Я никогда не любил тебя, Питер

- Джерард, знакомься, это Питер. - Приятно познакомиться. Люди в нашей жизни не случайны. Будь то хорошие, то плохие. Они помогают нам подниматься или падать, учась на своих ошибках. Даже я, последний пессимист с сомнительными достижениями, давно испытал это. И только ты, Питер Вентц, заставил меня усомниться во всем. Ты сделал меня лучше или испортил? Ты поднял меня или втоптал лицом в грязь? Я не знаю. Я не хочу знать. Я не могу узнать. Если бы мне сказали, что будет со мной через каких-то чертовых несколько недель, я бы посмеялся или просто прошел мимо. В такие небольшие сроки оказаться в таких ситуациях, о которых ты даже случайно не думал. О которых у тебя всегда было другое мнение. Я никогда раньше не обращал на них внимание, будто это было обычно, обыденным, тем, что меня касаться не должно. Но ты, Питер Вентц, сделал так, что я попался именно в те сети, которые никогда не распутывал. "Приятно познакомиться". Моя жизнь меня совершенно устраивала. Меня устраивало учиться в университете, прогуливать бабушкино наследство, заводить двухдневные романы и делать вид, что я не такой, как все. Мне тогда не нужно было ничего. Я был тем, кем хотел быть. Меня не волновало то, что я чего-то не знаю или чего-то не видел. Мне было хорошо таким вольным, гуляющем парнем, который целыми днями рисует, а по ночам творит все, что душе угодно. Который испытывает ко всем презрение, а самооценка летает на уровне неба. Нужны ли бы мне были эти повороты в жизни? Тогда, может быть, я сказал прямое "нет". При этом, где-то глубоко в душе я нуждался в чем-то новом. Поэтому сейчас я говорю "да, однозначно". Так зачем ты заставил меня сомневаться, Питер Вентц? Вот, буквально недавно, я возвращаюсь из Нью-Йорка с чистым листом в жизни и дипломом в кармане. Я возвращаюсь к брату. Мне некуда больше возвращаться. Я бы мог поехать куда угодно, но вернулся именно к нему. Я скучал, Майки. Давай снова, как в детстве, всегда находиться рядом? Может в одном доме, или, хотя бы, в одном городе. Но знал ли ты, мой дорогой Майки, что может случиться с моим приездом? Почему ты познакомил меня с ним? Я помню нашу первую встречу с тобой. Я сидел на кухне и листал газеты с предложениями о работе. Решал, чем же мне заниматься здесь. В деньгах особо не нуждался, но мне хотелось найти свое место, рядом с братом. Так вот, я помню, как ты впервые вошел на нашу кухню. Майки привел тебя. Он сказал тогда "Джерард, знакомься, это Питер". Я просто посмотрел на тебя и пожал руку, услышав ответное "Приятно познакомиться". Ты меня не особо заинтересовал тогда. Мало ли, какие у Майки друзья. Мой брат необщительный человек и я, конечно же, только рад, если у него появляются новые знакомые. Но ты изменил мое мнение, стоило нам лишь разговориться. Ты был интересным собеседником. Ты много говорил, умел слушать, шутить в тему. Возможно, уже тогда мы и стали с тобой приятелями. Но я видел в твоих глазах какое-то замешательство все время. О чем же ты тогда думал, Питер? Все чаще и чаще мы стали проводить время вместе. Я помню, однажды, когда Майки вышел в магазин за пивом, ты признался мне, что у тебя в жизни было все непросто. Тяжелое детство, плохие воспоминания. Я не знал, почему ты говоришь это мне, но я понял тебя и посочувствовал. Ты смотрел мне в глаза с таким восхищением, когда я поговорил с тобой, с каким на меня никто никогда не смотрел. Ты отдал мне несколько своих откровений, а я с любопытством и удивлением слушал, но не понимал, почему ты мне это говоришь. Мы общались с тобой и дальше, когда ты приходил к нам с Майки домой. Ты с ним хорошо подружился, да и со мной неплохо общался. Мы ходили по барам втроем, смотрели матчи, просто разговаривали. Помнишь, ты учил играть меня в боулинг? Как брал за локти, показывал, как кидать. Ты превосходно играл, Питер. Жаль, что не только в боулинг, но и в чужие судьбы. Большую часть времени ты проводил с Майки. Мне нравилось, что брат чувствует себя комфортно с тобой. Он постоянно говорил, что вы делали, куда ходили. Но потом, все меньше и меньше, мой родной, младший брат стал рассказывать мне о вас. Отнекивался или отбивался общими фразами. Зачем тебе были эти общие фразы? Ты всегда с оживлением все рассказывал, а теперь даже не смотришь на меня. Уходишь по ночам, приходишь утром, спишь, отнекиваешься и уходишь снова. Тогда-то я и заподозрил неладное. Тогда-то я и понял, что здесь дело пахнет бензином. Я спросил у тебя, Питер, что случилось с моим младшим братом. Ты лишь сказал, что не знаешь. А ты знал. Ты был причиной. Я сказал, что волнуюсь и поделился своими откровениями. Я боялся, что у него что-то случилось и сказал тебе, как он мне дорог. Что он единственный родной человек, который у меня остался. Я помню, как ты сказал, что я сделал поспешные выводы только из-за странного поведения. Ты тогда обнял меня, сказав, что все в порядке. Я ошарашенно посмотрел на тебя и увидел у тебя смущение. Я никогда не видел, как ты краснел. Меня запутала жизнь. Ты меня запутал. Я считал тебя прекрасным другом, хорошим товарищем. Но потом и ты стал вести себя странно. Отвечал мне по телефону сухо, говорил, что у тебя дела. Я не знал, что мне делать и куда бежать. Майки отстранялся все дальше, но я видел, как это ему тяжело дается. Он хотел рассказать мне что-то, но не мог. Будто это травмирует меня. Поэтому, он просто уходил. Мне ничего не оставалось, как просто продолжать работать и жить в замешательстве. Однажды вечером, ты позвонил мне. Помнишь тот вечер, а Питер? Конечно помнишь. Ты был какой-то сам не свой и пригласил меня на вечеринку. Сказал, что нам надо поговорить. Что он знает то, что случилось с Майки. И я пришел. Пришел, потому, что это была моя последняя надежда. Что же, Питер, что же с моим братом? Было много народу. Накурено, пахло алкоголем. Типичная вечеринка с громкой музыкой и одними и теми же занятиями. Я не знал, что мне делать. Я разговаривал с приятной девушкой, которую звали Лин. Она мне много чего рассказывала, а я слушал краем уха, ища тебя глазами. Она тогда сказала, что в жизни все всегда случается неожиданно и то, что мы меньше всего ждем. И я заслушался, но увы. Прости Лин, ты очень милая, но мне не до тебя сейчас. Увы. А потом я увидел тебя. Все твои гости были пьяны, а ты был трезв. Когда ты пьян, ты всегда улыбаешься, как больной и глупо хихикаешь. Пристаешь к прохожим на улице и лапаешь официанток. Но сейчас ты был не пьяный. Ты выглядел странно. Жутко странно. В твоих глазах плясали огоньки, а на губах играла гаденькая ухмылочка. Никогда не видел тебя таким надменным. С таким нескрытым презрением. Ты молча взял меня за локоть и потащил по лестнице вверх. Я плохо знал твой дом, поэтому просто пошел, не зная, куда ты меня ведешь. Мы стояли на втором этаже в коридоре между лестницой и двумя дверьми. Что же случилось с моим братом, Питер? Но ты не ответил. Ты схватил меня за ворот рубашки и резко прижал меня к стене. Я ударился головой об нее. Было больно. Но удивление скрыло боль. Что это было, Питер? Ты не ответил. Ты молча погладил меня по щеке большим пальцем. Я пытался вырваться, не понимая, что происходит. Но ты был сильнее и придерживать меня мне было тяжелым заданием. Не трогай меня! Но ты не слушал. Ты оставил след на моей шее. След поцелуя. Моему шоку не было предела. Я застыл и не дышал. Тогда-то ты мне и сказал, что хочешь меня. Что тебе неимоверно влечет мое тело. Мои глаза провернулись на все триста шестьдесят, а мозг отказался включаться. - Питер, ты пьян! Он не был пьян. Он видел, что я понимаю это. Не долго думая, он прильнул к моим плотно сжатым губам, но я лишь дернул головой, чем заставил его пошатнуться. Я уже было хотел уйти, но услышал твой смех. Смех? Почему смех? Я обернулся. Ты стоял, глядя куда-то в пол и лыбился. Ты сказал, что если я сейчас уйду, Майки отработает мой уход. Ты сказал, что Майки сбывает наркотики. Я сказал, что не верю тебе, а ты лишь усмехнулся и посмотрел на меня. Я не верил тебе. Почему ты заставил меня поверить, Питер? Ты рассказал мне все о вас с Майки. Ты рассказал, что "работаешь" наркодиллером. Сбываешь палевную травку и высшие сорта героина. И Майки ты привлек. Я не верил до последнего, пока ты не указал два последних, самых важных довода. Пока не сказал, что Майки погибнет, стоит тебе только позвонить. Что Майки изобьют до полусмерти, в конце концов, или отрубят палец. Для меня это было дичайшим шоком. Я знал тебя три месяца, Питер. Но по-настоящему узнал лишь сейчас. Вот ты какой. Надменный, эгоистичный наркодиллер. Ты сброд. От таких мама велела мне в детстве держаться подальше. Жаль, что я не послушал ее на этот раз. И знаете, я действительно остался. Ты целовал меня, а я не отвечал. Я просто стоял и молчал. Твои руки хозяйничали по моему телу, больно сдавливали меня. Такое ощущение, что я источник шока и трусости. Но с одной стороны это была трусость. С другой-храбрость. Я остался ради Майки. Я помню, что когда твои руки спустились к ширинке, я всхлипнул. Может даже не от страха, а от шока. Ты уставился на меня и отстранился. В твоих глазах беспокойство. Будто до тебя только сейчас дошло, насколько больно ты мне сделал. Как на моих руках остались синяки от твоей хватки и слова, что ранили мне душу. Твой взгляд словно вышел из тумана, осознавая всю ситуацию. В этот момент по лестнице кто-то поднимался и я рванул. Рванул, куда глаза глядят. Глаза привели меня домой. Там я увидел Майки, спокойно смотрящего телевизор. Слышал бы ты, Питер, как я кричал в тот момент. Как моя душа вместе с горечью рвалась изнутри, разлетаясь по комнате в виде слов. Ты молчал. Тебе было... стыдно? Передо мной? Да. Я видел, как тебе стало легче, что я узнал. Когда я успокоился, я был крайне раздражен. Я выпил тогда. Много выпил. Вместе с Майки. На утро мы решили, что мой брат должен отправиться в колледж. И Майки был только за. Он сказал, что он жутко боялся Питера. Что вначале он действительно считал его другом, пока не увидел его истинную сущность. Но, увы, потом я понял, что Майки был не прав. Истинная сущность Питера как раз и оставалась в его слабости. О той, что он когда-то пережил в детстве. Сейчас, он пытается показаться крутым и независимым. Но он ломается. Его ломают воспоминания. Я помню тот взгляд, которым он смотрел на меня рассказывая о прошлом. Помню муку и обиду в его голосе. Вот тогда он и был настоящим. Я встретил его хорошим человеком, пытающимся скрыться за масками. Он привык так защищаться от внешнего мира. Так почему же ты рассказал все это именно мне, а Питер? Ты дал мне часть своей слабости, а потом надавил на мою. Когда я бежал домой в тот вечер, я понимал, что Питер еще и гребанный извращенец. Ему нужно только мое тело, поэтому он и играется с моей душой. С моими слабостями. Этот мир совсем слетел с катушек. До отъезда у Майки оставалась неделя. Я надеялся, что он больше не встретится с Питером. Тот звонил ему, мне, но мы не подходили к телефонам. Ты никогда не менял номер, Питер. Вечер вторника. Раздается звонок и я уже не предугадываю, что это ты, но номер незнаком. Я взял трубку и услышал равнодушный голос какой-то дамочки. Слова, казались, даются ей через лень. Но какие это были слова. Майки в больнице. Его избили на улице какие-то засранцы. Я сразу понял, кто это. Помню, как я сидел у койки, глядя, как мой младший брат, без сознания, лежит с кучей синяков и ссадин. Ты сдержал свое слово, Питер. Ненавижу тебя! Ненавижу! За что, за что ты мне сдался?! Ты все-таки показал, каким можешь быть. Мне хотелось прийти к тебе и хорошенько набить морду. Причинить боль. Но я понял, что тоже хочу боли. Это садизм, да, но физическое насилие покрывало душевное. О чем я думал тогда? Мне хотелось прийти к тебе, чтобы ты снова прижал меня к стене и игрался со мной. Хоть в боль, хоть в извращенную любовь. Почему я думал об этом? Я не знал. Мне захотелось снова испытать тот страх, тот шок. Как наркоман. Я понимал, это ненормально. Я понимал, что все еще ненавижу тебя, Питер. Этот момент был ужасен, но мне хотелось повторить. Мне хотелось эмоциональной встряски. Ты преследовал нас, Питер. Мы жили в страхе. Я боялся, что ты что-нибудь сделаешь Майки и не отпускал его никуда одного. Но не мы одни стали твоими жертвами. Однажды ночью, в мою дверь постучали. Я открыл ее и увидел девушку, с которой познакомился на вечеринке. Ее глаза были заплаканные, а сама она вся дрожала. Ты ведь Лин кажется? Я впустил тебя в дом и, оказалось, что она тоже в лапах Питера. Она сказала, что он убил ее брата. Я стал бояться за своего еще сильнее. И я поделился с ней переживаниями. Лин оказалась хорошей. Она много улыбалась, даже сквозь слезы, что я не мог не отметить. Она понравилась мне, как девушка и я взял ее номер телефона на случай чего. Но ты, Питер Вентц, не выходил из моей головы. Вечер другого дня. Я возвращаюсь с работы через парк. Я любил этот парк. Он был мне каким-то родным, своим местом. Неожиданно, сердце останавливается. Я вижу тебя, Питер. Ты сидишь и смотришь на меня. Пытаюсь пройти мимо, но слышу тихое и жалобное "Джерард". Ты позвал меня. Сейчас ты был тем, кем был на самом деле. Таким незащищенным от воспоминаний и таким настоящим. И я остановился. Ты пригласил меня сесть. Ты молчал, а я не мог решить с чего начать. Столько всего накопилось внутри. А потом, Питер, ты вдруг оборвал мои мысли. Ты не извинился за брата, ты не пообещал спокойной жизни, ты лишь сказал, что не хочешь меня терять. Терять меня? Что? Да тебя интересует только мое тело, Питер. Ничего иного. - Джерард? - Что? - Я люблю тебя. И в этот момент в моей груди что-то сделало кульбит и тройное сальто. Моему удивлению не было предела и я чуть не захлебнулся воздухом. "Ч-ч-ч-то?" Тогда это все, что я выдавил. А ты был спокоен. Совершенно. Ты просто сидел и смотрел себе под ноги. Значит, тебя интересует не только секс? Значит, ты открылся мне, потому, что я тебе понравился? Но ты просто промолчал и лишь кивнул, давая понять, что это правда. Я никогда не сталкивался с гомосексуализмом ранее. Это были проблемы, которые вроде витали вокруг меня, но не касались. Я относился к этому совершенно нормально, поводов как-то выражать это не было. Я помню весь наш разговор, Питер. Ты обещал больше не прикасаться ко мне, если я этого не захочу. Но ты не спросил, принимаю ли я твои чувства. Я молчал, разглядывая свои ноги. Я не мог ничего сказать и лишь выдавил, что прощаю тебя. С одной стороны не в тему, с другой, ты просиял. Я простил. Я все прощу тебе, не зная, почему. Мы встретились на следующий день. Ты ждал меня у моего дома. Мы гуляли, разговаривали, но ты действительно не прикасался ко мне. Даже руку не пожал при встрече. И меня это завораживало. Мне хотелось, чтобы ты сорвался. Чтобы схватил меня за руку, притянул к себе. Я бы тогда издал вздох "Ты же обещал", а ты бы делал все, что хотел. Я боялся тебя и, одновременно, мне хотелось, чтобы ты заставлял меня бояться сильнее. Почему это происходило со мной? Что мне нужно было в тот момент? Я не знал. Но я не любил тебя, Питер. Я любил свою слабость перед тобой. И в тот вечер, я разрешил тебе прикоснуться ко мне. Мы сидели на скамейке, в том же парке, и я не выдержал. Я провел пальцами по твоей щеке. Тебя будто током дернуло. Ты уставился на меня, пытаясь что-то спросить, но здесь не нужно было слов. Здесь не нужно было обещаний и предлогов. Этот момент навсегда останется в моей памяти, Питер. Ты выглядел так... взволнованно. Такое легкое чувство эйфории. А мне в этот момент казалось, что я играю с огнем. И ты поцеловал меня. Неожиданно. Такой легкий экстаз. Весь следующий день мы были вместе. Просто гуляли, целовались иногда, но ты все же был осторожен, будто я вот-вот убегу. А мне это нравилось. Нравилась твоя небольшая покорность, которая может в любой момент стать грубостью. Но этого пока не было. А мне хотелось. Я видел, как иногда, ты разговаривал по телефону таким тоном, что даже у меня бежали мурашки. Такая злость, ярость, буря эмоций, будто после телефонного звонка ты сорвешься на мне. Но ты держался и лишь нервно улыбался, убирая трубку в карман. Об интимной близости я особо не думал. Для меня всегда секс был просто взаимное доставление удовольствия. Но все же ты не говорил об этом, а я не хотел начинать. Ранний вечер пятницы. Завтра утром Майки ждет поезд. Когда ты, Питер, был со мной, тебя особо не интересовал мой брат. Только вчера он вышел из больницы и едва оклемался. Мы сидели у тебя и просто болтали. Ты обнимал меня за плечи, положив мою голову себе на грудь. Мы смотрели фильм, пока его не прервал телефонный звонок. Ты неохотно взял трубку, поднес ее к уху. Я не слышал, что говорят тебе, но сразу почувствовал что-то плохое, когда твоя рука сжала мне плечо почти до синяка. Я дернулся, пытаясь вырваться, но моих попыток было не достаточно, поэтому я стеклянными глазами уставился на тебя. Ты швырнул телефон куда-то и впился в меня яростным взглядом. - Почему ты не сказал, что Майки уезжает? - Питер, я не... Но в это мгновенье, ты просто махом сбил меня с дивана и я упал. Ты что-то кричал, что на Майки у тебя были еще планы, а я не верил своим ушам. Он все еще работал на тебя, Питер? Я попытался подняться, но ты резко схватил мою кисть и прижал ее к стене. Я выдохнул твое имя тебе в лицо, а в нем читалось лишь раздражение. Тогда злоба взяла вверх надо мной. Я орал, чтобы ты оставил Майки в покое и больше к нему не подходил вообще. Тебе же не было до него дела после того, как он попал в больницу. Что же ты опомнился, а, Питер? А ты был непоколебим. Втирал мне что-то про то, что многое потеряет с ухода Майки, что он много знает. Что он сейчас же позвонит "нужным" людям и они убьют его. А я слушал с каменным выражением лица и резко дернулся. - Что?! Что ты молчишь?! Брата совершенно не жалко?! - Я уйду к нему и больше не вернусь к тебе, жалкий педик! Это я ляпнул действительно зря. Ты схватил меня за горло и приложил головой к стене пару раз. Ты был безумен, Питер. В твоих глазах было настоящие безумие. Таким я тебя тоже никогда не видел. Таким... животным. Будто я твоя жертва. Ты так и продолжал держать меня за горло, вырывая из моего рта всхлипы и судорожное глотание воздуха. Ты не был жалким, просто ты подумал, что я тебя таковым считаю. Нет, ты не такой. Я сказал это я. - Никуда ты не пойдешь, скотина, - прошипел ты. Я действительно тогда растерялся. Доигрался этим "легким экстазом". Но почему бы не поискать его в этом моменте? Мне надо было что-то решать, я не знал, что. Ты действительно позвонишь тем, кому "надо" и Майки убьют. Это лишь вопрос времени... времени! Тогда-то я и понял, что все, что нужно, это задержать тебя до утра. Но... как? Неожиданно ты убрал руку и испугавшись уставился на меня. Дошло, Питер, что ты наделал? Но все же, ты вернул прежнее выражение лица и уже отстранился, чтобы пройти к телефону, как я сам прижал тебя к стене и впился в губы требовательным поцелуем. Вот, что мне было нужно. Ты отвечал, а я просто шарил руками по твоему телу. Тогда-то я и отдал тебе всего себя. Отдался телом и душой. Ты тут же забыл обо всем, едва мои руки проскользили под твою футболку. Я помню, как мне было просто решиться на это. Как мне хотелось спасти брата. Как мне просто хотелось новых ощущений. Забыть твои робкие поцелуи вначале и животную страсть в конце было невозможно. Ты одновременно хотел причинить мне боль и не хотел. Твои стоны сводили меня с ума, а я сам покрывался холодным потом. Ты оставил на мне тогда уйму синяков. Ты уснул, прижимаясь ко мне. Я чувствовал твое дыхание у себя на шее, твое сопение. Но мне надо было идти. В шесть утра у Майки поезд. Он, наверное, заждался меня уже. Я выбежал из твоего дома и уже через два часа провожал Майки. Мне было все равно, что скоро ты проснешься и поймешь, что меня нет. Что Майки уже нет в городе. Что все это было лишь моим небольшим замыслом в конце. Там, на вокзале, я случайно встретил Лин. Она смущенно мне улыбнулась и продолжила провожать свою подругу. Наконец, посадив брата на поезд, я вздохнул спокойно. И ты тогда приехал, Питер. Прямо на вокзал. Ты не видел меня, зато я очень внимательно наблюдал за тобой. С тобой были еще трое. Подготовился. Но ты опоздал, Питер. Меня сковало горечь, что ты все-таки собирался это сделать. Но я ушел. Молча. Твои звонки не прекращались целую неделю, пока, наконец, не стихли. Я нашел другую работу и отрезал всякие контакты с тобой, забыв про парк. Теперь я работал в университете и завтра был первый учебный день. Так же, в моей жизни появилась Лин, прекрасная, чуткая девушка. Я полюбил ее и мне было хорошо с ней, просто. Не так, как с тобой. Я рассказывал ей все и она сказала, что в жизни все всегда случается неожиданно и то, что мы меньше всего ждем. Я никогда не любил тебя, Питер. Но знаешь, что самое странное? Мне казалось, я никогда не найду человека, способного тебя заменить. Но, все в этой жизни случается неожиданно.