Последние мили

      Клементина лежала на койке, погрузившись в тяжёлые мысли. Ярко белый свет ламп над головой лишал ощущения времени, но темнота за окном не обманывала – уже ночь. Каждая минута ощущалась как драгоценная песчинка, стремительно и неизбежно ускользающая сквозь пальцы. Эй-Джей один. И он может быть где угодно. Каковы шансы, что он где-то рядом? А если и так, то что они с ним делают?... А Гейб? Чёрт, он мог вляпаться во что угодно.       Неизвестность пугала даже больше, чем все остальное, нужно было срочно сосредоточиться на чем-то другом. Оружие. Из палаты убрали всё, что могло бы им стать. Оставался только столик у койки — но сломать его значило поднять шум. Как бы этого не хотелось признавать, снова придётся действовать без оружия. И даже без бейсболки, которая потерялась так незаметно, что Клем уже мысленно с ней попрощалась. Единственным, что все ещё было при ней – игральная карта, червонный туз. Подарок от Гейба. Единственное, что каким-то чудом осталось даже спустя несколько лет. Она провела пальцем по ребру карты, вспоминая последний теплый вечер в Ричмонде. Клементина успела почувствовать новую общину своим домом, а людей рядом своей семьёй. Как же она чертовски хотела вернуться в момент, когда они с Габи вместе составляли план и верили, что обязательно ещё встретятся. А теперь? Встретятся ли они снова теперь?       Вряд ли судьба подарит ей эту возможность дважды. А ведь Ричмонд мог стать домом и для Эй-Джея. Может быть раньше Клементина так не считала и оказалась права – в общинах безопаснее ровно до тех пор, пока она она столкнется с другой. Но сейчас начала в этом сомневаться. Ходячие вымирают. Укусы не действуют. Если бы Ричмонд был здесь, на этом изолированном водой кусочке земли, если бы всех ходячих на острове уничтожили... Это место действительно могло стать безопасным пристанищем. Сейчас же от безопасности не оставалось ничего. Клементина чувствует как холодок страха пробирается вдоль шеи — каждый звук за дверью заставлял замирать и прислушиваться.       Электричество питало всё: замки дверей, камеры, лампы. Вырубить питание — и все двери должны разблокироваться. Однако, проблема была в том, кто именно за этими дверями. Не только люди, вроде нее, но и мертвецы. А ещё – заражённые, превратившиеся из-за опытов в быстрых, яростных монстров, возможно, некоторые из которых даже сохранили остатки разума. Даже если план и удастся воплотить – будут жертвы.       И все-таки такая перспектива была гораздо лучше бездействия. Гейб часто повторял, что туз в рукаве может решить исход игры. Сейчас тузом была Оливия. Ещё днём в туалете Клементина перехватила Оливию, ту самую худощавую девушку с острыми чертами лица и дерзкой манерой речи, которой коротко и чётко обрисовала план: нужна отвлекающая диверсия, чтобы охрана убралась с поста. В ответ Оливия лишь хмыкнула и сказала: — А знаешь, это я смогу устроить. Здесь каждый только и ждёт подходящего момента… Что? Думаешь, почему мы не предприняли ничего раньше? Наши планы разбивались о численное превосходство противника. Но вот что я тебе скажу: люди на этом острове выжили исключительно благодаря своим инстинктам, своей голове и силе духа. Будь уверена, если есть шанс – никто его не упустит.       Несмотря на достаточно уверенную речь Оливии, надежда таяла с каждым поворотом стрелки часов. Вместо обещанного беспорядка дверь в палату открылась, на пороге возникли две фигуры: женщина в голубом халате и охранник. Границы между днём и ночью у медиков были стерты, поэтому было вовсе не удивительно увидеть их в такое позднее время. В руках женщины была ампула с какой-то синей жидкостью, очередная доза непонятной "вакцины" для инъекции и шприц. От прошлой дозы чего-то зеленоватого у нее до сих пор частично немеет рука. Женщина медик отрешённо стала осматривать левую руку, цепляясь глазами за места, куда еще можно ввести свое лекарство. В этот момент все и началось. — Пожар! — раздалось из коридора. Оливия как-то успела обмолвиться о сигаретах, видимо, достать зажигалку было для нее не проблемой. Сработала система пожаротушения. По палате еле заметно потянулся дым. И на этом сюрпризы не закончились: с другой стороны крикнули: — Ходячий!       Рация на поясе охранника ожила, докладывая о беспорядках на верхних этажах. Разбившееся стекло, крики, хаос. Ничего не подозревая охранник сорвался с места в гущу событий. Женщина закричала ему вслед, но тот даже не обернулся. Отложив шприц, она выглянула в коридор — и тут же, побледнев, бросилась прочь. Клем кинулась к двери, не давая ей захлопнуться, и выскользнула следом. Чистая импровизация.       За тележкой мелькнул силуэт. Это был высокий парень, кажется, его звали Фред, в руке отчетливо сверкал нож. Видимо, это оружие и напугало медсестру. Он на секунду встретился с ней взглядом и кивнул. Дальше — каждый сам за себя.       Направо – по памяти. Служебный коридор, ещё залитый светом. Лестница. Клем неслась вниз, отталкиваясь от перил, с трудом удерживая равновесие. Пахло гарью, сирена уже смолкла — нужно было спешить. Дверь в подвал. Закрытая. Слева — стеллажи с ящиками, между ними и стеной узкий проход, не самое лучшее место, чтобы спрятаться, но хотя бы что-то. Клементина втиснулась туда, прижавшись к холодной стене. Минуты тянулись вечностью. В конце концов, она улавливает движение, вышел никто иной как Хэнк, который, видимо, и выключил сигнализацию. Быстро что-то бурча под нос он помчался по ступенькам, не замечая девушку в самом углу. Клементина подскакивает к двери, задерживая ее рукой и проникает внутрь. Дверь щелкает, индикатор сменяется с зелёного на красный. Все прошло на редкость удачно и девушка позволяет себе улыбнуться, чувствуя мнимую безопасность.       Подвал был частью мира после апокалипсиса: подтопленный, ржавый, в трещинах и пятнах в противовес всей новенькой больнице. На стене мелкими буквами кто-то выцарапал: «Они врут. Спасения нет». Лампочка под потолком едва светила, но этого хватало, чтобы увидеть панель управления электричеством в дальнем конце помещения с открытой дверцей. На панели располагалось множество переключателей и рубильников, аккуратно размещённых в специальных гнёздах. Каждый из них отвечал за определённый участок больницы. Их нынешнее положение ни о чем Клементине не говорило, но ведь: не ломать – не строить. Полустертые надписи гласили «реанимационное отделение», «операционные блоки», «общие коридоры и зоны отдыха».       Взгляд зацепился за железную монтировку, приваленную к стене, которая могла решить большую часть ее проблем... Она взяла ее, прикидывая вес, убедилась, что, к огромному сожалению, фонари здесь не складировали и начала сдвигать все рубильники.       Щелчок переключателя — и свет медленно погас, оставляя лишь мягкое свечение аварийных ламп. Она сжала лом и что есть силы раскурочила панель управления бесповоротно и окончательно. Дороги назад уже не было. Сначала — тишина. Потом — гул открывающихся замков. Щелчок от двери подвала. И через какое-то время — крики, топот, выстрелы. ***       Где-то на другом конце комплекса Эй-Джей услышал резкий звук открывающегося замка. Красный огонек двери сменился зелёным. Свет мигнул — и погас. – Что случилось? — выдохнул он, вскакивая на ноги.       Темнота застала Эй-Джея врасплох, заставляя передвигаться очень медленно и осторожно. Ему никогда не нравилось, когда наступала ночь. Снова возвращались кошмары, снова росло ощущение опасности и в темноте эту опасность было даже не разглядеть, чтобы встретить лицом к лицу       Эй-Джей добрался до двери и та с лёгкостью поддалась, предоставляя мальчика во владения непроглядной тьмы. Где-то рядом что-то звякнуло. Лучи фонаря скользнули по стенам, Эй-Джей узнал голос Мэри — она, испуганно тараторя, говорила, что нужно уходить, и лихорадочно вертела фонарём по сторонам. Потом донеслись топот, крики, стрельба. В ногах появилась слабость. Темнота давила со всех сторон. Он начал было пятиться обратно в свою палату, но тут его осенило: это Клем. Полной уверенности у него не было, но он чувствовал это. Такой хаос могла устроить только Клем. Вместе с мыслями о Клементине всплывают ее слова... "Элвин Младший, что мы делаем, когда напуганы?" – Мы не даём страху победить, – прошептал Эй-Джей, делая несколько шагов вперёд.