Ты не меняешься

Сайки Кусуо сидел на лавочке в парке и читал книгу. Он сбежал ото всех сюда, потому что окружающие сегодня будто сговорились его достать. Сначала дома прицепился отец с какой-то дурацкой ерундой, и все время ныл и действовал на нервы. Потом откуда-то вылез Куске и тоже никак не мог отцепиться. По дороге в школу он еще убегал от своего соседа с его вечным «Второй Киборг Человек-Сидр!» В школе все набросились на него, будто голодные акулы на жертву, и каждый предлагал или говорил какую-то ерунду. Он едва досидел до конца уроков и телепортировался просто домой. Обычно он так не делает, но сегодня его слишком все достали, и он хотел посидеть в тишине и покое. Поэтому прихватил книжку и направился в парк. Несколько часов он просидел в благодатной тишине, но знал, что долго так не будет. — Сайки? Возле него стояла его одноклассница Кокоми Терухаши, которую он обычно старается избегать. Но сегодня ее не было в школе, а сейчас она не цепляется к нему, как обычно, а вообще какая-то грустная. И вообще, он специально выбрал самое отдаленное место в парке, но она все равно умудрилась его найти. Девушка села возле него, сложила руки на коленях и уставилась куда-то впереди себя. Интересно, что это с ней? А, вот в чем дело. Сегодня утром Терухаши поссорилась с братом, потому что тот вел себя уж слишком вызывающее по отношению к ней (и правильно сделала; ему, конечно, все равно, но этот извращенец стал слишком наглый; кажется, сестринский комплекс прогрессирует), и ей это не понравилось, вот она и наговорила ему всякого. Он сорвался на внеплановые съемки, где сильно промок под дождем, и подхватил воспаление легких (может, поумнеет после этого… хотя это вряд ли). И Терухаши теперь корила себя, ведь если бы она не наговорила ему всякого, он бы остался дома и не лежал сейчас в больнице. По мнению Кусуо, все она правильно сделала, а этому идиоту будет только наука на будущее. Но Терухаши сейчас сидела, винила во всем себя и переживала. Он не думал, что такая лицемерка, как она, воспримет все так близко к сердцу. — Не знаю, что у тебя случилось, — негромко заговорил он, — но не стоит воспринимать это так близко к сердцу и винить во всем себя. Если это случилось, значит, так и должно было произойти. Первая школьная красавица подняла на него пока еще сухие глаза. — Но если бы я не наговорила ему всех этих гадостей, он бы не промок и не оказался сейчас в больнице. Вот упрямая… — От того, что ты будешь винить во всем себя, он не поправится быстрее — это во-первых. А во-вторых, он заслужил, ведь наверняка перегнул палку и слишком тебя достал. Его следовало угомонить. А то, что он обидится на справедливые укоры и поедет дуться куда подальше, не посмотрев прогноз погоды, только его вина. Он мог пойти дуться в свою комнату, но взыграла его гордыня и он только глупостей наделал. Наверняка он специально остался стоять под дождем, чтобы ты потом осознала свою вину и пожалела его. Так что незачем себя винить. Черт, слишком длинная тирада вышла. Обычно, он так много не говорит. Что это на него нашло? Но Терухаши посмотрела на него с огромной надеждой в глазах и спросила: — Ты… правда так считаешь? — Да. — он явственно чувствовал, как ей полегчало, и огромная вина, давившая на нее все это время, уменьшилась. — Ты знаешь брата лучше меня. Так что подумай сама. — Верно. — пробормотала она спустя некоторое время, опустив голову и задумчиво уставившись вперед. — Это все вполне в духе Макото. — Вот видишь. Нужно уходить. Он поиграл в психоаналитика, она сейчас успокоится и снова начнет приставать к нему. Лучше он пойдет в кафе и закажет свое любимое кофейное желе. Но девушка прислонила голову к его плечу, прикрыла глаза, радуясь, что сидит сейчас возле любимого человека, и слегка улыбнулась. Сайки Кусуо мысленно усмехнулся. Ты не меняешься, Кокоми Терухаши.