Lollipop со вкусом мяты

«Гукки, я скучаю. Возвращайся скорее» SMS-ка выбивает из Чона дух, когда он смотрит на прикреплённую фотографию. Сейчас парень нервно постукивает большими пальцами по рулю, пока десяток машин двигаются через чур медленно, будто специально испытывая терпение. Омега всё не успокаивается: уже весь диалог в его фотографиях. Брюнет так задумывается, что вздрагивает, когда на экране высвечивается вызов. Надев быстрым и ловким движением наушник, Чонгук ответил. — Ну ты скоро, Гу-укки-и? — растягивая гласные, капризно произносит Тэхён. — Милый, летающие машины пока не изобрели, как собственно и средство от пробок. — Мне так одиноко, — на заднем фоне слышится какое-то копошение. — Быть на чьём-то содержании с образованием ужасно скучно. — Мы это уже обсуждали, любимый, — альфа наконец с удовольствием вдавливает до упора педаль газа, разгоняясь. — Не хочу, чтобы ты напрягался, ведь я достаточно зарабатываю. Или тебе нужны снова деньги? В наушнике лишь обречённый вздох, и Чон уверен — Тэхён надулся как маленький. Он всегда так делает. Младший пытался не обделять омегу ни в чём, но просто считал, что при хорошем заработке Киму не стоит работать. Чонгук его всем обеспечил: дом, машина, одежда и прочие радости жизни. Ни в чём не отказывает. Любой каприз исполняется тут же. Чонгук рад, что Тэхён рвётся как-то отплатить и прекрасно с этим справляется. Но вот альфе нравится ночной способ оплаты. Ну, или когда Тэ выкидывает что-нибудь своё. Как сегодня, например. — Милый, можешь уже готовить ужин и себя, я в двадцати минутах от дома. — Хорошо, я жду тебя, Гукки. Одной рукой Чонгук снимает наушник и едва ли не нарушает все правила, главное, чтобы оказаться быстрее дома. *** — Я дома, — кричит Чонгук, разуваясь и кидая ключи на тумбочку в прихожей. В доме тихо, как на кладбище. Младший ждёт ещё около минуты своё чудо с радостными криками, но тишина остаётся нетронутой. Пожав плечами, Чон идёт на кухню, по пути заглядывая в ванную и в гостевую комнату, а заодно и в гардеробную. На кухне тоже никого. Парень поднимается на второй этаж. Только он успевает открыть дверь, как чуть не падает там же. Ну дядя Кондратий с этим омегой обеспечен Чону точно. Ким, машу ж вать, Тэхён сидит на кровати на коленках. Волосы в привычном беспорядке, шею украшает розовый ошейник с подвеской в виде сердца. На нём самом белая свободная рубашка (судя по степени измятости — давно стащенная у Чонгука). На бледных ногах двойные ремешки набедренной портупеи розоватого оттенка и тоже с этим блядским сердечком. Внизу коротенькие ремешки с креплением, зацепленные за белые чулки. Чонгук аж едва не стонет в голос, когда замечает, как этот дьяволеныш во рту языком перекатывает леденец на палке от одной щеки к другой. Внутренний зверь скулит, скребётся внутри, просит дать ему волю, удовлетвориться этим омегой, который сам зазывает, в пасть к хищнику лезет. — Ну и что ты удумал? — Чонгук, собрав мысли в кучку, подходит ближе. Тэхён спускает ноги с кровати, садясь на край. С ухмылкой смотрит на альфу, а Чонгук завороженно наблюдает, как-то с одной стороны, то с другой появляется леденец, чуть оттягивая щеку. Он понимает, что его откровенно дразнят, изводят. Прямо как те суки, которые сонными мухами продвигались в пробке. — Мне уже нельзя побаловать своего младшенького? — Не говори обо мне так, будто я твой ребёнок, — получается рык, но омегу это не пугает. Даже когда Чон беспардонно хватает в кулак светлые волосы, запрокидывая голову. Тэхён ухмыляется. Только при близком контакте, в полутьме, Чонгуку удаётся рассматреть золотисто-карие глаза Кима. По всей видимости, это новые линзы старшего, но даже так парень знает, что в этих глазах пляшут черти. Никак иначе. Леденец во рту у омеги снова меняет положение. Как ни в чём не бывало, Тэхён с характерным звуком выпускает сладость изо рта и облизывает верхнюю губу. Чонгук не мешает. Если хочет поиграть, пускай. А потом поиграет альфа, только уже это будет сладкой местью. Такой же сладкой, как этот блядский леденец. Тэхён смотрит прямо на Чонгука, снизу вверх, высовывает язык и кладёт леденец на него, чуть задерживается и отправляет в рот, тихо причмокивает, и левая щека снова демонстрирует свою пластичность. — Если ты так и будешь сидеть, я приревную тебя к леденцу, — меланхолично комментирует Чонгук. Омеге не приходится намекать дважды. Тонкие пальцы быстро расправляются с ремнём, а с пуговицей и «молнией» ещё быстрее. Тэ одной рукой стягивает брюки и бельё с парня, второй рукой вынимает сладость, протягивая Чону. Тот ухмыляется, но покорно принимает леденец. Морщится — он не понимает, как омега терпит этот вкус мяты. Тэхён сам пахнет мятой, при этом он использует шампунь с мятой и гель для душа с мятой. Уж где он их достаёт, альфа не знает. Если есть возможность, то сладости Тэ тоже берёт с мятой. У них пять комплектов постельного белья мятного цвета, ещё три с рисунком этих листьев. Гель для стирки с запахом мяты. Чай с мятой. Набор посуды тоже с изображением этого растения. Тэхёна зимой можно увидеть только в свитере такого цвета, то же касается ботинок, куртки и шапки. Что уж говорить про тэхёновское бельё… В общем, не омега, а мятное недоразумение с луны кроликов. Чонгук сдавленно стонет, запрокидывая голову. Пока мы тут отвлеклись на это прекрасно пахнущее растение, Тэхён начал активно двигать головой, насаживаясь ртом по самое нехочу. Альфа шумно выдыхает, чувствуя, как парень напрягает горло. Снова пальцами в чужие волосы, тоже, кстати, этого блядского оттенка. Чонгук ненавидит мяту, но любит её в Тэхёне. Омега же всегда говорит, что чоновский лайм хорошо сочетается с мятой. Старший отстраняется, выпуская из жаркого плена рта чужую плоть, проводит языком вдоль и наблюдает за гаммой эмоций на лице Чонгука. Тот никогда не стесняется показывать эмоции в таких ситуациях. В пределах спальни, в частности, руководит процессом Тэхён. Это не может не радовать. Когда надо, Чон берёт бразды правления в свои руки, а в остальном отдаётся шаловливым лапкам омеги. Чонгук чувствует, что его тянут за рукав. Он понимает без слов. Омега же забирается на кровать к самим подушкам, терпеливо ждёт и наблюдает за тем, как ненужные тряпки исчезают с тела альфы. Расправившись со всем, Чонгук залезает к Тэхёну, целует и скользит руками по телу. Ким очень трепетно и внимательно относится к своему телу, так что Чон каждый раз замечает новый намёк на мускулы у парня, но стоит накормить чем повкуснее, и всё возвращается на круги своя, а Чонгук потом ещё оплачивает новый тэхёновский абонемент в спортзал. Замкнутый круг. Чон указательным пальцем подцепляет чужой ошейник и отклоняется назад, падая на спину, утягивая Кима за собой. Им удаётся не разорвать поцелуй. Тэхён ёрзает, а затем устраивается на бёдрах альфы. Чонгук же ведёт руками по изогнутой спине, с радостью чувствуя, что омега без белья. Ну точно чёрт. Мятный. Парень не сдерживается и шлепает по одной ягодице, ловя губами омежье возмущение. Чон сейчас только вспоминает, что леденец всё ещё у него во рту, а как бы лёжа не едят, и он берётся свободной рукой за палочку и хочет уже убрать его, но Тэхён отрывается от губ младшего, ловко губами ловя этот леденец. Ким садится, заводя руку за спину и обхватив плоть альфы, проводит пару раз меж своих рёбер, пачкая естественной смазкой, затем насаживается с шумным вздохом. Чон, чувствуя узость омеги, сжимает его бёдра, наверняка оставляя синяки. Опустившись полностью, Тэхён на пробу двигает бёдрами. Одной рукой он опирается на Чонгука, второй держит палочку от леденца и при этом умудряется двигать бёдрами. Чона вдруг начинает раздражать эта рубашка и, взявшись за ткань двумя руками, он резко её дёргает. Кажется, пару пуговиц отлетает, но сейчас на это этим двоим плевать. Тэхён стонет в такт движениям, насаживаясь глубже, хмурится и снова стонет. Чонгуку ласкает слух эти стоны. Парень садится, рывком оголяя плечи омеги и взявшись за талию Кима одной рукой, опускает его ниже. Тельце на нём дрожит, Тэхён утыкается в шею альфы, с упоением вдыхая аромат лайма и мечтая пропахнуть им до скончания веков. Это только его запах, его альфы, его тело. Он устраивает этот флешмоб с мятой только для того, чтобы Чонгук пах им, чтобы другие омеги и мысли не допускали о Чонгуке в их постели. «Мой, мой, мой. Он принадлежит только мне…» Тэхён всё-таки собственник до мозга костей и такого альфу упустить будет ниже его достоинства. Только ему дозволено слышать этот тихий рык, сдавленные стоны. Только ему разрешено видеть Чонгука раскрасневшегося и растрепанного. Только ему. Ведь Чонгук его. Младший же сильнее чужую талию сжимает, уже чувствуя предел. Тэхён настолько с ума сводит, что выдержке приходит полнейший пиздец. Но альфа рад, что это лунно-мятное чудо появилось в его жизни. Без Тэхёна она была бы неполной и не такой цветной. Чонгук в порыве кусает омегу, обновляя едва зажившую метку, и не даёт Киму сняться, скрепляя их ещё на несколько часов узлом. Тэхён же пачкает их животы семенем, только почувствовав укус и увеличившийся узел внутри себя. *** — Тэхён, только не говори, что ты опять заказал что-то на сайте секс-шопа, — Чонгук плечом толкает дверь в комнату омеги, в руках коробка, десятью минутами ранее привезенная почтальоном. — О, поставь это к другим коробкам, — Тэхён указывает в какой именно угол. Так как дом Чонгука многокомнатный, а тем более двухэтажный, Тэхён отцапал себе комнату на втором этаже и чердак. Первая комната мятная, а чердак был — ох неужели! — розовым. Около окошка стоял стол, обклеенный всякими стикерами. Само окно было от потолка до пола. На стенах висели рисунки Тэхёна: кролики, кролики на луне, Чонгук, снова кролики, Чонгук с ушами и огромным бантом на шее, торс Чонгука и снова кролики. На противоположной стороне висели плакаты групп и прочих артистов. Справа от входа стоял шкаф, где хранились те самые игрушки омеги. Тэхён сейчас рисовал за столом. Снова мятный мешок, который старший называет толтовкой, полосатые носки с мордочками кроликов и серые домашние шортики. Альфа офигел. В гардеробе Кима есть что-то не мятного цвета? Коробку, которую Чон держал в руках, надо было поставить в левый угол от двери. Посмотрев туда, парень аж икнул. Надо бы заблокировать карточку омеги… В уже распакованных коробках чего только не было: от обычных анальных шариков и вибраторов до всяких костюмов для ролевых игр. Что тогда было в пришедшей посылке? — Тэхён, а это что? Омега повернулся на стуле. За ухом был карандаш, а на носу очки с круглыми линзами и чёрной тонкой оправой. — А это то, что мы опробуем в следующий раз, Гукки, — Тэхён улыбнулся своей фирменной квадратной улыбкой.