я в огне

заряжаем никотин в обоймы, уже терпимо, но немного больно

что-то идёт не так, не так, не так. мелкий снег сыплется с неба, мешается, как новогодняя мишура под ногами, как уголь под рукавом, как осколки разбитого сердца у меня под чёртовой левой грудью. я снова в очках. мои глаза почти умерли, я, наверное, тоже, у меня хронический недосып, у меня порванные струны души, у меня смерть, спрятанная в кончиках пальцев. но я жива, слушаешь? я жива, потому что чувствую боль. я жива, потому что начинаю сначала уже в тысячный раз. подожди. не самое лучшее время, чтобы сдаваться, однако я не знаю, как продолжать: я в огне, а вся вода на планете покрылась льдом. они говорят: зима никогда не закончится. они говорят: ты себя никогда не спасёшь, и они, и они тоже. /тебе пора уходить, уже слишком поздно. звёзды почти погасли./ не уходи без меня. пожалуйста, хотя бы раз меня не бросай?.. …но ты уходишь. от тебя остаются горькое послевкусие, приятный шлейф одеколона и мокрые-холодные-обжигающие прикосновения рук. я в огне. я не понимаю, что происходит. ты уходишь, и я почти не сплю пятые сутки подряд (может быть, пятый месяц?), ты уходишь, и за окном становится холоднее, ты уходишь, и я бессмысленно-а-когда-то-со-смыслом скучаю, хотя весь абсурд в том, что ты сидишь рядом, наши плечи ласкают друг друга, однако какой в этом толк? я в огне. ты здесь не ради того, чтобы меня спасать. я в огне, а в нас, кажется, больше нет сути, ты понимаешь? всё полетело к чертям, никто даже не пытался хотя бы замедлить процесс. я в огне. а что насчёт тебя, чёрт возьми? почему ты ни черта не можешь? почему ты сдаёшься даже раньше меня? (пустые обещания стираются, вскользь брошенные слова обесцвечиваются, ты обнимаешь меня на следующее утро, но вместо прежнего счастья ощущается лишь пустота; мои руки леденеют с каждой секундой всё больше и больше, ты теряешь значение, я его для тебя никогда и не имела. всё хорошо. уходи. тебе незачем здесь оставаться.)