Дым сигарет

*Токио, январь. Настоящее время* По всему дому разносился сладкий аромат свежеиспечённых блинчиков, Дайкоку что-то весело насвистывал, стоя у плиты, пока Юкине смотрел в окно в ожидании ужина. Вечернее солнце пробивалось сквозь прозрачное стекло, даря миру свой свет и тепло. Напротив мальчика сидела Кофуку, читая очередной модный журнал, и уплетала мандарины. И всё было бы хорошо, если бы не… — ДОБРЫЙ ВЕЧЕР, НАХЛЕБНИКИ, — на кухню ворвался ураган в чёрном спортивном костюме, сшибая всё на своём пути. — ДА, ЭТО КТО ТУТ НАХЛЕБНИК?! — с яростью воскликнул Дайкоку, отрываясь от готовки. — Ты целыми днями сидишь здесь и ничего не делаешь! Юкине лишь тяжело вздохнул. Ну, вот, опять. — Я работаю! Я украшаю собой этот никчемный мир! Знали бы вы, как это изматывающе, ох, слава нашла меня так не вовремя… Через несколько мгновений послышался резкий звук удара, видимо у Дайкоку кончилось терпение. Блондин обернулся, теперь Ято украшал собой стену небольшой гостиной. — Никакого уважения! Я на вас в суд подам! Юкине подпёр голову рукой, закрыв глаза, а он-то надеялся на спокойное утро… Тем временем, священное оружие Кофуку вернулось к прерванному занятию, пока сама богиня пыталась отлепить Ято от стены. Пока что без особых успехов. — Слышь, мелкий, мог бы и помочь своему господину! Парень, не оборачиваясь, ответил: — Вот, когда господин вежливости научится, тогда и буду помогать. Пространство разорвал звонок телефона, Ято без особых проблем тут же отстал от стены, отвечая на звонок счастливым и довольным голосом, словно его и не припечатывали к стене несколько секунд назад. — Дешевый и быстрый бог по вызову Ято слушает! Ему что-то ответили, голубоглазый тут же нахмурился. — Где и когда? На этот раз Ято надолго замолчал, внимательно слушая говорившего. Видимо, случилось что-то очень серьезное, Юкине встревожился. Что такого должно было случиться, чтобы даже этот идиот решил заткнуться? Наконец, он положил трубку и тяжело опустился на пол. — У нас новое задание, Юкине. Отправляемся немедленно. По пути я всё тебе объясню. *Санкт-Петербург, конец декабря* Воздух. Такой чистый свежий и морозный воздух, который просачивается во все щели и мгновенно пробирает до костей, заставляя тело дрожать. Девушка вздохнула полной грудью и улыбнулась. Ветер взлохматил белые короткие волосы, и она поплотнее закуталась в свой новый шарфик. Надо бы поскорее возвращаться домой, что-то совсем холодно стало. Конечно, ни мороз, ни ветер не способны убить бога, но Амайо решила, что лучше сидеть дома с чашкой чая и смотреть сериалы, чем торчать тут без какой-либо цели. Богиня в последний раз взглянула на старинную площадь, украшенную к Новому Году различными гирляндами, и поспешила в противоположном направлении. Вокруг сновали прохожие, облепленные призраками. Но атмосфера предстоящего праздника защищала ничего не подозревающую толпу. Многие из них продолжали верить в чудо, воздух будто был пропитан чарующей энергетикой, так и хотелось рассмеяться, купить побольше мандаринов, пойти к старым друзьям в гости… Однако не все люди были подвластны Новогоднему веселью, Амайо про себя называла таких людей «потухшими», «потухшие» шли, опустив, хмурые лица вниз, не видя ничего перед собой, целиком погружённые в свои проблемы. Именно таких и выбирали акаяши. Монстры что-то злобно нашептывали своим жертвам, склоняя их души к сладкой и такой притягательной тьме, и хитро поглядывали на Амайо, прекрасно зная, что она ничего не сможет им сделать. Она и не планировала нападать, но один из призраков, принявший вид жирного трёхглазого кота, осмелился настолько, что показал ей язык. — Ну, это уже перебор! — с яростью воскликнула беловолосая, хватая призрака за шкирку. Да, убить Амайо его не могла, но вот зашвырнуть на крышу дома соседней улицы было ей, как раз по силам. Громкий вопль и нецензурная брань через несколько секунд известили Богиню об неудачном (Ну, это как посмотреть!) приземлении акаяши. Иметь дело с такими тупицами — сплошное удовольствие. Победно усмехнувшись, девушка продолжила свой обычный путь домой, минуя магазины, сверкающие неоновыми вывесками и огнями гирлянд. Вдалеке гремели яркие салюты под счастливый смех людей. Блондинка свернула на узкую улочку, освещенную одиноким фонарём. Лампочка печально мигала, словно говоря, что ещё немного и проулок окончательно погрузится во мрак. Но пока что её свет прорезал сгустившиеся сумерки подрагивающим бледным светом, который отбрасывал на мир отблески тоски и безнадеги. — И когда они уже электричество сделают, как в Средневековье, честное слово. Но за последние несколько месяцев ничего не изменилось. Видимо все, живущие на этой улице, решили, что кто-нибудь обязательно позвонит электрикам, видя в этом кто-то друг друга. Или же этот кто-то всё-таки нашёлся и позвонил, но его просьбу просто проигнорировали, что было неудивительно. Люди всегда были и будут равнодушными тварями. И откуда в них столько зла? Амайо запустила замерзшие пальцы в карман, доставая телефон, и посмотрела на время. Синеватый дисплей показывал без пяти одиннадцать вечера, но торопиться было некуда. Дома всё равно никто не ждал, если не считать старой кошки, которая привязалась к ней на улице несколько месяцев назад. Девушка села на старенькую лавочку возле подъезда, вдыхая всё тот же морозный воздух. Ну, и что ей делать дальше? Каждый день был похож на другой, сегодня ничем не отличалось от вчера, а позавчера очень уж похоже на понедельник в прошлом месяце… Амайо уже потеряла им счёт, в то время как жизнь понемногу теряла смысл. Мимо пронеслась ребятня, распевая новогодние песни, на что девушка лишь раздраженно фыркнула. Этот праздник потерял для неё смысл лет так сто пятьдесят назад, когда… Не вспоминать, не вспоминать! Прошлое должно остаться в прошлом. Амайо достала из кармана заранее купленные сигареты и подожгла одну из них. Густой дым согревал изнутри, заполняя каждую клеточку тела, а после терялся среди туч, которые уже полностью затянули небо. — Но если есть в кармане пачка сигарет… — тихо затянула богиня, пытаясь подбодрить себя, но голос простуженно хрипел, а на душе стало ещё хуже, чем обычно. Однако докурить ей так и не дали. — Пожалуйста… Прекратите. Белокурая удивленно обернулась и от шока выронила сигарету. На снегу, позади лавочки, в одном платье сидела девочка лет четырнадцати-шестнадцати и дрожала от холода, обняв себя руками. Тёмные распущенные волосы закрывали половину лица, взгляд в ужасе метался, отчаянно пытаясь за что-то зацепиться, ища спасительную ниточку. Этой ниточкой и оказалась Амайо. Она уставилась на девушку, глазами умоляя помочь ей. Другой рукой она закрывала нос и отмахивалась от чего-то. Богиня сразу узнала это платье. Неестественно белый цвет, такой яркий и…неживой. Это одежда мертвых. Перед ней была неупокоенная душа. Девчонка закашлялась и зашептала, бросаясь к блондинке. — Нечем дышать… Амайо подскочила к ней и помогла подняться. Любительница покурить внимательно всмотрелась ей в лицо, на котором стремительно замерзали дорожки слёз. Если её бросить здесь, то девчонку сожрут акаяши, но нужно ли ей было новое оружие?.. Вот, чёрт… Поколебавшись ещё секунду, богиня решительно встала перед ней и занесла руку. Она не даст этой девочке погибнуть вновь. Руку охватил магический сиренево-синий свет, обдав Амайо приятным теплом. — Тебе некуда вернуться и некуда идти. Я же дарую тебе приют. Имя мне Амайо Энн! Я нареку тебя посмертным именем. И под этим именем ты будешь мне служить. Отзовись на новое имя и обрети сосуд. По моему приказу стань моим оружием! Имя твоё Вита! Сосуд твой Никонто! Ко мне, Викки! На месте, где стояла девочка, возникла вспышка света, свернувшись в молнию, она зигзагом полетела в небо, но некоторое время спустя изменила курс и оказалась в руке богини. Сияние исчезло и Амайо ощутила холод металла. В руке оказалась длинная серебряная шпага.