Every time a bell rings an angel gets his wings

Юнги почесал нос и снова неудержимо чихнул. Аллергия на мандарины, которые так вкусно пахнут и так и просят съесть их — очень плохая штука. Особенно под новый год. Хосок, в свою очередь, принял его чих за порыв сквозняка и раздраженно захлопнул форточку. Да, даже мандарины не помогли исправить его настроение. Мандарины, которые Юнги со своей аллергией минут двадцать выбирал в супермаркете, а потом пугал толпу бабушек, пытаясь незаметно протащить пакет. Не заплатив, конечно. Вообще, видеть плывущий по воздуху пакет очень странно. Но Юнги нельзя материализоваться слишком часто. Тем более, ангелы не пользуются деньгами, и ему наверняка бы не удалось вытащить пакет мандаринов незамеченным. И почему на Хосока не подействовали даже мандарины, появившиеся на столе сами по себе? Он должен сделать что-то хорошее, чтобы получить крылья. Но такой мелочи, как мандарины, недостаточно, а Хосок совсем не дает поводов для геройства. Живет себе спокойно, заботится о себе, правила дорожного движения соблюдает, с сомнительными компаниями не гуляет. И вот что делать ангелу, которому попался такой подопечный? Разве что когда-то в детстве, когда Хосоку было лет пять, он не дал ему утонуть в море, когда того унесло волной от родителей. Но, кажется, этого было недостаточно. Сейчас у Юнги тоже ничего не выйдет: он знает. Ну погрустит Хосок немного, подумает о том, что ему не с кем провести новогоднюю ночь, и даже родители его бросили, улетев отдыхать, посмотрит в окно и ляжет спать. Ничего интересного, и развеселить его вряд ли получится. Составить компанию Юнги нельзя. Наверное. Не появится же он сейчас прямо посреди комнаты и не предложит сходить в парк. Хосок тяжело вздохнул и встал из-за стола. Мандарины остались нетронутыми, и Юнги от досады даже сбросил один со стола. «Призраки, не иначе», — он уловил обрывок чужой мысли. То есть, появление мандаринов на столе его не смутило? Кажется, встреча с «призраками» уже не пугала Хосока. Юнги привык скучать с ним целыми днями и хоть иногда обращать его внимание на себя падающими вещами и выключающимся светом. Первое время Хосок по-настоящему пугался. Даже до крика доходило. Но еще в подростковом возрасте смирился. Ему же это что-то не делает хуже, значит, и волноваться не о чем. Юнги все это раздражало. Ну проведет новогоднюю ночь один, и что? В их стране это вообще не принято праздновать так широко, просто с семьей Хосока что-то не так. Вообще, он и сам привык таскать еду со стола и наблюдать за счастливой семьей, и сейчас даже тоже отчасти чувствовал слабую тоску. Но что он может сделать? Правильно, ничего. «… И с лососем», — прозвучало в голове голосом Хосока, и Юнги усмехнулся. Да, он умеет читать мысли. Но не выборочно. Просто иногда слышит обрывки, порой, очень странные, при том, что он не знает, о чем тот думает сейчас. Идею идти в магазин за лососем и снова пугать людей Юнги тут же отбросил. Хосок накинул куртку, снова вздохнув. Значит, собрался куда-то, очевидный вывод. Придется идти с ним. Вообще, Юнги совсем не хочется идти на холод. Погода противная, без снега и со слабым морозом. Совсем не создает новогоднее настроение. Пока Хосок собирался, он спустился вниз и обошел счастливых, смеющихся людей на улице. Все не одни, у всех есть компания. У всех полные пакеты еды и праздничных украшений. Кто-то спешит домой, кто-то просто гуляет. Он схватил декоративную еловую веточку, висящую на входе в какое-то кафе, и повертел ее в руках. Все равно, в праздничной суматохе никто не заметит летающую ветку. Может, Хосоку елку где-нибудь стащить? Рискованно. Но вдруг это сойдет за героизм, и он все же услышит заветный звон? И почувствует… Или не почувствует, он никого не расспрашивал, каково это, первый раз получать крылья. Он только знает про звон колокольчика. Приметив красивое, уже украшенное дерево, он схватил его и быстро скрылся за углом какого-то здания. — Мам, елка полетела! Я видела! — маленькая девочка с порозовевшими от мороза щеками радостно запрыгала, — Она к кому-то в дом полетела, да?! — Да… Наверное, — мысленно ответил Юнги, и удобнее перехватил ствол. «Холодно тут, наверху…» — пронеслось в голове, и Юнги тут же понял, что Хосок ушел на крышу. Зачем ему туда так поздно и в такую погоду? Сидел бы себе дома, мандарины ел… Но мысли Хосока никак не хотели открываться дальше, и он поспешил наверх. Хосок стоял, оперевшись на перила, закутавшись теплее в безразмерную куртку, и думал о чем-то своем. Открыл было телефон, чтобы набрать номер сестры, но тут же вернул его обратно в карман. Сестра была где-то с друзьями в Кванджу, судя по тому что видел в голове Юнги. Юнги слишком поздно понял, что щекочет макушкой ели его затылок. Крик Хосока заставил его инстинктивно дернуть его на себя. Мало ли, вдруг упал бы назад от неожиданности, и все, не видать Юнги ни крыльев, ни Хосока. Спохватившись, он тут же материализовался. Ему просто больше ничего не оставалось. — Ты кто?! Тебя тут не было секунду назад! Поворачиваюсь, а там елка летает! — Хосок отпрыгнул, глядя на него огромными от испуга глазами, и попятился в противоположную от края сторону. — Я? Я тут это… Поможешь елку поставить? — На крыше? — Хосок был все таким же ошарашенным, и Юнги прекрасно его понимал. Не каждый новый год случается чудо. — Нет, лучше дома. Ты не против? У тебя нет елки, вообще ничего нет, я тебе мандаринов принес… — Юнги примирительно развел руками. — Это ты был? Ты кто? — Мин Юнги, приятно познакомиться, — он протянул руку, стараясь не уронить сжатую коленями елку, — Я тебя знаю. — А я тебя нет… — Хосок недоверчиво присмотрелся. Он явно забыл надеть линзы, раз так сильно щурился. — Знаешь, я тот самый, — Юнги подмигнул, — Призрак, мандаринами кидаюсь, светом играю, посуду тебе иногда мою. — Это… То есть это… — у Хосока аж челюсть опустилась, — Ты не призрак? И не моя больная фантазия? — Нет. Я ангел второго класса. Твой ангел. Вот так. Раскрываться, так полностью. Все равно потом влетит от руководства. — Мой?.. Ангел? А крылья где? — Давно были бы, если бы ты не был таким осмотрительным, — пробурчал под нос Юнги, — Что из еды хочешь? Будем праздновать, некогда уже возиться, час до полуночи. Он щелкнул пальцами перед удивленным лицом зависшего от таких предложений Хосока и рассмеялся. Через полчаса Юнги резал курицу на столе, которую кое-как украл из какого-то ресторана поблизости. Достал бутылку какого-то напитка, который показался ему очень противным, поставил елку в пустой цветочный горшок, зажег свечи и отряхнул руки. — Готово. Прошу за стол, — он позвал Хосока на кухню, — Курица, этот самый твой, как его, спрайт, ну и свечки. — И где ты это достал? — пробормотал Хосок, не веря своим глазам. «Мне нужно больше спать, определеннно…» — Нормально ты спишь, не выдумывай, — прервал Юнги, а Хосок, кажется, не удивился чтению мыслей, — Сейчас поедим, полуночи дождемся и пойдем смотреть фейерверки. Чего застыл, садись. -…Спасибо, — Хосок неловко плюхнуся на стул, не отрывая взгляда от стола, — То есть, ты всегда со мной был? — Всегда, — Юнги кивнул, — С рождения. А ты мне не давал поводов помочь тебе. — С учебой бы помог, спросил бы хоть! — Это не то, я должен спасать тебя. — И от чего ты спас меня сегодня? — Ты не собирался прыгать? — Если ты знаешь меня, то, очевидно, нет. Ты же мысли читаешь, чего спрашиваешь? — Хосок, кажется, повеселел, и отломил себе большой кусок. — Не все читаю, только выборочно. — И что, например? — Ты что-то про лосось думал недавно. После я слышал, что тебе холодно, и что ты должен спать больше. — Лосось? — Хосок удивленно вскинул брови, — А, помню. Мама всегда бутерброды вкусные делала. С лососем… — он снова погрустнел. — Мне за лососем сходить? — Сиди уж, ангел. Ешь тоже, я один это не съем. — Угу… — Юнги потянулся к курице, — Почему ты так сразу поверил мне? — Я привык уже, наверное, что вокруг что-то странное всегда происходит, — он пожал плечами, — И я же не говорю, что у меня все в порядке с головой. — Все у тебя в порядке. Значит, ты не собирался прыгать, и крыльев мне не видать… — Юнги вздохнул, — Но я все равно заставлю тебя радоваться сегодня. Как-нибудь. — Они тебе так нужны? — Что? — Крылья. — Да, они нужны мне, чтобы я стал на ранг выше. — А что тогда будет? Юнги задумался. А действительно, что? Он просто будет выше. Просто с крыльями. — Ну… Летать буду, как нормальный ангел, красивые крылья будут. — Ты и без крыльев красивый, — Хосок наконец улыбнулся с набитыми щеками, — Ты покраснел! — И что? У ангелов считается, что некрасивый, — пробормотал Юнги, мечтая провалиться сквозь землю. Еще чего, пусть Хосок перед ним краснеет, а не наоборот. — Ты на котика похож, которому за ушком почесали, — он рассмеялся. — И ни на кого я не похож… Юнги вдруг стало легче. Он почувствовал, что Хосок наконец расслабляется и от него исходит привычная теплая энергия. — Десять минут до полуночи, — он взглянул на часы, — Вечер спасен? — Сделай что-нибудь волшебное, тогда точно будет, — он подмигнул, — Ты же ангел. — Летающей елки мало? — Юнги обреченно вздохнул, — Ну ладно. Юнги ангел, просто очень ленивый. Может, крыльев у него нет вовсе не из-за Хосока, а из-за лени. Он пристально уставился на елку, провода от которой выдрал с корнем, так, что гирлянда восстановлению не подлежала. Несколько секунд, и огоньки снова замерцали. — Вааа, — Хосок с каким-то детским восторгом уставился на него, — Спасибо! — Я украл елку для тебя. Какая-то девочка заметила и начала кричать, что елка летает, я убежал. — Ты так хотел порадовать меня? — глаза Хосока снова блестели. Вообще, ему очень легко вернуть хорошее настроение. И Юнги постоянно этим пользовался. — Хотел, — Юнги кивнул, — Получилось? — Конечно! А можно тебя потрогать? — взгляд Хосока загорелся любопытством, — Ты красивый такой, настоящий ангел! — Да обычный я… И на ощупь как человек, ничего такого. Хосок уже тянулся к нему с объятьями. — Ну не надо вот этого вот вашего человеческого… — он громко выдохнул, когда почувствовал теплое дыхание в шею и такие же теплые руки сквозь ткань рубашки, — А ты теплее, чем я, оказывается… Он только что понял, что ни разу не прикасался к нему за все эти годы. — Ты так ходил по улице? В рубашке? Ты совсем что ли? Не думаю, что ангелы не болеют! — Я не мерзну, — пробормотал Юнги, — Стой! — он задержал Хосока, когда тот попытался отстраниться, — Ты теплый… — А сам говоришь, что не мерзнешь, — Хосок засмеялся, и Юнги почувствовал вибрацию. Юнги ни разу не обнимался. По крайней мере, за всю свою жизнь в роли ангела. И, кажется, если раньше он не понимал эти вечные порывы своего подопечного прилипать к кому попало, теперь ему нравилось. Он положил подбородок на его плечо и довольно прикрыл глаза. Люди теплее ангелов, определенно. — Полночь, — он лениво взглянул на маленький экран телевизора, звук которого был на минимуме, — Вы там желания обычно загадываете, да? — Уже загадал, сбылось, — Хосок потрепал его волосы, — Ты тоже загадай. — Угу… — Юнги, конечно, подумал про крылья, уже, правда, не настолько уверенный в их нужности, — В смысле сбылось? — Ну ты же не исчез. Гулять? — Гулять. Юнги, кажется, отморозил руки, пока они ходили кругами, смотря в небо на разноцветные фейерверки. Ну, это Хосок смотрел на фейерверки, а Юнги наслаждался счастливой улыбкой, которой смог добиться сам. — У тебя пар изо рта не идет! — Хосок крепче замотал его в свой шарф, — А ты еще в рубашке ходил! У меня нет вторых перчаток, давай руки сюда! — он перехватил ледяную руку Юнги своими и засунул в карман, быстро согревая, — Потом вторую погрею. Юнги довольно выдохнул. Тепло. И куртка у Хосока теплая, хотя и осенняя, как он сказал. И сам Хосок теплый, совсем не как он. Он не понял, откуда у него в руках появился стакан горячего глинтвейна, и довольно вдохнул пряный запах. — Хорошо-то как, хоть и снега нет, — Хосок не переставал улыбаться, — Спасибо! — Я не умею вызывать снег. С крыльями смог бы. — Ты сказал, что тебе нужно спасти меня. Ты спас этот вечер, это уже много значит! — Я знаю. — Эй, смотри в камеру, — Хосок вдруг включил телефон и приобнял его, — Хочу запомнить это! — Мне нельзя фотографироваться, это… — Я никому не покажу. Честно. И Юнги расслабился. Позволил Хосоку сделать море селфи по пути домой, и даже сам взял инициативу в свои руки. — Ты же не исчезнешь пока? — Если хочешь, вообще все время буду видимым, — Юнги укутался в шарф, хотя они уже были на пороге квартиры. Он покорно дождался Хосока из душа, лежа на диване, и улыбнулся, когда тот снова обнял его. Все же, люди очень теплые. — Давай немного посмотрим на гирлянду, и спать. Спасибо за этот вечер, — Юнги довольно откинул голову, когда тонкие теплые пальцы взъерошили его волосы, — Ну точно, котик. Юнги улыбнулся, обнимая его поперек груди. — Ну хоть что-то от меня хорошее, ангел я так себе, если честно. — Лучше не бывает, — Хосок продолжил гладить светлые волосы, устроившись поудобнее и наблюдая за огоньками, успокаивающе мерцающими в темноте. Минут через двадцать он уже почти задремал. Юнги же заснул почти сразу же, вымотанный таким количеством работы за день. Хосок приоткрыл глаза, услышав где-то поблизости тихий звон колокольчика. В голове почему-то всплыла легенда из детства о том, что когда звенит колокольчик, ангел получает свои крылья. И тут же замер. Потому что вдруг почувствовал под рукой что-то мягкое и гладкое. У него перехватило дыхание от красивых, огромных белых крыльев, мерцающих в такт огонькам, будто усыпанных мелкими блестками. Он завороженно погладил их самыми кончиками пальцев, а затем чуть смелее погрузил их в перья. Юнги даже не заворочался, лишь слабо сморщил нос. Он слишком много работал сегодня. — Вот и твой подарок, — тихо прошептал Хосок, убирая светлую прядь со лба, и просто прижал его крепче. Он знает: утром Юнги не исчезнет, поэтому спокойно прикрывает глаза. Юнги подарил ему настоящее чудо в волшебную ночь.