Life Time forever

В камине весело потрескивали поленья, изредка сыпля искорками ярко-оранжевого цвета, подпрыгивали вверх, но тут же угасали. Блики от языков пламени, жадно пожирающего сухую древесину, плясали по стенам и потолку большой гостиной, погружённой в полумрак. Занавески на окнах были задёрнуты. Камин являлся единственным источником света, дарящим тепло, волнами разливающимся по всей комнате. Лежащая на низком столике недалёко от камина раскрытая книга, оставленная недавно, тихо шелестела страницами, которые не спеша переворачивал горячий воздух налетающий из камина. Рядом, едва не касаясь большими зелёными лапами занавесок, стояла высокая, красивая ель. От неё пахло древесной свежестью и смолой, которая в тёплом воздухе становилась хорошо узнаваемой. Хвоинки темно-зеленого цвета поблескивали в свете камина. Но их блеск был ничтожен по сравнению с украшениями, которыми была обвешана каждая веточка зеленого дерева: большие и малые стеклянные шары самых разных размеров, как спелые диковинные фрукты, медленно кружились вокруг своей оси, объемистая пушистая мишура, оплетающая ель радужной лианой, и тонкие нити серебряного дождика, настолько легкого и невесомого, что даже они тихонько подергивались от горячего воздуха. Царила тишина, нарушаемая только потрескиванием поленьев и шелестом страниц. Но она продлилась недолго. — Ты правда никогда не украшал елку на Новый год? — удивлённо спросила Алори. —Ни разу…— признался Ричард. Алори сидела на диване, одетая в лёгкое домашнее платье светло-розового цвета, она нежно проводила пальцами по волосам Ричарда, голова которого лежала у неё на коленях. Парень лежал на спине, слегка подогнув ноги, так как не умещался на диване во всю длину, и смотрел на ель, очаровательно переливающуюся яркими цветами, дрожащими от пламени камина, разгоревшегося достаточно, чтобы играть с бликами елочных украшений. Потом офицер перевёл взгляд на потолок и закрыл глаза, полностью расслабляясь, сосредоточившись только на медленных ласковых движениях своей жены, всё ещё гладившей его по чёрным волосам. Заметив молчаливость Ричарда, Алори осторожно провела пальцем по его чёлке, касаясь лба. Ресницы военного слегка дрогнули, но он так и не открыл глаз. Многое сейчас тревожило его: детские воспоминания, давно забытые переживания и мимолётные вспышки пережитых моментов. Но он старался, как мог, избавиться от них и не думать ни о чём кроме того, что происходит здесь и сейчас. Что было, давно прошло, позабылось. Незачем вспоминать о прошлом. Только не сейчас, когда наконец взяв отпуск, в котором он никогда ещё не был, парень мог побыть рядом со своей женой, не оставляя её надолго. Этот вечер был волшебным, тихим, таким уютным. Ричард уже давно не чувствовал себя таким умиротворённым. Даже незаконченный перед отпуском отчёт его не волновал, отходя на второй или даже на третий план. Раньше, офицер и подумать не мог, что что-то сможет стать для него важнее службы. Он слегка улыбнулся, поражаясь своей глупости. «Как я был слеп…» — Ричард? Алори, переживая за мужа, нагнулась к нему, с тревогой всматриваясь в любимое лицо. Её ладони соскользнули вниз по его скулам, едва касаясь пальцами кожи. Ричард медленно открыл глаза, встречаясь с её напуганным взглядом. Ласково улыбнувшись ей, он поднял свою руку, свисающую с дивана и коснулся её волос одной рукой, а второй — ее руки, лежащей у него на щеке, нежно гладя. — Что? — тихо спросил он. — Ты какой-то странный, с тобой всё хорошо? — Алори всматривалась в его глаза, стараясь найти в них хоть намёк на причину молчания. Ещё несколько минут назад она рассказывала ему, как они встречали этот праздник дома, в Ризенбурге. Ричард внимательно слушал её, не перебивая, и только потом сказал, что не имеет ни малейшего представления о том, что она говорит. — Всё в порядке… Он не хотел портить этот вечер своими воспоминаниями и не хотел расстраивать Алори, так тепло и радостно рассказывающую о шумном семейном празднике, когда все собираются вместе и на время забывают о ссорах, спорах и обидах. Ведь в каждой семье случаются не только солнечные дни. Ричард осознавал это, понимал, как дороги сердцу Алори эти воспоминания, но сам не мог рассказать ничего подобного, а потому решил помолчать. Но его отрешённость волновала девушку, внимательно следящей за его настроением. Ричард снова закрыл глаза, погружаясь в успокоение, ощущая тепло её рук, которое не шло ни в какое сравнение с тёплым веянием из камина. Алори обняла руками его лицо. Ричард приоткрыл один глаз. Тревога в ее взгляде голубых глаз, никуда не делась. — Даже не пытайся, — ласково, но настойчиво сказала она. — Я же вижу, что ты о чём-то думаешь. Я что-то не так сказала? Мустанг вздохнул и отвел взгляд. Глупо. Он никогда не сможет её обмануть. Эта девушка понимала его лучше, чем он сам, видела насквозь. Практически с момента их встречи смогла разглядеть его настоящего, в то время Цербера, и помогла освободиться от монстра, сжирающего душу и сознание. Он никогда не сможет выразить словами, как благодарен ей за своё спасение. Она подарила ему целый мир, о существовании которого он и подумать не мог. Мир без ненависти, злобы, боли. Мир где он был нужен, где его любили и где он любил, полностью отдаваясь новым чувствам с человеком, ставшим дороже всего на свете. — Нет. Ты не виновата… — вздохнув, Ричард нехотя поднял голову с её коленей и сел рядом, сложив руки на груди. Алори молча, подсела ближе, прижалась к его боку и положила голову на плечо, терпеливо ожидая, что же будет дальше. Ричард почувствовал некоторое облегчение. Все становится проще и легче, когда она рядом. На душе становится спокойно и даже прошлое не может тягаться с таким умиротворением. Парень приобнял ее за плечо, сильнее прижимая к себе. Если она хотела знать — пусть так и будет. Алори была единственной, кому он готов был рассказать всё, что таилось в его душе. — Просто… когда ты рассказывала, я не смог найти ни одной схожести со своими воспоминаниями о празднике. Откровенно говоря, праздников у нас не было… — Как?! — Алори немного отстранилась от него, непонимающе и удивлённо посмотрев на мужа. — Почему?! Ричард откинулся спиной на спинку дивана, посмотрев в потолок. — Отец всё время на работе был. Каждый праздник. Иногда возвращался, но совсем поздно, к утру… Мне кажется, что когда я был совсем маленьким, он был с нами… Но не уверен, плохо помню уже, что тогда было. А мама… Мама приходила с работы поздно. Но пока Ева не подросла — она всегда оставалась с нами. — И у вас не было елки? — с сожалением спросила Алори. — Это же самый главный атрибут праздника… Парень помотал головой. — Думаю, я бы запомнил, если бы она была… Наверное, сначала всем просто было некогда, а потом мы привыкли каждый праздник так проводить, словно это обычный день… Но знаешь…— он открыл глаза шире, — было кое-что ещё… Еловая ветка… точно… — Что? — не поняла Алори. — Еловая ветка… — повторил Ричард, углубляясь в воспоминания, наконец найдя в них что-то хорошее. — Отец всегда приносил еловую ветку. Мне кажется, он отламывал её каждый год у елей у ворот штаба, когда возвращался с работы… Но мы её даже не украшали. Просто вешали над камином. Это, пожалуй, и было единственным напоминанием о том, что скоро праздник. А дальше всё шло как обычно, словно ничего не произошло… Алори с грустью посмотрела на него. Ей было жаль, что о таком чудесном празднике у Ричарда так мало хороших воспоминаний. Неужели даже ребёнком он не ждал его, не наряжал елку вместе с родителями, не испытывал все те радостные моменты, которыми были наполнены эти зимние дни? «Так вот почему он замолчал…» — поняла она. — «Он просто не понимает, что может быть по другому…» — Ричард, я… — начала было девушка искать слова извинения за свои неосторожные слова, но он опередил её. — Я не виню их, — тихо сказал он. — И отец, и мать… они военные. Такая жизнь у армейских. Тем более когда глава семьи фюрер. Он нужен не только нам. В нём нуждается вся страна. Просто… я думал у всех так… — озвучил он мысли девушки, которая, как всегда, правильно поняла его. — А Ева? — осторожно спросила Алори, не забывая что в семье военных детей было двое, что у Евы наверняка, была другая реакция на подобные семейные традиции. — А что Ева? — фыркнул Ричард. После всего, что произошло, их отношения с сестрой стали куда лучше и теплее, но всё-таки иногда парень отзывался о ней нелестно. — Она вечно ныла, что отца нет дома и сколько бы мать не объясняла почему, она так и не поняла. Даже сейчас, хоть и взрослая уже, а вечно губы дует, когда он не приходит. Давно пора было принять это как должное, а она всё не может. Характер ужасный… — Ричард… — Алори положила голову ему на грудь, прижимаясь к мужу. — Мне так жаль… Парень опустил голову и недоуменно посмотрел на неё, обнимая правой рукой, а левой поглаживая по волосам. Он не ожидал такой реакции и вовсе не хотел расстроить. — Эй… ты чего? — немного испуганно спросил он. — Всё же хорошо. — Я ведь не знала…— со слезами в голосе сказала девушка. Ричард сел ровнее, увлекая за собой девушку, не отпуская её из объятий ни на секунду, прижимая к себе. Её слезы всегда заставляли его нервничать. Его сердце неприятно сжималось в груди от чувства вины перед ней. Он поцеловал её в лоб, чувствуя, как она дрожит в его руках. — Глупая… — ласково прошептал он, осторожно убирая волосы, спадающей ей на лицо за ухо. — Нашла из-за чего слёзы лить. Всё, что произошло, уже не имеет никакого значения для меня. Главное, что ты со мной. И я рад, что теперь всё будет так, как мы хотим, что у нас своя семья. — Но я не вся твоя семья…— Алори заглянула в его глаза. Давно, казалось, очень давно, она считала, что его взгляд холоден, а в глазах нельзя увидеть ничего, кроме презрения и злобы. Теперь не могла вспомнить, когда совершила такую ошибку. Никакого холода и отчуждения в них не было. Только тепло и любовь, которую она чувствовала на себе так же сильно как и его объятия нежных, но сильных рук. — Ты — лучшая её часть, — прошептал он, прислоняясь к её лбу своим. — Ты не представляешь, как много ты даёшь мне. Он поцеловал её, всё ещё не отпуская из объятий. Пожалуй, это было единственное, что могло успокоить её, убедить в правдивости его слов.Вдруг раздался дверной звонок. Ричард и Алори резко отпрянули друг от друга и оглянулись назад. — Это ещё кто? — подняв одну бровь спросил Ричард. — Сегодня же праздник, — напомнила Алори. Ричард перевел взгляд на нее, не понимая, к чему она клонит. — Ты сказал, что не встречал праздник, когда вся семья вместе. Но теперь, когда наша семья стала больше, ты сможешь почувствовать какого это, когда все вместе. ****** Это был самый шумный и яркий праздник на памяти Ричарда. Впервые под крышей их дома собрались все. Он ожидал увидеть Еву и Ника, которые и так часто приходили к ним. Но Алард и родители Алори стали для него неожиданностью. Впрочем, как и для неё самой. Вместе с ними пришла и его мать. Парню, который привык, что все идёт по плану, было непривычно видеть такую толпу в одном месте, но несмотря на необычность ситуации, он не чувствовал раздражения или неудобства. Ему нравилось, что тихий вечер перестал быть таковым и был благодарен Алори за такую поддержку. Ричард не рассказывал ей мрачные воспоминания из своего детства, боясь расстроить. Но она поняла его без слов и не ошиблась, решив, что такой праздник он действительно полюбит, несмотря на то, что он стал первым для Ричарда. Лишь одно омрачало праздник. Ричард обвёл взглядом свою новую, большую семью. Она была практически в сборе, но не вся. Он и не надеялся, что и в этом году отец придет. Мустанг-старший не делал этого прежде, почему же сейчас что-то должно было измениться? Но Ричард не злился на него. Он понимал. Грешно жаловаться на что-то, когда он счастлив как никогда до этого. Парень посмотрел на веселящихся людей. Каждый был дорог ему. Даже отец Алори, откровенно недолюбливающий его, и её старший брат, разделяющий мнение отца. Отойдя от них, Ричард подошёл к окну, осторожно отдергивая штору. За ним кружился мягкий крупный снег. Снежинки припорошили весь город снежным покрывалом, создавая праздничную атмосферу. На улице было пустынно. В этот час каждый стремился быть со своей семьей. Это время праздника, время прощать обиды и веселиться. Вот каким должен быть этот праздник. Теперь он понял это, пусть для этого и понадобилось немало лет. Насмотревшись на заснеженные крыши домов, Ричард опустил взгляд на улицу внизу и на секунду задержал дыхание от неожиданности. Там, под окнами, на краю дороги, рядом с машиной, занесенной снегом, стоял его отец, сжимая в руке свежую, пушистую, еловую ветку. Мужчина поднял глаза, встречаясь с сыном взглядом. Оба улыбнулись. Слова были не нужны. В это мгновение Ричард почувствовал детское счастье, которого ему так не хватало в те далекие времена. Как же здорово было испытать его сейчас. «Что такое праздник? Для меня теперь это всегда треск дров в камине, подарки, близкие люди. А ещё свежая еловая ветка в твоих руках»