под пальцами

Ночь. Улица. Крыльцо. Кит прикрывает за собой входную дверь и садится рядом с Лэнсом, накидывая пушистый плед тому на плечи. Кожей чувствуется прохладный ветер, который напоминает, что на улице уже глубокая ночь. Под темным небом все чувствуется острее. МакКлэйн хватает плед руками и сильнее укутывается, стараясь унять пронизывающую тело дрожь. Ему холодно, но он упрямо сидит и смотрит на переливающиеся вдалеке огни. Отвлекается на них, пытается заглушить мысли. — Ханк сказал, что нужно идти спать, но Пидж носится по дому, успешно игнорируя. — Подвыпившая Пидж — это весело, — отвечает Лэнс, слегла улыбаясь. — Тебе не холодно? — Кит наклоняется вперед и старается заглянуть в глаза, чтобы понять хоть что-то, увидеть эмоции. — Холодно. И снаружи, и внутри. Кит понимает. Знает, как для Лэнса важно найти родственную душу, предназначенную судьбой. Поэтому он сейчас здесь. Кит свыкся с мыслью, что грезить о ком-то абстрактном, о ком-то, кого не видел своими собственными глазами — глупо. Вы ведь можете не встретиться. Именно поэтому он смог влюбиться в другого человека. Смог почувствовать теплоту внутри, несмотря на предназначение. Но он не судит Лэнса, что тот ждет ту единственную или единственного. Кит здесь, чтобы поддержать. Кит здесь, потому что любит. А прежде всего, потому что близкий друг Лэнса. Родной ему человек. — Ты же понимаешь, что все эти теории не конец света, — Кит поднимает глаза на небо. — Ведь это просто теории. Там, сверху, звезды рассыпались на большом полотне. Они составляют созвездия и следят за людьми. Перемещаются до того, как их увидят, оставляя лишь миражи. Оставляя лишь намек на себя. Они не вступают в прямой диалог. Никогда не отвечают на бесконечные вопросы, оставаясь немым пятном. Светлой точкой. — Ханк встретил, Пидж и Широ тоже, Аллура несколько дней назад. Это мы с тобой неправильные, — Лэнс грустно усмехается, не отрывая взгляда от огней. Там город, а они на даче, видят эту разноцветную полоску цивилизации. Там кипит жизнь. Люди спешат по своим делам, даже под покровом ночи. Большие города не спят, они бдят за всем, что происходит, но никогда не вмешиваются. — А может мы самые правильные из всех? И встретим человека, в которого влюбимся, а потом поймем, что он или она — соулмейт, — говорит Кит. Он конечно приводит в пример себя. Потому что смог опустить теорию соулмейтов, смог осознать, что нет смысла в чем-то таком. Будь вы тысячу раз совместимы — вы можете друг друга не любить. — Вау, Когане, ты задумывался над соулмейтами, — Лэнс позволяет себе улыбнуться. — Мне казалось, тебя это не интересует. — Это так странно? — Кит переводит взгляд на Лэнса, радуясь, что смог добиться хотя бы улыбки. Ему нравилось, что он может вытаскивать Лэнса из плохого настроения. Нравилось, что тот делает тоже самое. В конце концов они отличная команда и друг за друга горой. — Нет, — Лэнс на секунду замолкает. — Ладно, да. Теперь смеются оба. Под огромным небесным покрывалом они наконец расслабляются. Лэнс по-прежнему смотрит вдаль, не поворачиваясь к Киту, словно боится взглянуть на него. И это было действительно так. Он боялся, что если сейчас обратит взгляд на Когане, то окончательно поймет, что влюбился. Но ему нельзя. Они не могут быть соулмейтами. Они не могут предать предназначенного для них человека. Кит, конечно, считал иначе, но не пытался давить на Лэнса. Для него было важно, чтобы МакКлэйн не чувствовал себя загнанным. Лэнс же тем временем боролся со вспыхнувшими чувствами, стараясь запихнуть их куда подальше. — Но я серьезно, — добавляет Кит, слегка хмурясь, и снова обращает взгляд в небо. — Да, я понял. Они молчат, наслаждаясь тишиной. Им всегда было просто с друг другом. Не нужно было разговаривать, чтобы понимать состояние собеседника. Не было необходимости озвучивать крутящиеся в голове мысли. Они просто понимали друг друга на каком-то платоническом уровне. — Я не позволяю себе влюбиться, — произносит Лэнс, потому что Кит поймет. Конечно Кит поймет, всегда понимал. Никогда не судил, даже самые необдуманные поступки Лэнса. Он просто говорил правду, когда спрашивали. Кит всегда был на стороне Лэнса. Понимал, как никто другой. — Что? Но Кит, кажется, утонул в своих мыслях. На него внезапно напало то чувство, когда он понимает, что Лэнс обязательно встретит родственную душу. А Киту придется отпустить. Еще глубже закопать свои чувства. Да, существовала вероятность, что Кит встретит соулмейта раньше, но он понимал, что вряд ли полюбит первого встречного так же сильно, как МакКлэйна. Что будет упиваться сладких смехом, который больше напоминал горячий чай для больного горла. Который лечил от самого плохо настроения. Который вытаскивал со дна морского. Отрезвлял, как самая хлесткая пощечина. Кит не влюбится в каждую черту предназначенного, потому что их связь с Лэнсом намного сильнее. Кит в этом уверен. — Ну, знаешь, будто предаешь человека по ту сторону. Человека, который, вроде как, предназначен тебе. — Это перестает быть важным, — Кит хмурится. — Почему? — тупо спрашивает Лэнс, вздыхая. — А какой тогда смысл в соулмейт связи, если она приносит лишь боль? Мечтать о ком-то абстрактном? Нет уж, увольте. Проще любить кого-то кто рядом. Проще видеть, наслаждаться его смехом, чем думать о ком-то далеком и считать себя неправильным, — Кит размышляет вслух, зацепившись взглядом за самую яркую звезду на небе. — Твоя правда. — Можно ведь никогда не встретиться. Это не повод быть несчастным, — заканчивает он, переводя взгляд на Лэнса. — Это просто сложно, — Лэнс зарывается носом в собственные колени. Странная сила внутри Кита заставляет ответить, доказать Лэнсу, что тот не будет обделен. Что обретет свое счастье. Когане искренне желал этого Лэнсу. Не только, потому что любил. Дело было в их долгой и искренней дружбе. Лэнс — солнце. Он вытаскивал Кита из самых темных мыслей, давал возможность вдохнуть полной грудью. Когане хочет делать тоже самое для Лэнса. Быть его поддержкой. Кит разворачивает Лэнса за плечи и, не убирая рук, произносит: — Ты заслуживаешь счастья, Лэнс. Ты обязательно встретишь своего человека, — Кит кладет правую руку Лэнсу на грудь. — Только не зацикливайся на этом. Просто живи. — Спасибо, Кит, — Лэнс кладет руку поверх ладони Когане и позволяет себе улыбнуться, выпуская искренность. А Кит замечает мелкие частицы, которых становится все больше. Они яркие, синие. А под рукой вырисовывается очертание ребер и часто бьющееся сердце. У Лэнса тепло в груди разливается, а кончики пальцев приятно покалывает. Он видит, как глаза Кита расширяются, поэтому просто опускает взгляд вниз. Видит, как под рукой Кита горит яркий синий. Тот резко отдергивает руку, но свет не пропадает. Тут до Лэнса доходит. Он смог вызвать свет под кожей, прикоснувшись к сердцу. И если подумать, Кит впервые кладет руку именно так. Когане впервые подбирается к сердцу. Лэнс впервые его пропускает. Кит — его соулмейт. Лэнс протягивает руку вперед и прикасается к груди Кита. Просто потому что это кажется правильным. Просто чтобы проверить. А у Кита в груди буря, самая настоящая стихия, которая покоряется прикосновению. Под пальцами появляется красный, а вокруг красные частички. Он опускает голову и понимает, что происходит. Лэнс — его соулмейт. И этого просто не может быть. Они смотрят друг другу в глаза несколько долгих минут. У Лэнса плещутся волны, там самый настоящий шторм. У Кита пляшут языки пламени, там самый настоящий пожар. Огонь и вода. Они просто синхронно тянутся, прикладывая руки к сердцу. Цвета снова вспыхивают под пальцами, а затем перетекают в фиолетовый. Парни впервые видят, как цвета смешиваются. Они снова отнимают руки, чтобы прикоснуться к своему сердцу. Кит прикасается к своей груди, опуская взгляд вниз. Теперь под пальцами фиолетовый, а не красный, как это обычно бывало. Лэнс делает тоже самое, но там нет даже намека на привычный синий. Остался лишь фиолетовый. Они улыбаются друг другу, понимая, что все это время были рядом. Что были не одни. По щекам Лэнса текут слезы, а Кит тянется, чтобы их стереть. Они так счастливы.