Стокгольмский синдром

      Я смотрел в это зеркало уже третий час. Говорят, что многие волшебники сходили с ума, годами вглядываясь в нереальные картинки. Но я смогу вовремя остановиться, конечно же. В этом нет ничего сложного: просто закрыть глаза, досчитать до десяти, развернуться и уйти. Но я не ухожу.       Прикасаюсь рукой к холодному отражению, а он лишь смотрит: долго и изучающе. Суждено ли вновь почувствовать его теплоту? Хочу ли я вновь ощутить его прикосновение? В ответ на мой якобы риторический вопрос, Геллерт протягивает ко мне свою ладонь. Мерлином клянусь, моим пальцам становится теплее - настоящая магия. В мире есть не так много вещей, которым я еще могу удивиться, и зеркало “ЕИНАЛЕЖ” - одна из них.       Сколько я хочу сказать тебе, мой друг. Я хочу, чтобы ты меня слышал. Нет, не так: я хочу, чтобы ты начал меня слушать. Я могу достучаться до кого угодно, но только не до тебя. Я чертов манипулятор, признаю, но я никогда не стану подчинять твою волю - ты должен согласиться сам, мой друг, ты должен признать, что я прав. Мы были молодыми и глупыми, разве ты этого не видишь?       Мой “собеседник” отрицательно качает головой и ухмыляется.       — Профессор, — меня отвлекает моя новенькая аспирантка, — Они прибыли, сэр.

*************

      — Простите, что заставил вас ждать, — по-хозяйки снимаю пиджак и откидываю на свое кресло: мой кабинет — мои правила, да?       — Я хотел сообщить вам кое-что лично.       После того, что случилось, я должен был что-то предпринять. Вызвать в Хогвартс Тесея было не так уж сложно: мои каналы связи работают превосходно. С мисс Голдштейн возникли трудности: она уже собиралась сама отбыть снова во Францию для поиска своей сестры. Мне повезло, что пересечь Ла-Манш для законопослушного гражданина - целый процесс.       А мистер Ковальски… что же, у меня просто не оставалось другого выхода. Ньют обещал мне, что как только мы с ним поговорим и решим некоторые вопросы, он отправит своего друга обратно в Америку. Я был не против маггла в Хогвартсе — даже любопытно наблюдать за его интересом. Но Ньют похищен, и все здесь присутствующие имели право знать.       — Вчера утром здесь оказался мистер Бэрбоун, как я понимаю, с помощью порт-ключа. Я как раз в этот момент был с Ньютом.       Никто из гостей не перебивал меня, но я заметил, что мисс Голдштейн заметно напряглась, как и Тесей. Только Якоб продолжал восторженно разглядывать каждый угол моего кабинета.       — В ходе небольшого разговора… — Я кашлянул, подбирая нужные слова, — Разговора “на высоких нотах”, мистер Бэрбоун покинул этот кабинет с помощью того же порт-ключа и забрал Ньюта с собой. Я не успел ничего предпринять.       — Вы хотите сказать, что мой брат сейчас в лапах Гриндевальда?!       В глазах Тины выступили слезы, а Якоб наконец сник и обратил на меня внимание. Для каждого из них такая новость была очередным потрясением после событий на кладбище в Париже. Каждый из них уже кого-то потерял: Куинни ушла добровольно за Геллертом, а Лета…       — Я не хочу это утверждать. Быть может, они отправились и не к Гриндевальду, но куда еще мог пойти сейчас мистер Бэрбоун? К тому же после того, как узнал правду.       Я сделал небольшую паузу. Повторять это снова для других было даже сложнее, чем произнести это в первый раз сгоряча.       — Мистер Бэрбоун - это мой сын, Аурелиус Дамблдор. Я сам узнал об этом только после вашего возвращения из Парижа. Гриндевальд думал, что это мой брат, о чем и рассказал Аурелиусу. Но моя правда еще больше его разозлила.       — И что Вы планируете делать? Вы же не оставите своего сына с этим чудовищем? Вы же не оставите… Ньюта?        Тина смотрела на меня с такой надеждой, что я невольно подумал, что нужно избавляться от этой “ауры спасителя”. Я не герой, за которого меня все считают. Даже вот почти незнакомые со мной волшебники впечатляются. Отрастить, что ли, бороду подлиннее, облачиться в широкие балахоны и походить на мудрого старика Мерлина?       — Нет, мы не оставим их. Мы не оставим там и Вашу сестру Куинни.       Якоб с надеждой поднял руку. Я понимал, чего он хочет, но я не мог ему позволить участвовать в этой операции - это слишком опасно. Хорошо, что он понял мое выражение лица и уже обреченно опустил руку.       — Завтра я узнаю точное местоположение штаба Гриндевальда и мы постараемся туда проникнуть. Я прошу вас никому об этом не говорить, — Я выразительно посмотрел на Тесея, — Министерству не нужно об этом знать. Это не масштабная операция по поимке Гриндевальда — мы лишь вернем дорогих нам людей.       ...Только не моего родного человека.       — А уже потом разберемся с более глобальными проблемами.