Что тебе подарить?

      Серодомный люд мало интересовали события и праздники, происходящие в Наружности. Было только одно исключение — Новый год. Он проникал в Дом потихоньку, исподволь просовывал одну ложноножку за другой. Сначала это был первый снег, потом оранжевые солнышки мандаринок и серпантины апельсиновой кожуры на ужине, персонал становился чуть более улыбчивый, а могильные Пауки, бывало, напяливали красные колпаки и глупые оленьи рожки. Где-то за неделю до праздничной ночи усилиями дирекции в актовом зале водружалась елка, а в классах ароматный сосновый лапник в трёхлитровых банках, который тут же растаскивался по комнатам.       И, конечно же, всеобъемлющий подарочный зуд, жертвами которого становились все без исключения.

***

      Крыса скинула сумку на стол, тем самым предложив Лорду и Табаки выбирать самим. Усевшись за учительский стол и закинув нога на ногу, она закурила вонючую сигаретку, покачивая длинной ступнёй в огромном ботинке, который делал её и без того исключительную худобу ещё более неприятной.       Табаки, перебирая всё это богатство, спросил Лорда: «Ну, что будем брать?» Лорд задумчиво разглядывал товар: туши, карандаши, жидкие подводки, лайнеры, тени с блеском и матовые, кисточки, помады, пудры и румяна.       — Объёмная, водостойкая, удлиняющая, — с придыханием читал Шакал, — и витаминная! Витаминная, — изумленно повторил он и повернулся к Крысе, — это для чего?       — Чтобы ресницы колосились, — усмехнулась летунья. — Давайте, живей решайте, люди ждут.       — Лорд, не спи, что ему надо?       — Я почём знаю, — передёрнул плечами Лорд, сраженный косметическим изобилием.       — То есть как это? Ты с ним в карты играешь чуть ли не каждую ночь, что, трудно было спросить, какую тушь он предпочитает? Или вот, скажем, карандаш какой лучше: помягче или потвёрже? Может, пудра у человека кончилась. Лак для ногтей новый нужен. Просили же тебя узнать.       — Бери любую, вот ту, что с витаминами и ещё, что хочешь, только отстань, — Лорд откатился от стола, всем видом показывая, что не желает иметь ничего общего с этим бабским барахлом.       — Мы не корове подарок выбираем, — назидательно сказал Табаки, роясь в сумке, — а весьма уважаемому во всех смыслах человеку. А это что? — из недр крысиного кофра он выудил небольшую коробочку черного цвета, по которой красным и белым написано «Тушь для бровей и ресниц». Аккуратно подцепив ногтями крышку, внутри Табаки обнаружил матовый черный брусок и щеточку.       — Что это? — восхищенно обернулся он к Крысе, держа коробочку на замызганной ладошке.       — Тушь плевалка. Плюёшь, трёшь, красишься.       — Берём! — воскликнул Табаки и кивнул Лорду, чтобы тот расплатился.

***

      Горбач аккуратно обшивал картонную бабочку ажуром собственноручно связанных кружев. Подарок Рыжему. Горбач был доволен своей работой, его смущал только цвет.       — Красота, — вздохнул Лэри, — даже жаль такую отдавать в их срачельник.       — Да, — согласился Горбач, — вот только цвет... Сфинкс, ты уверен? Не обидится?       — Абсолютно, — кивнул Сфинкс.       — Не знаю, сомневаюсь, — дышал Горбач, работая иглой, — всё-таки это не лососёвый и не фуксия. Надо было брать голливудский светло-вишнёвый, одно название чего стоит. А это? Как-то я не уверен.       — Спокойно, Горбач, — Сфинкс уворачивался от ласк Нанетты, скидывая её с плеча, — кто кроме нас знает? Никто. Ну а мы не скажем, что этот благородный оттенок в каталогах обзывается «шокирующий розовый персик для Барби».

***

      Табаки плотно скручивал в рулон все плакаты Чёрного с изображениями маслянисто поблескивающих тел со вздутыми бицепсами и накаченными бедрами в синих и алых трусах. В серединку тубы Шакалом был закручен пост с аппетитной стриженной под мальчишку брюнеткой, с задорно торчащей грудью и великолепной попкой в игривом праздничном белье с меховой опушкой. Девчонка на плакате ямочками на щеках и ясным взглядом, несмотря на порочное фото, чем-то напоминала Курильщика.       — Набьёт морду, — констатировал Лорд, лёжа на кровати.       — Ему понравится, — хихикнул Табаки, — и теперь он Главный Пёс, а драться со Слепым в этом статусе Чёрный не будет, его предшественник, как ты помнишь, плохо кончил, дорогуша. Может, немножечко помнёт Сфинкса жаркими, благодарными объятиями по старой памяти, но вряд ли.       — Тебе набьёт морду, — уточнил Лорд. — Я бы на твоём месте пару дней из спальни не выходил.       Табаки отмахнулся морщинистой ладошкой и продолжил увлечённо навязывать праздничные банты и ленты.

***

      Слепой ввалился в спальню под утро, перед звонком на завтрак, и если это слово было бы уместно по отношению к нему, то можно было сказать, что вошел он весёлый. И, шмякнув это на покрывало общего лежбища, выдохнул: «Достал». Шакал тут же бросил свои утренние наряды и быстро переполз к вещице, чтобы обнюхать её своим чутким носом, но касаться не рискнул. Курильщик потихоньку подбирал под себя ноги, стараясь незаметно отодвинуться от этого, уж больно оно походило на спящего паука, да и рядом со Слепым он предпочитал находиться поменьше.       — Чем платил? — спросил Сфинкс, терпеливо ожидая пока Македонский закрепит на нём протезы.       Слепой прозрачно улыбнулся и дёрнул плечом, поправляя сползающий свитер, горловина которого прикрывала синюшные следы укусов. Сфинкс тоже дёрнул плечом, мешая Маку, он был не согласен с уплаченной ценой, но обсуждать это сейчас при всех не будет. Табаки наконец решился взять вещь в руки.       — Мягонькая, — перебирал пальцами Шакал, — бархатистая, выделка изумительная. А не мала будет? И всё-таки мех, жарко.       — Кожа тянется, — тихо проговорил Македонский, продолжая застегивать ремешки, — и он же ходит на улицу по делам, а не только курить.       Слепой слушал свою стаю, склонив к плечу голову. Они не одобряли его решение и выбор, но спорить не будут, даже Сфинкс. Он подошел к своей кошке, забирая из рук Македонского рубашку и одевая друга, невидимо для глаз распутывал клокочущие клубки недовольства внутри Сфинкса.       — Будет тебе и коробка и обёртка, — уже беззлобно урчал кот, — получит Ральф свою перчатку с шиком-блеском, как скажешь.       Вожак потёрся лбом о плечо Сфинкса, благодаря и извиняясь.       Стая вздыхала.