извинения

      Сегодня выдался очень тяжёлый рабочий день. Балди хоть и любил свою работу, но, когда приходилось работать по двенадцать часов в день, это уже переходило все границы. Математик шёл в свой кабинет, чтобы забрать свои вещи и наконец-то пойти домой.       Ещё и с самого утра поссорился с Принципалом. Балди опоздал в школу всего на несколько минут, причём, по вине директора, который не стал его ждать, чтобы поехать вместе. Пришлось ехать на автобусе, которые математик так ненавидел. И после этого он ещё и остался виноватым.       Он не понимал, как только Принципалу хватает наглости наказывать единственного учителя, который ещё не сбежал из этой школы. Он и так работает, как проклятый, а директор этого абсолютно не ценит. Балди от этого был готов волком выть. — Не быть милым в коридорах, — пролепетал директор прямо за спиной математика, из-за чего тот испуганно вздрогнул. — Предупреждение для Вас, мистер Балдимор.       Учитель резко развернулся, натыкаясь взглядом на своего начальника. Принципал ехидно улыбался, а в его чёрных глазах был какой-то весёлый огонёк. Балди вопросительно наклонил голову и нахмурился, не понимая, что только что услышал. Математик чуть сжал в руках линейку, что держал за своей спиной — так ему было спокойнее.       — Что ты только что сказал, Принци? — учитель неловко сделал шаг назад, смотря снизу-вверх на директора.       — О-о-о, у Вас плохо со слухом, мистер Балдимор? Может, следует сменить штат сотрудников? — было видно, что Принципал открыто издевается, но это было совершенно без тени какой-то злобы или неприязни, что настораживало математика ещё сильнее.       — Не дури, я единственный учитель в твоей идиотской школе, — пробурчал Балди, отходя ещё немного назад. — Так к чему ты-       — Не задавать лишних вопросов в коридорах, — довольно ловко ушёл от ответа директор. Он нагло развернулся и привычно быстрым шагом направился в сторону своего кабинета.       Балди достал линейку из-за своей спины и взял её в обе руки. Он рефлекторно ударил ею по рукам и закусил губу из-за резкой вспышки боли. Ему было совсем не понятно, что сейчас произошло, поэтому он мог лишь смотреть вслед уходящему директору. — Если ты думаешь, что из-за одного комплимента я тебя прощу, то ты ошибаешься, — зло шикнул Балди, зная, что начальник его всё равно не услышит.       В груди внезапно что-то ёкнуло от полного осознания того, что таким жестом Принципал, возможно, попытался извиниться за утреннюю ссору. Вот только на него это было совсем не похоже, ведь он эгоистично считал, что он всегда прав, и извиняться должен не он, а перед ним. И забыть про свою обиду он тоже не мог: память у него отменная. Учитель понимал, что его начальник просто так ничего не делает, поэтому сразу же решил пойти в его кабинет и разузнать всё.       Балди для уверенности кивнул и пошёл к кабинету начальника. Математик перебарывал свой рефлекс бить линейкой по рукам, потому что и так было дико больно. Чем меньше оставалось до злополучной двери, тем сильнее волновался учитель. Он даже специально спрятал линейку обратно за спину, чтобы точно не ударить ей кого-нибудь.       Абсолютно неуместно, математик постучался в дверь кабинета Принципала. Не услышав никакого ответа, Балди зашёл в кабинет и сразу же был впечатан в эту самую дверь. Линейку мягко забрали из его рук и положили на стол рядом. Учитель попытался рвануться, но не очень успешно. — Попался, — раздался голос директора над ухом Балди. — Да пусти же ты меня, — громко шикнул математик. — Да ладно, ладно, — рассмеялся Принципал, но прежде, чем отпустить Балди, закрыл дверь. — Объяснишь, зачем это всё? — фыркнул учитель, складывая руки на груди и пряча изуродованные ладони от пытливого взгляда. — Ну, просто так ты не даёшься, чтобы тебя перевязать, — пожал плечами директор. — А так, ты ведь сам ко мне пришёл.       Балди испуганно спрятал руки за спину. Он ведь знал, что Принципал жутко обеспокоен его состоянием, но учитель всё время отнекивался и отмахивался от такой назойливой заботы. Начальник постоянно пытался как-то помочь с лечением его рук, но Балди считал, что это не должно никого волновать, кроме него самого. Но намерения директора, похоже, были серьёзнее, чем математик предполагал. — Какой же ты… Чёрт, Принци, я ведь сказал тебе, чтобы ты не лез, — выстонал Балди и опустил голову. Директор даже не собирался отходить от него, не давая и шага ступить от двери. — Зачем ты это делаешь? — спросил начальник, рассматривая линейку, которую сам же и положил на стол. — Это не я, оно само, — глупо попытался оправдать себя математик. Темноволосый непонятливо наклонил голову к нему. — Просто глупая привычка. — Ладно, поверю, — обречённо вздохнул директор. –Просто разреши мне обработать и забинтовать твои руки, ладно? — Но не более того, Принци, — чуть строго сказал Балди и поднял голову. — Я понял, — отмахнулся Принципал и развернулся к столу, на котором уже приготовил все нужные медикаменты. — Нет, ты не понял, — настоял учитель и сел на стол, где и лежали лекарства, потому что больше тут всё равно было негде сидеть. Не садиться же на директорский стул. — Обещай мне не лезть с расспросами, как это обычно бывает. А то будет, как в прошлый раз.       Еле сдерживая улыбку, Балди вспомнил, что произошло в прошлый раз. Они тогда тоже поссорились, из-за чего-то совсем уж глупого. Пока директора не было в его кабинете, математик забрал из его пальто ключи от их квартиры. И тот ночевал в школе, за своим столом, потому что Балди его домой так и не пустил. К сожалению, это был единственный раз, когда Принципал сам извинился перед ним, и то, потому что у него другого выбора не было.       Директор угукнул, не поворачивая голову к Балди. Он открывал пачку с бинтами, которые понадобятся ему чуть позже. Математик болтал ногами, совсем по-детски, и не знал, куда деть свои руки. Но в итоге он решил просто держать их навесу — мало ли, Принципал ещё скажет ни к чему не прикасаться, ведь можно какую-нибудь заразу в свои раны занести. А ведь учитель хорошо знал своего начальника — он и не такое может сказать.       Темноволосый поднял голову, только сейчас замечая, где сидит Балди. Математик неловко смотрел на него, держа перед собой, согнутые в локтях, руки ладонями вверх. Директор шумно сглотнул и взял в руки ватные диски и бутылёк с перекисью.       Пусть и хотелось убрать кровь не ими, а своим языком.       Балди заметил то, как Принципал жадно сглотнул, когда посмотрел на него. Учитель понятливо отвёл взгляд, но решил не убегать раньше времени. Сердце вновь ёкнуло, но теперь это отдавалось довольно приятным чувством, которое математик хотел приберечь. Он еле переборол в себе желание облизать пересохшие губы.       Директор встал между ног Балди, мягко раздвигая их собственным коленом. Учитель подавился воздухом, кое-как продолжая держать свои руки в таком положении. Принципал взял одну из рук математика в свою и протёр её от крови, стараясь сосредоточить взгляд на ней. Зрение не желало фокусироваться.       С трудом, начальник обработал руки Балди и потянулся к бинтам. Учитель успел схватить их первее и спрятать за свою спину, чтобы директору пришлось тянуться за ними, наваливаясь всем телом на математика. Принципал понимающе наклонился к Балди, утыкаясь носом в изгиб его плеча. Еле как, но он нащупал бинты и всё-таки взял их в руки. — Сначала я всё же забинтую твои руки, — с придыханием произнёс Принципал и мокро поцеловал учителя в шею, заставляя того ловить ртом воздух.       Балди сразу протянул дрожащие руки ближе к директору, чтобы тот поскорее уже забинтовал их. Будь его воля, он бы вообще сейчас наплевал на эти бинты, и просто бы целовал-целовал-целовал, потому что так хочется. Они оба так устали молчать весь день, и даже парой слов не обмениваться при встрече в коридорах, что сейчас была слишком уж сильная жажда друг по другу.       Учитель не знал, как долго он уже мечтал о том, чтобы плавиться под этими прикосновениями собственного начальника прямо на его письменном столе. Ещё он не знал, почему он единственный учитель в этой треклятой школе, но, должно быть, начинал понимать. Именно сейчас, когда Принципал так близко.       Директор не хотел видеть в этом здании никого другого. Ученики, почти всё время спящий уборщик — просто декорации, которые, если хоть пальцем тронут Балди, то им будет ой, как несладко. Принципал был настолько собственником, что лучше нагрузит предмет своей любви тонной работы, чем наймёт ему в помощь кого-то ещё. Возможно, это было чересчур глупым.       Но, слыша сбитое дыхание Балди и видя его раскрасневшееся от возбуждения лицо, директор понимал, что это ни капли не глупо.       Принципал небрежно завязал бинты и прильнул своими губами к губам учителя. Математик завёл ноги за спину директора и притянул его ближе к себе, прижимаясь к нему. Балди почувствовал, как начальник запускает язык в его рот и еле сдержал стон.       Они целовались долго и мокро. По подбородку учителя уже стекала слюна, а сам он отчаянно пытался ухватить хоть немного воздуха. Темноволосый отстранился и облизнулся. Балди закусил губу и чуть нахмурился. Математик обвил руками шею Принципала и положил перевязанные ладони на его затылок. Учитель потянулся, чтобы поцеловать директора в шею, но тот осторожно отстранил Балди, укладывая руки на его плечи. — Подожди, — выдохнул директор. — Надо опустить жалюзи. — Да плевать, Принци, хватит, — у учителя уже потихоньку сдавали нервы. Он лёг на стол, чуть приподнимаясь на локтях. –Кроме нас в школе никого нет, не так ли? Даже Свип уже ушёл.       Принципал отвёл взгляд и чуть прикусил кончик своего языка. Балди выжидающе смотрел на него, поджимая губы. Сейчас от директора было инициативы, как от мёртвого, а учитель очень уж нетерпеливый. Математик поднялся на руках и впился зубами в ключицу начальника, сразу зализывая место укуса.       Балди поддел руками кофту директора и снял её с него, открывая себе вид на худое красивое тело. Он отбросил одежду куда-то на пол, ведь плевать хотел на то, как директор печётся о её чистоте. Учитель знал, что даже такой, казалось бы, незаметный жест, может вывести Принципала из себя. Слишком давно знакомы, слишком много друг о друге знают.       Математик не мог сдержать довольную улыбку, когда директор всё же повалил его на стол и запустил руки под его рубашку. начальник укусил мочку уха Балди, выбивая из него неожиданно громкий стон. Дрожащими руками, учитель начал сам расстёгивать пуговицы на своей одежде, пока Принципал шарил под ней руками.       Когда рубашка была уже расстёгнута, директор провёл языком от груди до подбородка математика, выбивая из того шумные выдохи. Балди положил ладони на плечи директора и чуть сжал. Учитель наклонил голову набок, открывая шею под поцелуи Принципала. — Не думаешь, что потом придётся прятать засосы от учеников? — спросил начальник, утыкаясь носом в шею математика. — Ты правда так сильно хочешь, чтобы я ушёл? — Балди красноречиво сжал в своих пальцах волосы директора и чуть оттянул. — Хотя бы сейчас, Принци, забей на всё, я тебя прошу, — учитель уже почувствовал, что начальник начал расстёгивать пуговицу и ширинку на его джинсах, но решил договорить. — Иначе наказывать будешь не ты, а тебя. — Ловлю на слове, — отреагировал Принципал, что заставило Балди покраснеть так, что по цвету он был похож на помидор. То, что сказал директор, было для математика совершенно неожиданно, и оттого приятно.       Похоже, слова учителя сыграли свою роль, потому что поведение его начальника сразу кардинально изменилось. Директор снял с Балди джинсы вместе с нижним бельём и отбросил их на пол к рубашке математика и своей кофте.       Голова Принципала скрылась между ног учителя, из-за чего математик рвано коротко простонал, хотя директор ничего ещё даже не сделал. Балди полностью лёг на стол и закрыл руками лицо, чуть покусывая те пальцы, которые были не забинтованы.       Начальник провёл языком по члену учителя, вдобавок касаясь кончиками пальцев его бёдер и поглаживая их. Сам Балди не мог поверить в то, что это правда происходит, потому что директор никогда этого не делал, и сам по себе был жутко брезгливым. Математик внутренне метался от того, как во рту Принципала было жарко и влажно.       Балди стонал почти во весь свой голос, зная, что стыдиться ему некого. Он знал, как директор смущается от таких стонов, поэтому специально чуть ли не срывался на крики. Принципал брал в рот так глубоко, как только мог, двигая головой. Он то полностью заглатывал член учителя, то оставлял в своём рту только головку.       Математик заметно выгнулся, чтобы Принципал понял, что он уже на пределе. Директор выпустил член изо рта, не давая Балди кончить. Учитель разочарованно простонал. Начальник поднялся и начал оставлять засосы на чужой шее. — Хватит уже медлить, — проныл математик и потянулся к пуговице на джинсах директора.       Принципал перехватил его руки и сам снял с себя джинсы и боксеры. Он делал это, совсем не отвлекаясь от того, чтобы оставлять на шее Балди всё больше меток, постепенно переходя на ключицы и плечи. Кожу учителя сладко тянуло.       Директор вошёл в податливое тело одним мягким движением. Учитель блаженно простонал и выгнулся, царапая короткими ногтями спину начальника. Принципал тоже простонал, так, что Балди даже показалось, что ему послышалось. Настолько этот стон был сладким.       Темноволосый медленно ритмично двигался, и тело под ним извивалось и стонало. На спине директора оставались красные полосы, из-за которых Балди потом сто процентов получит выговор, но сейчас это обоих так мало волновало.       Директор начал дрочить математику в такт своим движениям. Так же медленно и тягуче. Забываясь, Принципал даже забыл о том, что совсем недавно возмущался по поводу засосов на шее Балди. И эта перемена так притягивала учителя.       Находясь уже совсем на пределе, математик кончил, полностью обмякая в чужих руках. Ему сейчас было так хорошо. Через несколько толчков Балди почувствовал, как Принципал кончает в него, и сам измученно простонал.       Оба тяжело дышали, смотря друг на друга чуть затуманено. Темноволосый улыбался, прижимаясь губами ко лбу учителя. — Извинения приняты? — спросил Принципал, чуть ли не задыхаясь. Он коснулся губами щеки учителя, который продолжал расслабленно лежать на столе. — Не знаю, — тихо смеясь, ответил Балди и потянул директора на себя, смазано целуя того в губы. — Теперь — да.