Вечный огонь

Мне холодно. Промозглая сырость, трещины в стенах, сквозняки морозного воздуха. Темный подвал старого интерната, в котором дыр больше, чем кирпичей. По правде говоря, даже летом меня пробирает озноб. Я не могу согреться ни растирая кожу до покраснения, ни кутаясь в ворох белья. Мне очень холодно. Тонкие одеяла, старая одежда, протекающее отопление. Холодная вода и холодная еда. Холодные и словно мокрые от мерзости взрослые и дети. Меня не пускают греться под общее одеяло. Младшие плачут и жалуются другим, что у меня холодные руки, а старшие отталкивают. Им так жалко своего ничтожного тепла? Где ваши тридцать градусов? Даже обнимая их всеми конечностями, я еле чувствую тепло. Взрослых мало приходит и мало кто забирает детей. Меня вот ни разу не забирали. Мне говорят, что у меня холодные глаза. На свои бы посмотрели. У них самих холодный и водянистый взгляд. Мой день рождения тоже холоден. Не помню ничего, кроме холода. Словно ощущаю тот зимний день, когда меня подбросили на крыльцо детдома. Крыльцо тоже холодное. Из бетона. Не люблю сидеть на бетоне. Даже мысли — и те холодные, медленно перетекают у меня в голове. И когда я думаю о холоде, они словно замерзают, и мне становится холоднее. Мне всегда холодно. Как-то раз в пасмурный день нас вели группой по городу гулять. Серые стены, серая земля, серое небо. И все холодное, как и ветер, дующий вдоль дороги. Не понимаю, зачем тащиться куда-то в ветер. Бессмысленное занятие, только мерзнуть. Не помню многого о том дне. Только то, что меня толкнули, и я упала, раскинув руки. Прямо на огонь. И огонь грел! Ладони сразу стало тепло. Позади меня начался дикий ор, и меня быстро подняли, унося прочь от тепла. Несмотря на это, рука больше не чувствовала холода. Вообще ничего не чувствовала. Жаль, что я подставила только одну руку при падении. Надо было упасть всем телом. Я удивленно смотрела на огонь. Язычок пламени, танцующий в середине звезды. Источник тепла посреди бескрайнего холода. Вечный Огонь. Мазь от ожогов противная на ощупь. И холодная. Но теперь я знала, что может согреть меня. Открытый огонь. Узнала, что в интернате нельзя разводить огонь. Наказывают. Странно. Почему они запрещают огонь? Глупые. Огонь дал нам тепло и свет. Огонь сделал из нас человека. Огнем мы плавим металлы, готовим еду. Даже противный холодный бетон без огня не сделаешь. Но они боятся. Боятся огня. Боятся меня. Приходиться тайком носить с собой зажигалки. Зажигалки ворую. В ларьках, у пьяных, у бомжей. Вообще зачем бомжам зажигалки? Мне они нужнее. У бомжей есть теплотрасса. Мне теплотрассы мало. Иногда попадаюсь. Полиции, воспитателям. Они следят за мной Даже дети стучат взрослым, когда я поджигаю мусор на пустыре. Они отнимают зажигалки. Иногда успеваю провести огнем по коже и еще чуть погреться, пока не выхватили. До чего же они мерзкие. Глупые, мерзкие, боящиеся огня существа. Человека сделал огонь. А они его запрещают. Они точно люди? Я это проверила. На той троице, что все время ко мне лезет. Они такие мерзкие, может им тоже тепла не хватает? Толкнула их на костер, также, как и они меня в тот раз. Пусть погреются. Визги и вои, словно звери из темноты, на которых попал свет. Ммм. Похоже, они не люди? — Психованая дрянь! Как же я с тобой замучалась! Меня столкнули вниз, в темный подвал. Собственно, так я тут и сижу. Мне не дали даже одеяло. Оно и не спасет в сыром подвале. Холодно, сыро и мерзко. И холодно. Коленям холодно. Стопам холодно. Рукам холодно. Спине холодно. Ушам холодно. Носу холодно. Голове холодно. Холод холод холод холод. Апчхи. Я сжалась в комок. Но я так не согреюсь Мне нужен огонь. Но у меня забрали. Зажигалку. Но я обманула их. У меня есть еще. Зажигалка. Хехехе. Спрятала. От них. Я долго ждала, пока они уснут. Пора! Зажечь огонь. Сырой подвал. Но здесь есть, что поджечь. Хлам. Стулья. Парты. Книги. Тряпки. Подпаливаю, держа огонек в руках, нельзя упускать тепло. И у меня в руках факел. Я словно первобытный человек, разогнавший тьму в пещере. Мой маленький шажок к цивилизации! Но одним факелом не согреться. Мало! Мало огня! *** Пламя взвивается надо мной, охватывая кучу мусора. Мусор сгорает в огне, тьма и холод ушли. Это мое торжество! Я смеюсь, глядя на окружающие меня языки пламени. Огонь занял все место в комнате и поднялся ввысь до потолка. Мне не холодно! Впервые в жизни! Приятная, теплая слабость расходится по моему телу, и я ложусь на раскаленный пол. Огонь обнимает меня, прогревая насквозь. Треск углей заглушает крики снаружи. На этот раз ничего не помешает мне нежиться в жаре. Не слышу и не вижу. Я чувствую тепло. Хорошо! *** Когда я пришла в себя, вокруг была темнота. Нет, вокруг темно не из-за того, что у меня не было глаз и тела в целом. Вокруг я ощущала… пустоту? Странно. Разве так выглядит рай? Хотя мне никогда не было это интересно. В церкви я разве что на свечки смотрела, пока грелась. Делает ли меня это атеисткой? Наверное, раз я не попала и в ад, как мне обещали бабки за воровство свечек. Ой. Холод возвращается? Это что, тепло рассеивается в пустоте? Или я растворяюсь в темноте? Запомню на будущее: смерть — это холодно. Я уже жалею, что так получилось. Я сожгла очень много вещей. Слишком расточительно. Огонь погаснет, если не будет топлива. Если я мертва, то не смогу поддерживать огонь. И будет холодно. Нужно поддерживать горение. Чтобы огонь горел долго. Вечно. Как звезда. Как звезда? Вроде той, что я сейчас вижу? Лучик света далеко-далеко в дали, но я точно знаю, что где свет, там и тепло! Хочу туда. Поближе к свету. Подальше от тьмы. Надо лететь на огонь…