знала, что злить Мориске настолько опасно. — Ой, да ладно тебе, Яку. Ну подумаешь с утра поран... — Куроо Тетсуро. Мне сдать тренеру компромат на тебя? — шипение со стороны Яку усилилось, а я постаралась смыться. — Стоять! — Прошипел в мою сторону Яку императорским тоном. После этого, я машинально застыла на месте в стойке: «Руки по швам! Голова в пол!», а когда поняла, что стою слишком близко к нему, за мгновение спряталась за Тетсуро. — Хината, выключи уже свой рок. Куроо, у тебя сейчас омлет сгорит, Такетора, хватит стоять с открытым ртом. Муха залетит, — командным тоном приказал Яку. — А г-где Кенма? — задал вопрос кошак, выключая плиту и накладывая омлет. — Как где? В комнате сидит. В консоль уткнулся и ни на какие внешние катастрофы внимания не обращает, — сказал Яку, уже более-менее успокоившись. Повернувшись к нам, он показал знак: «я слежу за тобой» и ушел в комнату, уволакивая с собой сопротивляющегося Ямамото. — Куроо, по-моему мы сейчас действительно были «on highway to hell» — сказала я, выглядывая из-за его спины, когда Яку и Ямамото вернулись в комнату. — Аг-га. Я раньше не видел, чтобы Яку настолько сильно злился, — сказал кошак, нервно сглотнув. — Чтоб я еще раз включила AC/DC, когда Яку спит в соседней комнате… — также сглотнув, проговорила я, передернув плечами. — Так, тебе нравится такой стиль музыки? — поинтересовался Куроо, поднимая на меня свои заинтересованные янтарные глаза. — Ну, вообще, я меломан. Слушаю всё подряд что западёт в душу, но песни AC/DC у меня на особенном счету. — Кстати, неплохо поёшь, — сказал Куроо, допивая чай. — Ну и у тебя голос ничего так… — сказала я, делая вид что смотрю в окно, а не пытаюсь — просто напросто не смотреть шаверме в глаза. — Оя-оя-оя, твой телефон там по-моему с ума сейчас сойдет, — сказал Куроо, показывая на кухонную столешницу, где лежал мой мобильный. — Вот, если это Мию сейчас злорадствует из-за твоего вчерашнего поступка — я тебя прибью, — сказала ему я, подходя к столешнице и беря телефон. Чии-чан: ХИНАТА КЭТРИН. Я, ОИКАВА-КУН, И МИЮ ТРЕБУЕМ ОБЪЯСНЕНИЙ.       Твою мать… Как?! Как он узнаёт, что я не сплю?! Ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы. Кэтрин: Чиисана. Ты всевидящий или да? Чии-чан: Я вижу всё, я знаю обо всем. Забыла что ли? Кэтрин: А. Точно. Объяснения будут пото-о-о-ом. Каникулы наступят — тогда узнаете. Чии-чан: Каникулы уже завтра. Кэтрин: Чё? Чии-чан: То. Ты ведь понимаешь, что это значит? Кэтрин: ДА ВЫ ИЗДЕВАЕТЕСЬ?! Я НЕ ПЕРЕНОШУ ТРАНСПОРТ. Чии-чан: Ничего не знаю. Давай-давай. Я кстати, скоро к тебе подъеду. Кэтрин: СКА. Я ТЕБЯ МЕТЛОЙ ВО ВСЕХ ПОЗАХ… Чии-чан: Хината Кэтрин… Чии-чан набирает сообщение…       Ох, бля… Я помру. Так, стоять. У меня в доме четверо парней, Чии-чан их не знал до предыдущих пяти часов, он направляется сюда… Мы все умрем. — Хината, с тобой все нормально? — спросил кошак, обращая внимание на то, что у меня начался дергаться глаз, а я посматривала в телефон глазами, полными сколько не страха, столько обреченности… — Нет, Куроо. Нам пиздец. Конец света. Мы все умрем!!! — проговорила я ему, с обреченным взглядом, сжимая телефон. — И сколько же хвостов у нашего белоснежного друга песца? — он в такие моменты шутить вздумал? — Десять из девяти. Чии-чан в ярости равняется армагеддону первой степени, — говорю я, приседая на корточки и хватаясь руками за голову. Замычав, покатилась по полу, издавая нечленораздельные звуки.       Куроо наблюдал за мной, впав в прострацию. Чуть позже на кухню зашли ребята и стали наблюдать за открывшейся картиной:       Я спряталась под стол и умоляю всех известных Богов снизойти до нас, а Куроо тупо смотрит на меня, сделав Энель-Фейс.       Дзинь-дзинь!       Раздалось на столе. Это Чиисана написал сообщение. Мне страшно даже взять в руки телефон. — Ямамото, скажи что там пришло, — говорю я, не вылезая из-под стола. — Эм.. А почему я..? — спрашивает волейболист, не зная, в какую ситуацию он сейчас попал. — Тебя не жалко. Вот почему! А теперь возьми чертов телефон и прочти что там написано! — ору на него я из-под стола. — Х-хорошо. Сейчас. Читаю: «Кэтрин Хината, если ты еще раз выдашь что-нибудь подобное, то я осуществлю это уже с тобой. А теперь, будь готова открывать чертову дверь! И если будешь открывать ее не сама, я посажу тебя в машину, и буду катать двадцать четыре часа подряд! А ведь ты сама помнишь, насколько плохи у тебя отношения с транспортом», — прочитал Ямамото, со всей выразительностью написанного текста.       Динь-дон. — Мля-я-я-я… — провыла я, понимая, что если не открою — пизда наступит нам… — Это кто нашему менеджеру угрожает?! Я ему сейчас… — Стоять! Такетора ни с места! Кто двинется — придушу собственноручно! — рыкнула, выползая из-под стола. Если умирать — так самой.       Вздохнула, подходя к двери. Так, перекрестимся… И-и-и-и. Открываем. Тихо-медленно…

От третьего лица

      Чиисана зло сощурился, наблюдая как его кохай выглянула из-за двери, с опаской пропуская его в дом. Пройдя на кухню, волейболист-задрот заметил четверых парней, коих они вчера с другими задротами видели. — И кого же ты метлой и во всех позах? — с насмешкой произнес Чиисана, поднимая одну бровь и сжимая руки на груди. — Ч-чего?! — тут же отвис Куроо, начиная ржать.       Ямамото же сделал злую рожу, медленно подходя к Кёджину. Ему очень хотелось высказать всё, что он думает об этом черноволосом ублюдке.       Блеснув синими глазами, Чиисана улыбнулся, стараясь не выдавать темную ауру, что его окутала. — Чии-чан, не трожь ребят, — произнесла Кэт, облокотившись о дверной косяк. — Кэт, ты для меня как младшая сестра, а один дерзкий… человек прямо во время видеосвязи тебя обнял и назвал по имени, и я видел, что тебе это не особо-то и понравилось, — сказал Маленький Гигант, поворачиваясь к названной сестре в полоборота. — Ну, это же не значит, что нужно всех убивать. Так, короче! — Кэт вздохнула, махнув на всех рукой. — Знакомься! Это — Куроо Тетсуро, тот самый наглый… наглая шаверма, — девушка ухмыльнулась, наблюдая за злой рожей капитана. — Это Яку Мориске, а тот что со страшной рожей — Такетора Ямамото. Ребят, знакомьтесь, это — Чиисана Кёджин. Мой лучший друг и хороший союзник в играх, — представила девушка ребят друг другу, наблюдая за слегка обиженным на неё Ямамото. — Приятно познакомиться уже не через экран монитора, — первым от всей этой ситуации очнулся Куроо. — И мне. Но не советую лезть к ней навязчиво, она и убить может, — говорит Чиисана для шавермы.

Возвращаемся к Кэт:

      Та-а-к! Мне это совсем не нравится. Кажется, Чии-чан хоть и остыл, но обиду не забыл. А это всё значит, что сейчас мне будет пиздец как стыдно. И, походу, в нем действительно проснулся шиппер. — Если уж и надирать вам задницы, то на площадке, а не у неё в квартире, — с «настоящей» улыбкой произнёс Чиисана, пожимая руку Куроо. Ети-и-ить! Это плохо. О-о-о-очень. — И что же такой мелкий ростом игрок сможет сделать нам, игрокам основного состава? — ухмыляясь, произнес Такетора. Рядом с ним пристроился меланхоличный Кенма, что опять рубился в приставку, а за всем этим, с Буддийским спокойствием наблюдал Яку.       Некоме писец. Нет, не так. ИМ ПИЗДА! — Эй, Кэт, — «маленький гигант» перевел на меня взгляд, выражающий вселенское раздражение. Облизнувшись, согласно киваю. Они и меня в какой-то степени выбесить успели, кошак в особенности… Яку не считаем — Яку святой человек, хоть иногда и злой. — Да-да, помню-помню, — поднимаю руки в жесте «сдаюсь», весело улыбаясь. Эх, сюда бы ещё и Мию с Ои-чаном… Вот тогда была бы настоящая пизда. Не, даже хуже. — Тогда как насчет сыграть с нашей компанией задротов четыре на четыре? — ухмыляясь, как чеширский кот, произнес Кё-чан. — Хм… Мы согласны, — ответил Куроо, с такой же хитрожопой ухмылкой. — Так, стоп. А Мию с О-чаном? Они же в Мияги, — спрашиваю, по-птичьи наклоняя голову. — Только не говори этого, Чии-чан. Ты же не скажешь, что… — Я знал, что тебя бесполезно будет тащить на транспорт, ибо тебя бы укачало сильнее Нацу, так что мы с ребятами приехали сами, — с заметным ехидством, произнес Чиисана, наблюдая за моим обреченным взглядом. — Не-е-е-е-е-е-ет… — простонала, уползая под стол. Ы-ы-ы-ы-ы-ы. Мне одной извращенной морды хватало, а тут ещё и эти двое будут бесить. Ы-ы-ы-ы. — Да-а-а-а-а-а-а~       Дальнейший разговор не содержит никакой полезной информации. Мы с Чии-чаном пререкались, а ребятки из Некома наблюдали за нами. Потом, наконец вспомнив о том, что у меня и волейбольного клуба вообще-то школа, Чии наконец нас отпустил. Ух, чую пиздец пришел неожиданно…