Проверка

Хватка отца была слишком крепкой, чтобы Союз мог как либо сопротивляться тому и приходилось уже более получаса вяло и без охоты ковылять за тем. А ведь рядом шёл ещё и какой-то белогвардеец, который держал коммуниста за один локоть, в то время как РИ - за другой. Павел толком не сопротивляется, так как за тридцать минут попыток вырваться он успел получить и не слабый подзатыльник, и удар под дых, и хлопок по спине. Изо рта вырывался белёсый дымок и сам совет уже ни раз поскользнулся благодаря вялой походке. Успев слегка озябнуть, Союз, тем более, не слишком замёрз в ноябрьскую снежную погоду с температурой -20 градусов по цельсию, несмотря на то, что был одет лишь в белую рубаху с жилетом, тонкий шарф, тонкие штаны и чёрные сапоги. Борис шёл в привычном для себя плаще с пелериной, а солдат справа был одет в лёгкую шубку, ибо не имел такой же низкой температуры тела, чтобы не чувствовать мороз. Изначально коммуниста вообще вытолкали из дома под предлогом проверки того, насколько хорошо эта способность передалась наследственно, но недобро сверкающие глаза РИ насторожили его сразу же. Отец, что не свойственно ему обычно, сейчас распустил короткий высокий хвостик на затылке и Павлу предстояло лишь гадать, зачем. Его собственные волосы слегка топорщились и зачёсанная на бок чёлка растрепалась, залезая в глаза. Впереди маячит озеро и совета уже начинают мучить смутные сомнения о том, что он вернётся домой вообще, так как белогвардеец и Борис держат путь именно туда. Плохие надежды Союза оправдываются быстро, так как до покрытого льдом водоёма они доходят быстро. В этом году реки и озёра удивительно быстро замёрзли и лёд уже был достаточно плотным, но при хороших усилиях (коммунист проверял не так давно) его вполне можно проломить без использования шахтёрских приспособлений. Вот уже и все трое стоят на тревожно затрещавшей корке озера и Павел чувствует, что при сильном давлении они провалятся в воду, но отец и солдат идут осторожно и не быстро. Совету хватает времени, чтобы осмотреться и понять, что место безлюдное и находится посредине леса. Если этот сумасшедший захочет грохнуть сына, то избавиться от трупа будет слишком легко. Что РИ, чёрт возьми, задумал? Паника заметно нарастает, когда они приближаются к проруби прямоугольной формы, которая была чуть ли не в самом центре озера, дыхание Союза сбивается и он смотрит на Бориса непонимающе. Да, со слабой злостью и неприязнью, но их взгляды по отношению друг к другу давно наполнены негативными эмоциями. В глазах совета больше преобладают страх и быстро приходящее осознание происходящего. Проверка сопротивлению холоду? Неужели РИ собрался скинуть его в ледяную прорубь? Но почему в лесу, с дополнительной охраной и при этом силой притащив сына сюда? Монарх метающийся в панике взгляд сына отмечает лишь краем глаза, от чего слабо усмехается его испугу. Наслаждаться этими эмоциями Павла всегда было забавно. Он уже далеко не слабый запуганный ребёнок, а смелый юноша с виду лет пятнадцати, высокого роста и крепкого телосложения, храбро отслуживший в армии, но отец до сих пор превосходит его в силе. И в изощрённости наказаний и пыток. Остановившись возле проруби, что была в длину около двух метров и в ширину больше в два раза, чем в длину, Борис отпускает его и коммунист уже хочет рвануться в сторону или толкнуть недо-родителя, но ощущает сильный удар в поясницу. Выдохнув, он сразу же теряет равновесие, падая на колени. Белогвардеец резко срывает с него рубаху и Союз вздрагивает, рефлекторно обняв себя руками. Издав тихое недовольное шипение, он собирается развернуться и вскочить, забрав свою одежду назад, но сразу же получает толчок в грудь, из-за чего падает на спину, слегка проехавшись по льду. Это вызывает несильное жжение кожи и совет слабо бьётся головой об поверхность замёрзшей воды, ощущая, что в месте удара остаётся небольшая трещина. Солдат пользуется его секундным замешательством сразу и быстро сдёргивает с Павла сапоги, а после ловко расстёгивает ремень и откидывает штаны в сторону. Без одежды тот кажется совсем беззащитным, что совет понимает и сам, успев рывком перевернуться на бок и сесть на колени. Его пробивает слабая дрожь и большая паника, так как взгляд натыкается на РИ, который поднял льдину, что явно была вырезана как раз из места, где сейчас находилась прорубь и была точно такой же по размеру. Сильный рывок, последовавший после хвата за предплечье, заставляет Союза негромко вскрикнуть и, пошатнувшись, оказаться на ногах. Его толкают к проруби и он едва удерживается, чтобы не свалиться в ледяную воду. Коммунисту не столь холодно сейчас, но мороз обжигает так, как тёплая вода, температура которой стремится больше к кипятку. Вокруг головы летают облака белого пара из-за частого и напряжённого дыхания и Павел знает, насколько его губы трескаются. Не столь яркая и обычно бледная, как у отца, кожа сейчас наверняка посветлела сильнее, а колени, ступни, локти, пальцы, нос, щёки... Всё, к чему кровь приливает больше всего, слегка краснеет. Слыша усмешку за спиной, совет оборачивается на РИ, но сразу же получает удар в живот с ноги с такой силой, что воздух выходит из лёгких моментально, а он сам отлетает назад и жмурится, уже через секунду слыша громкий всплеск и мгновенно погружаясь в воду после этого. Уходит под воду Союз не настолько глубоко, но открыв глаза от обжигающей боли в груди - воздуха набрать не хватило времени, он практически не видит света. "Что такое?! Где прорубь?" - сразу же проносится в голове и коммунист оглядывается, в попытке найти освещение, видя где-то сверху едва заметные лучи, что по форме выглядят, как края той самой проруби. Осознание приходит практически мгновенно. РИ закрыл единственный проход. Выхода нет. Павел в панике быстро подплывает к поверхности льда, одним единственным рывком добравшись до него и упершись в холодную гладь ладонями. Впиваясь ногтями в лёд, он чувствует сильное жжение в руках, но терпит, так как держится за него, карабкаясь к краю, откуда исходило слабое свечение. Пальцы судорожно скоблят лёд, стараясь пробраться в стык между краями, но это не приводит ни к чему, а совет уже в скором времени начинает терять силы из-за холода замерзшей воды, рискуя обморозиться насмерть. Лёгкие жжёт всё сильнее и он уже едва-едва оставляет рот закрытым, при этом не вдыхая через нос. Союз чуть отплывает от проруби и снова упирается руками в лёд. Здесь он слишком крепок. Приходится отплыть чуть дальше, слабо давя на корку из замёрзшей воды. Только с третьего раза лёд оказывается достаточно тонким и коммунист сразу же упирается в него немеющими руками, со всей силы давя и работая ногами как можно быстрее, он слышит хруст, но различает его совсем с трудом, так как уши давно залила вода. Это слабо воодушевляет, хоть и даёт какую-то небольшую надежду, вот только сил уже практически нет. Лёгкие жжёт уже настолько сильно, что терпеть становится невозможно и рот открывается в попытке набрать воздуха, но ледяная вода сразу же заполняет его. Старания откашляться не приводят к успеху и Павел сопротивляется холоду и удушью уже на чистой жажде к жизни, но этого кажется мало. Кажется до тех пор, пока совет последним сильным рывком не выбивает лёд над собой. Две льдины разлетаются в разные стороны и одна из них чуть не падает обратно, но он успевает вынырнуть из воды, схватиться за край образовавшейся проруби, подтянуться и вывалиться на поверхность льда, судорожно откашливаясь и глубоко вдыхая. Всё тело ужасно болит от холода и пережитого напряжения, а грудную клетку обжигает с каждым вдохом. Союз лежит на боку, притянув к себе руки и ноги в позе эмбриона и слабо дрожит, по большей части от пережитых эмоций, но и частично от холода. Сейчас как никогда хочется вернуться к Британии, что так заботился о нём, но он дал себе клятву пройти через все унижения родного отца, чтобы в конце одержать победу... — Скинь его обратно в воду. — холодно и невозмутимо приказывает РИ белогвардейцу, что коммунист слышит отдалённо и словно откуда-то с глубины, так как уши всё ещё забиты жидкостью. Но даже так он прекрасно слышит удивлённый вздох солдата. — Господин генерал-фельдмаршал, право слова, так нельзя! — возмущённо выдаёт тот, слабо притопывая ногой и совет непонимающе жмурится, издавая тяжёлый хрип и негромкий судорожный кашель. — Он ведь сыном вам приходится и такие действия кощунственны! — Негоже вам, поручик, моё слово оспаривать, — спокойно отвечает Борис и слегка зажатая речь говорит о том, что он держит в зубах ленту, собирая собственные волосы в хвост. — сын он мне лишь кровно и звать так его - слишком большой чести удостаивать. Не теряйте головы из-за жалости к людям, она не приведёт вас к крупным заслугам. — Может и не стану в чинах я выше, но перед божьим судом представ, чист буду и прямой дорогой в рай отправлюсь! — фыркает белогвардеец и торопливым шагом подходит к Павлу, что уже медленно теряет сознание от боли и холода. Солдат осторожно садится рядом с коммунистом и берёт его за плечи, усаживая напротив себя. Тот пошатывается и приоткрывает совсем тяжёлые веки, под которыми скрывались покрасневшие глаза и человеку удаётся заметить, что у Союза уже совсем спали и свисают, едва держась, линзы. Странным было и то, что аккуратно подцепив их, белогвардеец лишь чуть ужаснулся виду усыпанных белёсыми пятнами зрачков, а потом откинул в сторону негодные теперь стекляшки. После солдат стянул со своих плеч полушубок и накинул его совету на плечи. — Господин генерал-фельдмаршал, прошу, хотя бы чуть о его здоровье попекитесь! Ведь сын ваш обязательно теперь болен будет в ближайшие два десятка суток. — Прошу не указывать, что с моим "сыном" делать мне, - закатывает РИ глаза, подходя к тем и внимательно следя за тем, как человек кутает Павла в полушубок. Когда белогвардеец заканчивает, он пренебрежительно отталкивает его в сторону и без осторожности берёт на руки коммуниста, подхватив под лопатки и сгиб ног. Жар, что исходит от того, Борис чувствует прекрасно благодаря собственной низкой температуре. Что ж, Союзу будет только больнее от этого, ведь из-за холода его тела повышение температуры ознаменует резкий перепад, обычно вызывающий боль, схожую с возвращением в тепло отмёрзших на улице конечностей. — Возвращение домой чтоб твоё было скорым, в армии болеющие лишь мешаются здоровым борцам. Совет в сознании уже держится слабо. Его бьёт слабая дрожь от боли и холода, а здравый рассудок едва-едва остаётся с ним. Глаза закрыты и рот приоткрыт, дыхание чуть напряжённое и резкое, на лбу выступает испарина. Павел лишь инстинктивно около минуты отталкивает РИ, чувствуя, что именно родной отец держит его на руках, но быстро выдыхается. Конечности слегка подрагивают, а ладони совсем слабо в лёгком бреду стараются сжимать на себе полушубок, натягивая его на плечи сильнее. У него будет лихорадка, Борис это понимает. Редко теперь удаётся увидеть сына в таком беспомощном состоянии, ведь тот уже подросток, а не ребёнок. До дома путь не столь далёк и РИ быстрым шагом направляется к своей усадьбе, изредка поглядывая на Союза, что теперь слабо прижимается к его груди. Это не надолго, но картина эта лишь немного кажется ему милой...