nothing but time

      Элиот не ожидает того, что Квентин поцелует его, сидя на мозаике рядом с ним. Но в том и была суть Квентина: иногда Элиоту казалось, что он знает всё об этом парне, может хоть тысячу раз предугадать его следующий шаг даже без помощи магии, и всё равно тот каким-то образом находит способы удивлять его.       Когда они отрываются друг от друга, Квентин улыбается робко, и на мгновение Элиот думает, что отказался бы от квеста и навсегда покончил с магией, если бы только мог знать, что происходит в голове Квентина.       Элиот хотел Квентина ни больше ни меньше с того самого дня, когда они впервые встретились. Он не скрывал своих желаний, потому что — да как бы это было банально, парень, который хочет своего лучшего друга, но не признаётся и оттого мучается, словно какой-то влюблённый подросток в дурацкой комедии? Элиот Вог не загоняется. Он говорит прямо и более не заботится об этом, потому что у него нет времени на какие-то переживания. Он же чёртов Верховный Король Филлори. У него по горло дел.       Но Квентин? Его никогда нельзя было прочитать в этом смысле. Тогда, в Брэйкбиллсе, он и Марго целовались прямо на нём, и именно Марго толкнула Квентина к нему. Им не впервые было делить симпатичных мальчиков в постели, но впервые они совершенно не имели понятия о том, что вообще думал этот самый симпатичный мальчик о третьем участнике.       Пара нерешительных поцелуев заставили Элиота тогда думать, что Квентин никогда прежде не был с мужчиной, но это предположение быстро развеялось. Квентин просто мастерски сосал член для своего первого раза. Но потом как-то заметно охладел, и Элиот никак не мог понять, было ли это из-за того, что тот до сих пор чувствовал вину перед Элис, или же ему было всего-навсего не интересно.       Поэтому сейчас он не может не улыбнуться, подаваясь вперёд в ответ и углубляя поцелуй, касаясь рукой лица Квентина. Он так долго ждал этого знака, чтобы наконец понять, что происходит между ними.       Их последний раз был торопливым и безумным, они — трое вусмерть пьяных от эмоций придурков, которые обжимались друг с другом в темноте. Неплохо так обжимались, да, но Элиот был уверен, что вышло бы ещё лучше, не спеши они так. Теперь же, спустя год в Филлори, проведённый за складыванием мозаики, у него создавалось впечатление, что не существует ничего, кроме времени, по крайней мере, в этот вечер; если Элиоту даётся второй шанс, то он намерен сделать всё как следует.       Квентин устраивает руки на чужих бёдрах и несильно сжимает, когда Элиот углубляет поцелуй. Ночь тепла, и он смакует вкус Филлорийского глинтвейна на языке; Элиот чуть запрокидывает голову для удобства. Он всё ещё выше Квентина, даже сидя на земле, поэтому он увлекает Квентина к себе на колени, чтобы компенсировать эту разницу.       Намного лучше.       Выдохнувшись, Квентин отстраняется и утыкается лбом в чужую грудь. Элиот чувствует его мягкое дыхание на своей коже, зарываясь пальцами в волосы на затылке.       — Кью, чего ты хочешь? — он отстранённо проводит пальцами вдоль скулы Квентина. Боже, даже спустя год, прожитый вместе, он не стал хотеть Квентина меньше.       — Я просто... — Квентин сжимает бёдра Элиота и подтягивается на нём чуть выше. Обнимает ногами поясницу, прижимаясь к чужому животу уже наполовину твёрдым членом. — Господи, Эл.       — Ну же, Квентин. Я телекинетик, а не телепат.       Квентин тихо смеётся и прижимается лбом ко лбу Элиота.       — Хочешь трахнуть меня?       Спрашивает, хотя это даже не вопрос.       — С самого первого дня нашей встречи, — тут же отвечает Элиот. — Ты предлагаешь?       Квентин закатывает глаза.       — Господи. Очевидно же, что да.       Элиот делает мысленную пометку позже напомнить Квентину о том, что его интерес не был очевиден ровно до сих пор, а сейчас он должен перейти к делам поважнее. И для таких случаев существуют заклинания — заклинания, которые Элиот выучил ещё до того, как освоил первую книгу Поппера о базовой магии. Если бы они были на Земле, Элиот мог бы не спешить и сделать это по старинке, просто чтобы наслаждаться тем, как Квентин извивается, пока он раскрывает его. Но здесь не было нормальной смазки; лучшее, что они смогут найти в Филлори — это растительное масло, с которым даже обычная дрочка не дастся так легко. Да и потом, какой смысл находиться во временной петле, где всё ещё есть магия, если он не собирается использовать её в своих интересах?       — Не злись, — шепчет Элиот и быстро накладывает заклинание с помощью пальцев.       — Господи... Чёрт! — выдыхает Квентин. — Что за... — он слегка толкает Элиота в грудь, глядя широко открытыми глазами и задыхаясь. — Предупреждай перед тем, как делаешь... это.       Элиот бесстыдно ухмыляется и заводит руку за спину Квентина, слегка касаясь пальцами его теперь мокрого и раскрытого входа.       — Для чего тогда была создана магия, если не облегчить мою сексуальную жизнь? — он дарит Квентину быстрый, успокаивающий поцелуй.       — Ты ужасен, — жалуется Квентин, но Элиот чувствует, что тот по-прежнему твёрд.       — И всё-таки это именно ты пришёл ко мне.       Квентин фыркает и стягивает с себя футболку, прежде чем переключается на штаны, и Элиот даже думает, что, в общем-то, не очень расстроен по этому поводу.       — Если тебе от этого станет лучше, — говорит Элиот, начав снимать с себя одежду, — то я бы не хотел застрять в Филлори и заниматься сексом с кем-то, кроме тебя.       Щёки Квентина слегка краснеют.       — Не могу поверить, что говорю это, но... я бы тоже.       Элиот видел Квентина голым миллион раз за последний год. Они делили одно крохотное помещение на двоих, так что рамки приличия едва продержались какую-то неделю. Но сейчас Квентин впервые разрешает ему действительно смотреть, наслаждаться и по-настоящему оценивать собственное тело. Он всё ещё возбуждён и сидит на коленях Элиота, лишь слегка сместившись из-за манипуляций с одеждой, и Элиот настолько без ума от него, что не может ждать ни секунды.       — Давай, — говорит он, втягивая в очередной поцелуй.       Элиот хотел много мужчин в своей жизни. У него даже были эмоциональные связи с некоторыми. Но то, что он чувствовал к Квентину, было чем-то совершенно другим. Увлечение, которое выходит за пределы простого сексуального влечения. Возможно, это был побочный эффект того, что Джейн Чатвин зацикливает их жизни в сорока различных временных петлях. Возможно, какая-то его часть всегда инстинктивно знала, что они должны были притягиваться друг к другу.       Он возвращает Квентина обратно к себе на колени, крепко удерживая того за бёдра. Слегка покачивается, потираясь членом, и улыбается, когда получает слабый стон в ответ. Он позволяет Квентину прижаться плотнее, а сам перемещает руки на его ягодицы, обхватывая их ладонями. Квентин выдыхает в рот Элиота и опускается, подбирая наилучший угол. Элиот позволяет ему самому задать темп, сдерживаясь до тех пор, пока он полностью не войдёт в Квентина. Даже с заклинанием это достаточно трудно сделать, но судя по тому, как Квентин громко стонет в ночной темноте Филлори от каждого малейшего движения, ему наверняка не больно.       — Ты когда-нибудь занимался этим раньше, Кью? — спрашивает Элиот, успокаивающе поглаживая спину Квентина, когда тот устраивается на нём поудобнее.       — Раз или два, — отвечает Квентин. — Но не очень долго. Когда мы встретились, я говорил вам, что не девственник.       Элиот пожимает плечами.       — Это не значит, что всё было именно так, — он мягко толкается в Квентина, желая подчеркнуть, и замирает.       — Так.       — Расскажешь позже, — шепчет Элиот. — Я хочу знать все пикантные подробности.       Квентин закатывает глаза.       — Заткнись и трахни меня, ладно?       Элиот крепче сжимает ягодицы Квентина и направляет его, с силой насаживая на свой член. Квентин стонет и откидывает голову, обнажая длинную линию шеи. Элиот лижет её и резко подаётся бёдрами вверх.       Они находят ритм быстрее, чем Элиот предполагал; он вбивается в Квентина порывисто и жёстко, и тот отвечает с не меньшей жадностью, подаваясь навстречу каждым толчкам. Квентин пытается найти его губы прежде, чем они прикоснутся лбами, потому что целоваться уже не представляется возможным из-за сумасшедшего темпа.       — Боже, Кью, — выдыхает Элиот. — Ты даже понятия не имеешь, как долго я хотел сделать это с тобой.       — Чёрт, да... — Квентин берёт Элиота за плечи и ложится на плитки, перетягивая его на себя и обвивая ногами поясницу. — Вот так? — спрашивает он, тяжело дыша.       Элиот годами представлял, как трахает Квентина в самых различных позах, но — да, этот способ всегда был на вершине списка. Он всегда хотел видеть, как Квентин берёт то, что ему предлагают; видеть его лицо, когда он будет трахать его по полной, до потери сознания.       Элиот ласкает член, зажатый между их животами.       Квентин был прекрасен. Разомлевший, с застывшим на губах единственным именем: «Элиот». И если бы только сам Элиот мог когда-то себе представить, что ему это будет так нравиться...       Квентин кончает с криком, дрожа и судорожно сжимаясь. Элиот продолжает вколачиваться в него сквозь оргазм, пульсируя где-то глубоко внутри, и бессознательно повторяет имя Квентина.       И потом зачарованно смотрит на то, как семя вытекает из раскрытого входа на плиты, когда он осторожно выскальзывает. Было в этом что-то очень сексуальное, но ему всё же пришлось вытереть Квентина, конечно, после того, когда он налюбовался им вдоволь. Возможно, это никак не отразится на магии мозаики, но кто, чёрт возьми, знает Филлори? Здесь не всё работает так, как думал Элиот.       Он падает на спину рядом с Квентином, переводя дыхание. Рука Квентина находит его и переплетает пальцы.       — У тебя хорошо получается, — шепчет он.       Элиот смеётся.       — Практика — путь к совершенству.       Удовольствие отзывается теплом и спокойствием, поэтому Элиота очень скоро начинает клонить в сон.       — Нам нужно идти, — бормочет Квентин, широко зевая. — Попытаемся заняться квестом рано утром.       Им требуется некоторое время, чтобы убедиться в целесообразности такого решения; оба слишком вымотаны, чтобы воплощать слова в жизнь. Они едва успевают добраться до кровати прежде, чем отключиться, только коснувшись головой подушек. Последняя мысль Элиота была о том, что теперь между ними всё очень запутанно, и не иначе как потому, что они переспали по стечению обстоятельств. Но это подождёт до завтра. Сейчас всё в порядке, и так будет до утра.