Часть 1
29 декабря 2018 г., 21:57
В морском царстве Аритрея всегда была мирная и уютная обстановка. Жители часто устраивали шумные праздники и гулянки, собираясь на главной площади. Громкая музыка, льющаяся по всем улицам, заводные танцы, собиравшие жителей в длинную колею, тянувшуюся вплоть до другого района города, что в королевском дворе и даже во дворце были слышны гул и смех от происходящего в городе празднества. Русалы и русалки, морские обитатели — все они кружили в танцах и пели песни, которые после ещё долго распевал весь город за работой. Маленький принц, которому не разрешалось, будучи несовершеннолетним, показываться поданным, стоя у окна, завороженно наблюдал за мерцающими вдалеке огоньками. Праздник окутывал весь город, и жители просто не могли не присоединиться к общему веселью. А сегодня у принца шестнадцатый день рождения, он все ещё недостаточно взрослый, но Король отпустил сына в город, конечно же, не без присмотра дворецкого, который будущего правителя воспитывал с пелёнок, заменяя всех нянек, и покойную мать.
Королева была сильной и такой доброй, подданные очень любили её, простая душой и тёплая в общении она всегда своим присутствием скрашивала и без того яркие праздники. С Королём они были поистине прекрасной парой, и появления кронпринца ждали с нетерпением. Вечерами Король, уставший после трудного и загруженного дня, сидел в королевских покоях у перламутрового хвоста супруги, прижавшись ухом к округлому животу, и слушал, слушал, слушал каждое движение маленького русала, который часто двигал своим маленьким хвостом. Королева даже шутила, что их малышу уже не терпится опробовать свой хвост, развивая огромную скорость и прорывая этим водную толщу. Однако при родах Королева погибла, малыш родился крепкий, каким и должен быть наследный принц, но за счёт жизни своей матери. Всё королевство оплакивало её уход, и, кажется, вся морская природа замерла в смертной тоске, шумный город утих на три года, пока принц рос и потихоньку начинал плавать под присмотром дворецкого Намджуна, которого видел на дню раз шесть, просыпаясь и засыпая. Намджун уважительно относился к Королеве, она была близка ему, словно родная сестра, и маленький принц так напоминал ему эту прекрасную русалку, своими иссиня-чёрными волосами и глубокими агатовыми глазами. Отец не участвовал в воспитании сына, даже не захаживая в детскую, он полностью оставлял его на попечение дворецкого, с головой уходя в дела. Но именно по приказу Короля кронпринца не выпускали за пределы королевского двора, так как отец боялся потерять и единственного сына.
Чонгук плывёт так быстро, что только и видать мелькающий хвост цвета аметиста, он с нескрываемым любопытством поглощает всё происходящее вокруг: разноцветные флажки, гирлянды, плакаты — этот день полностью принадлежит ему. Подданные ликуют и кричат дружно поздравления, вызывая яркую улыбку у русала. Дворецкий отпустил его на самостоятельную прогулку, так как не смог устоять перед тёмными глубокими глазами полными мольбы, такие же глаза строила его мать, и Намджун всегда ломался, соглашаясь на всё, чтобы она не попросила. Он прикрылся тем, что у него есть в городе дела, но назначил время и место встречи, так как, вернувшись поодиночке во дворец, что ему, что принцу влетит от Короля. Дворецкому, конечно же, достанется больше. Засмотревшись на фонтан на площади, принц резко замирает, поглощённый красотой сооружения: белокаменные дельфины везут позолоченную карету, а в ней великий Бог морей и океанов Посейдон с трезубцем в руках, украшенный драгоценными камнями. В него врезается торопившийся куда-то рыжеволосый русал, из рук которого тут же выпадают книги, и уплывают бумаги. Русал трёт ушибленный лоб, ругаясь себе под нос, а когда узнает принца, которого видел только раз три года назад, в карете, что мчали дельфины в другое королевство на бал, теряет дар речи и через секунду начинает засыпать извинениями. Чонгук открыто смеётся и начинает собирать листы, что скоро расплывутся по всей площади, и книги, а потом возвращается к замершему рыжику и протягивает его вещи. Тот благодарит и кланяется, от чего Чонгук улыбается ещё шире.
— Как тебя зовут? — произносит он, когда рыжеволосый складывает бумаги по порядку.
— Чимин. Ваше Высочество… — почти заикаясь, отвечает русал.
— Просто Чонгук. Кажется, ты старше меня?
— Да, на два года.
— Тогда я могу звать тебя «хён»? — у принца загорелись глаза.
Он всегда мечтал иметь старшего брата, чтобы ему было с кем играть и на кого ровняться, когда пришло бы время. Отца он видел только тогда, когда они садились вместе в карету и отправлялись по делам, даже чтобы сообщить о том, что принц едет в другое королевство, чтобы познакомиться с юной принцессой, Король прислал слугу.
Чимин неуверенно кивает. Где это видано, чтобы принц называл какого-то простого русала, что старше наследника, «хёном»? Чонгук увязался за ним, они переговаривались по дороге, и чем больше они проводили времени вместе, тем больше рыжик чувствовал себя спокойнее рядом с кронпринцем. Выяснилось, что Чимин был сиротой, родители не хотели его и оставили в переулке, а сами скрылись, его подобрал лекарь из небольшого городка достаточно далеко отсюда. Принца удивляло, что русал так легко говорил об этом, не переживая из-за этого ни одной частичкой души. Он рассказывал с такой тёплой улыбкой о лекаре, воспитавшего и заботящегося о нём всё его детство. Они приплыли в небольшой дом, Чимин положил книги на стол, а Чонгук внимательно рассматривал травы, развешанные на верёвках, и различные баночки с разными по цвету настойками.
— Это «Сонотворка» — чай, способствующий крепкому сну и избавляющий от бессонницы, — произносит Чимин, краем глаза замечая, как принц крутит в руке небольшую бутылочку с зелёно-коричневой жидкостью.
— А это? — в руке у наследника появляется маленькая баночка с красной мазью.
— «Жгучка». Ей натирают болезненные точки, мазь нагревает кожу, пробираясь внутрь, и ослабляет боль, а после длительного применения вылечивает её. А красная она из-за добавления пластинчатого целебного коралла, за которыми мне нужно будет отправиться в Южную долину по просьбе старика.
Чонгука мысль выйти за пределы города цепляет, и поэтому, забывая о проводившемся в городе празднике в его честь, он просит поплыть туда с ним. Чимин соглашается, компания принца приятна, да и одному в тех тихих местах ему очень скучно. Плыть за кораллами нужно к рифу, находящемуся на краю долины, после которой была не очень глубокая впадина, а за ней долина камней и водоворотов, что Чимину было немного страшно там, ведь ходили жуткие легенды о тех местах. Русал рассказывал многое о травах, по дороге тыкая в ту или иную травку пальцем и рассказывая для чего она используется. Чонгук называет Чимина травником, а тот смущённо отвечает, что всё ещё учится, и вновь рассказывает о наставнике, называя его так с большим уважением и любовью. В долине тёплые воды и много красивых растений и кораллов, будь у него кисть и холст он бы запечатлел эти прекрасные пейзажи (умел бы он ещё рисовать), а после повесил бы в главном холле дворца, так как та пустая стена выглядит скучно и угрюмо, там раньше висел портрет Королевы, что сейчас покоится на стене в королевских покоях, Чонгук, конечно же, этого не знает и лица своей матери не видел никогда. Чимин подплывает к рифу и, пробираясь сквозь кораллы, оказывается в небольшой пещере, принц следует за ним, чуть цепляясь рукой за острый край.
— Осторожно! — русал вытаскивает из своей самодельной сумки какую-то жидкость, обрабатывая небольшую ранку, та щиплет сильно, от чего принц шипит и стискивает зубы, а потом рыжик перематывает место ранения широкой водорослью. — Вещество, которое содержит риф, ядовито без правильной обработки. Оно не смертельно, но могут быть неприятные последствия.
И уплывает вглубь. На ярусе чуть ниже пещера подсвечивается блёклым светом кристаллов, уходя в самый низ на много метров. Чонгук так и выдыхает восторженное «ого», его тёмные глаза блестят от кристаллов, он касается одного пальцем и тут же отдёргивает руку — обжёгся, а Чимин смеётся над принцем. Знал негодник. Они резвятся недолго в пещере, прячась друг от друга в разных проходах, пока Чонгук не ловит его за хвост и подтягивает к себе, нападая с щекоткой. Рыжик смеётся, отбиваясь от принца, и отплывает от него, говоря, что хватит дурачиться и пора уже за работу. Он вытаскивает из сумки небольшой раскладной нож из кости рыбы-меч и заплывает в пещерную комнату, выискивая нужные кораллы, и начинает срезать их, собирая в сумку. Принц не мешает его работе, продолжая с интересом рассматривать пещеру, разноцветные кристаллы и камушки, а потом находит нечто неизвестное ему, плывёт по следу блестящих «солнышек» и выплывает в большую пещерную комнату с выходом наверх, в середине огромное деревянное обветшавшее сооружение, а вокруг него этих «солнышек» ещё очень-очень много. Он рассматривает вещи, которые никогда не видел в подводном мире, поднимая одно «солнышко» и ловя им лучик проникающего солнца.
— Это монеты из верхнего мира, а вот эта огромная штука называется корабль, — неожиданно раздавшийся рядом голос Чимина немного пугает, заставляя принца вздрогнуть и чуть отплыть.
Рыжик улыбается мило и поднимает с пола стёклышко, в котором отражается он сам.
— А это зеркало, вроде наших ракушек, перед которыми ты сидишь утром, пока ваши королевские парикмахеры делают причёску.
Чонгук берёт протянутое стёклышко, рассматривая своё отражение, крутит его, засматриваясь на золотые узоры на обратной стороне. «королевская печать». Принц в изумлении приподнимает брови, смотря на рыжика, и во взгляде его читается вопрос: «Откуда ты столько знаешь»? Они недолго плавают вокруг судна, рассматривая вещи и поднимая что-нибудь зацепившее взгляд, потом заплывают в сам корабль. Чимин рассказывает ему, что много странствовал с наставником, пока они не остановились в Аритрее.
Чимин застревает в одной из кают, по оставшимся вещам было понятно, что значимой персоны, пока он рассматривает побрякушки, выцепив взглядом красивый кулон, Чонгук уплывает ниже, внимательно изучая всё вокруг. Внизу у корабля была дырка, и принц готов поклясться, что заметил резкое движение, будто кто-то не желал быть замеченным. С каждым приближением принц чувствует острее присутствие кого-то, когда он уже почти достигает цели, его зовёт русал, говоря, что нужно уже возвращаться, и, бросив напоследок взгляд на дыру, спешит за новым другом. Он уверен, что уже может его так назвать.
Оказавшись в долине, принц с ужасом осознаёт, что уже заметно стемнело. Намджун! Они должны были встретится с ним около часа назад. Отец ему голову открутит! Хватая Чимина за руку, Чонгук развивает бешеную скорость, по дороге, как можно, короче объясняя ситуацию. И рыжик тоже начинает волноваться, он ведь увёл принца за пределы города, а если про это прочухает ещё и наставник, Чимину не поздоровиться. Хотя его милый старик максимум одарит подзатыльником, а вот гнева Короля он жуть как боится.
В городе их обоих тут же ловит поднятая на уши королевская стража, двух юнцов за уши тащат во дворец. Король отдал приказ доставить кронпринца любым способом — даже таким. Оказавшись в тронном зале, Чонгук шипит и трёт покрасневшее ухо, бросая обиженный взгляд на стоящую сзади стражу. Вот коронуют меня, всех вас поувольняю! Король в бешенстве, он не сразу замечает прибывшего сына, плавая у трона из стороны в сторону. Недалеко от него завис Намджун, боясь поднять на Короля взгляд.
— Ваше Высочество, — произносит дворецкий, замечая принца. Он окидывает изучающим взглядом притихшего рыжеволосого, что за Чонгуком прячется. Принцу, конечно, достанется, но рыжику в наказание от Короля грозят минимум работы по городу.
Король переводит злой взгляд на принца, тот отвечает похожим взглядом, только вместо злости недовольство: брови, сведённые к переносице, и чуть надутые губы.
— Где, по-твоему, должен находиться кронпринц во время праздника в его честь?! На самом празднике, а не слоняться непонятно где, с этим травником!
Чимин жмётся к спине Чонгука, в поисках спасения, от чего Король гневается ещё сильнее, приказывая страже вывести этого наглеца за пределы тронного зала — и до него очередь дойдёт. Но принц преграждает им путь, закрывая рыжика собой, и рычит: «Только троньте».
— Из своих покоев неделю не выйдешь! А лекарю прикажу нагрузить работой травника так, что дышать будет некогда!
Принц, прикрывая Чимина, покидает зал, хлопнув дверью, и, несмотря на приказ Короля, провожает друга до ворот. Они сочувственно смотрят друг на друга и пожимают руки.
— Прости, что так вышло. Отец никогда меня не понимал, — не громко говорит Чонгук, чтобы стража, следующая по пятам, не услышала.
— Ничего. Старик, конечно, не обрадуется такому, но он быстро отойдёт, уже после говоря, что подружиться с принцем — круто. А как ты? — так же отвечает ему рыжик.
— Будто меня впервые запирают в своей комнате, уже много раз сбегал, — улыбается и подмигивает.
Оба смеются и после прощаются, уплывая в разные стороны.
Давящая напряжённая атмосфера повисла в тронном зале, Король сидит на высоком троне в виде ракушки, переливающийся лазурной синевой с крупным рубином в золотой оправе наверху. Он задумчиво смотрит в одну точку, то и дело сжимая подлокотники и царапая их ногтями, что на идеально полированной поверхности образуются полосы. Дворецкий всё так же находиться в одном помещении с Королём, искоса наблюдая за серьёзным выражением лица. В защиту принца хочется сказать пару слов, ведь Намджун всегда был связующим звеном отца и сына, так как после смерти Королевы Король кронпринца сторонился, в частности из-за того, что сын уж слишком сильно напоминал ему о покойной супруге.
— Ваше Величество, не серчайте. Принц очень юн, во дворце нет никого его возраста, а за всю свою жизнь он впервые выбрался в город и нашёл себе друга, — прерывает раздумья Короля Намджун.
— Однако, это не значит, что он должен заводить дружбу с каким-то травником, и уж точно не шататься непонятно где в одиночку, — кидает злой взгляд на дворецкого Король и тут же смягчается, вздыхая, — Весь в свою мать.
Король хоть и злится, но с дворецким согласен. Слишком долго он старался удержать сына в пределах дворца, он не такой, как он, он как Королева, которой всегда нужно было быть среди своих поданных. Однако сына из его покоев он выпускать раньше назначенного срока не намерен, отец пока не в силах принять тот факт, что принц плавал один куда-то за пределы города.
✧ ✧ ✧
Чонгук послушно сидит во дворце четыре дня, а когда слышит разговор служек о том, что Король отбывает по делам на неделю, покидает свои покои среди ночи, оставаясь незамеченным. Он плывёт по тихим ночным улицам, воровато озираясь по сторонам, за ним не должно быть хвоста, то место, куда он направляется, должно остаться их с Чимином тайной. Принц сначала хотел позвать с собой травника, но решил не беспокоить его, в отличие от него рыжик не ослушается своего наставника. Впереди уже виднеется риф, русал сбавляет скорость и аккуратно пробирается в пещеру. Внутри всё также сияют кристаллы, он находит нужный коридор и выплывает в пещерную комнату с кораблем. Воистину впечатляющее сооружение, плавая по каютам и рассматривая вещи, он вновь уплывает вниз, находя ту самую дырку, куда хотел сплавать в прошлый раз. Уверенности поубавилось, но любопытство одолевает его, и принц потихоньку плывёт туда. А там никаких страшных чудищ и ужасающих растений, всего лишь проход в пещеру, освещённую жёлто-зелёными кристаллами, он плывёт по коридору и находит выход. Другая сторона рифа — запретная сторона, сюда не плавали жители Аритреи уже сотни лет, а чтобы отпугнуть от этих мест любопытную молодёжь придумали вселяющие страх легенды. Однако принц не боится всех тех страшилок, которые рассказывал ему в детстве дворецкий, и продолжает свой путь. Камни, очень много камней разных форм и размеров, и ни одной тебе травинки, ни ракушки, ни самого маленького коралла. Тут и делать то нечего, так и зачем запрещать плавать сюда? Чонгук цокает языком и решает вернуться, когда краем глаза замечает поблёскивающий камушек. Он берёт его в руки и внимательно рассматривает: без острых краёв, идеально гладкий и прозрачный, что через него видно всё, только в лазурных оттенках, к камню приделана тонкая водоросль, порванная в одном месте. Кажется, это был чей-то кулон. Внезапно вокруг него появляется чёрная вязкая жижа, она окутывает полностью, попадая в глаза, в нос и в рот, и мешает не только видеть, но и дышать, а из руки кто-то пытается вырвать кулон, но Чонгук держит крепко и, закрыв свободной ладонью часть лица, быстро выплывает из облака черноты. Оно постепенно расходится, и оттуда виднеется синеволосая макушка. Это… Эээ… Осьминог? Когда последняя чернота исчезает, русал видит недовольное юношеское лицо, а вместо привычного хвоста иссиня-фиолетовые щупальца, он скрещивает руки на груди, на пальцах правой руки два золотых кольца, а на левой красуется жемчужный браслет. — Отдай кулон и уходи, — говорит он немного хриплым холодным голосом. — Кто ты? — спрашивает принц, так и не приближаясь. Осьминог вздыхает, он никогда не любил разговаривать с кем-то, тем более с русалками, они все зазнавшиеся и избалованные, всегда живущие в комфорте и не знающие проблем. Он поправляет свои синие волосы, сам подплывает к русалу почти вплотную и окружает его щупальцами, блокируя пути к отступлению. — Имеет значение? Просто отдай и не возвращайся сюда, для таких, как ты, и придумали легенды, чтобы никто не заплывал за риф. Глаза его переливаются рубиновыми оттенками, Чонгук заворожённый ими, обхватывает его лицо ладонями, заглядывая вглубь и доставая до сердца. Осьминог тушуется и отплывает от принца, прикрывая чуть порозовевшие щёки ладонью. Он не видел русалок так близко, и уж тем более никогда не прикасался к ним, и они к нему, остывшее когда-то давно сердце не знало таких трепетных чувств, а сейчас бешено забилось от прикосновения этого русала. Принц, осознавая свой поступок, сам алеет щеками и отводит взгляд, бросая тихое «прости». Они с минуту молчат, смотря кто куда, а потом Чонгук отдаёт ему кулон, собираясь уплывать. — Юнги. — Что? — Меня зовут Юнги. Осьминог вновь бросает в воду какой-то шарик, что тут же взрывается, а когда облако расходится, принц остаётся один среди унылых камней.✧ ✧ ✧
Естественно о случившемся никто не узнает, Чонгук вернулся домой до рассвета и без лишнего внимания проник в свои покои. Отсидев положенный срок, он выплывает за пределы дворца, на этот раз один, принц очень удивился и обрадовался, когда Намджун сказал, что отец решил отпустить его в город без присмотра кого-либо. Кронпринц плывёт к рыжику, он ужасно соскучился по этому милому и забавному русалу, и когда тот открывает дверь, стискивает его в объятьях. Лекарь отправляет их на сбор ингредиентов для нового лечебного средства и, взяв по сумке, они направляются в долину. — Серьёзно?! Ох, Чонгук, вот влетит тебе от Короля, если он узнает, что ты плавал за риф! Это же опасно! — с тревогой в голосе произносит Чимин, когда они болтают в перерыве от работы. — Ничего там опасного нет, — хмыкает кронпринц, вращая в руке складной ножичек, — Простые камни вокруг и ужасная тоска-а-а. Рыжик только фыркает, продолжая свою работу молча, а Чонгук и не пристаёт, погружаясь в мысли. Осьминог. Нет. Юнги. Он всё чаще пробирается в голову и является во снах. Почему он живёт там? Есть ли такие же, как он? Или он один в тех местах? Столько вопросов, а ответить на них может только сам синеволосый. Про Юнги принц решает не говорить другу, Чимин не оценит его нового знакомого незнакомца. Русал точно уверен, что за рифом опасно, а слушать о том, что осьминог может оказаться каким-нибудь злым колдуном — совершенно не хочется. Работа затягивается, они долго охотятся за последним ингредиентом, шустрая красная рыбка, яд которой необходим для целебного зелья. Чонгук зависает на мгновение, почувствовав присутствие кого-то, и осматривается в поисках. — Ты плывёшь? — спрашивает рыжик, замечая остановившегося принца. — Да, плыви, я догоню. Стоило золотистому хвосту исчезнуть в коридоре, принц уплывает на нижний ярус и прячется за огромным оранжевым кораллом. Тот самый Юнги в сопровождении чёрного ската манты собирает ракушки жемчужницы, негромко разговаривая со своим спутником. Скат внезапно поворачивается в сторону Чонгука, тот тут же скрывается за кораллом, Юнги отслеживает движение питомца и, убрав последнюю ракушку в сумку, быстро уплывает. Чимин злится и щёлкает Чонгука по лбу, он уже давно ждёт его, присев на камень, заметил, что за ним никто не плывёт. Принц извиняется, опуская голову, а рыжик только вздыхает тяжело.✧ ✧ ✧
Дни во дворце тянуться ужасно долго, идёт подготовка к балу, на который должна приехать «невеста» Чонгука. Так себе на самом деле невеста, русалка младше кронпринца на несколько лет, а ещё у неё очень противный характер. Он задумчиво смотрит в окно, наблюдая за прибывающими гостями, Чимин тоже здесь, так как Чонгук почти поругался с отцом, пока просил разрешить травнику присутствовать на балу. Рыжик с интересом разглядывал картины с портретами предыдущих правителей и их семей, его глаза поблёскивали от восторга, он не был во дворце дальше тронного зала, а тут он уже в покоях принца лазает в его огромном шкафу и рассматривает вещи. Король решил пригласить всех желающих на бал, раз его сыну комфортно с поданными, а знать он на дух не переносит, то пусть этот день принесёт ему радость. В конце концов, бал в честь его девятнадцатилетия, а, значит, ещё чуть-чуть и коронация. Чонгук предпочёл бы и дальше остаться принцем, и не иметь ничего общего с королевскими делами — всегда шумно и геморно. Он за три года настолько привык к рыжику, его шуткам, голосу, забавному смеху и милой мордашке, что даже думать не хочется о том, что через год или меньше, они будут видеться реже, если у них вообще это будет получаться. — Хэй, Ваше Высочество, чего нос повесил? — шутливое обращение заставляет чуть улыбнуться. Принц оборачивается на голос рыжика в королевском тряпье и различными блестящими побрякушками, Чимин тут же начинает позировать, будто его рисует художник, демонстрируя свой наряд. — Тебе идёт. Может, вместо меня пойдёшь на бал? — смеясь, произносит Чонгук. — Боюсь, не сойду за персону голубых кровей, — улыбается, подплывая к другу. — Так и чего ты не весел? Я тебя не узнаю в последнее время, такой задумчивый. На днях пока собирали кораллы, ты чуть не врезался в камень. Это как так надо было уплыть в мысли, чтобы не заметить впереди такую глыбу? С лица исчезает улыбка, и кронпринц отводит взгляд, потирая переносицу. Он негромко начинает рассказывать о той ночи, когда уплыл из дворца, вновь и в этот раз не скрывая ничего. То ли Чонгук стал невнимательным и потерял свою связь с океаном, то ли это Юнги стал скрываться слишком хорошо, не показываясь на глаза совсем. Чимин слушает внимательно и молчит, думая, что у его друга не просто интерес к этому осьминогу, а нечто большее, скрытое, о чём принц сам пока что не догадывается. Становится понятно сразу всё, и своей историей Чонгук разом отвечает на все вопросы рыжика. Чимин не успевает ничего ответить, после завершения рассказа, в покои является Намджун и говорит, что пора. Пора Чонгуку занять своё место, встать во главе всей этой шумной знати, забывая о своём чудесном детстве. Гости громко скандируют, приветствуя появившегося принца, за ним Намджун и Чимин. Рыжик показывает большие пальцы вверх в поддержку другу и тыкает пальцами в уголки своих губ, приподнимая их. Кронпринц совершенно не хочет улыбаться, но кивает другу и плывёт к отцу, занимая рядом своё место, пока Король произносит речь и после объявляет о начале бала. Долгие часы музыки и танцев вперемешку с говором гостей, от которых начинает болеть голова. Бал открывал Чонгук со своей невестой, кружа с ней в танце, но остальное время старался держаться от неё подальше, болтая с Чимином или Намджуном. Знакомое чувство вдруг бьёт в грудь, скручиваясь так сильно, что даже больно. Кронпринц оглядывается, думая, что совсем сошёл с ума, когда замечает синеволосую макушку, что покидает тронный зал. Как не привлечь к себе внимания, но в тоже время догнать и убедиться, что это именно он. Чимин замечая метания друга, подплывает к музыкантам и просит их пригласить всех танцевать. Музыка берёт заводной характер, вовлекая в танец сначала поданных, а потом и знать пленённую их танцем. Чонгук благодарно смотрит на друга, думая о том, когда они стали друг друга понимать без слов, и быстро покидает зал, надеясь догнать Юнги. Ни во дворце, ни возле дворца, он плывёт по улицам, боясь, что уже упустил, но точно знает, где сможет его найти, и, набрав скорость, отправляется к рифу. В это время здесь так тихо, кажется, будто весь мир застыл, ни одной рыбки, ни ползущих боком крабов, вообще никаких морских обитателей. Только холодное течение, что пришло из долины камней. Чонгук быстро пробирается сквозь пещеру и оказывается на той стороне рифа, доплывая до того места, где и столкнулся с Юнги впервые. Синеволосый сидит на камне, держа в руках шар, переливающийся оттенками фиолетового, но вместо привычных щупалец, у него хвост такой же, как у Чонгука, только иссиня-фиолетовый. Он кладёт шар рядом с собой, достаёт из сумки какую-то склянку с голубой жидкостью и выпивает, после чего яркий свет окутывает его, и хвост вновь преобразуется в щупальца. — Ого, — выдыхает восторженно Чонгук, тем самым выдавая своё присутствие. Юнги поворачивается в его сторону, рассматривая принца от хвоста до головы, и улыбается чему-то: — А, Ваше Высочество. Что, наскучило празднество? Чонгук недовольно фыркает, поджимая губы, он плыл сюда из-за него, плыл за ним, боясь не догнать, боясь, что это всего лишь галлюцинация. — Меня зовут Чонгук. — Я знаю. Немой вопрос читается в глазах кронпринца, но вместо ответа осьминог даёт ему в руки шар, внутри которого образуются клубы дыма и развеиваются, показывая довольно чёткую движущуюся картинку, где он и рыжик в его покоях собираются на бал и разговаривают. Он поднимает на него удивлённый взгляд, скат манта, взявшийся из ниоткуда, вырывает у него из рук шар и уносит его куда-то в сторону далёкой пещеры. Юнги молча берёт русала за руку и ведёт за собой, вместо тысячи слов позволяя увидеть долину камней под другим углом. Они заплывают в пещеру, где скрылся питомец осьминога, она освещена такими же кристаллами, что и пещера через которую Чонгук приплыл сюда, только проход здесь один и стены расписаны рисунками и надписями на незнакомом языке, большая пещерная комната, заставленная различными склянками, книгами, многими непонятными принцу вещами. Вся мебель из камней, однако, выглядит вполне уютно, посредине расположен огромный котёл с сияющей зелёной жидкостью. Фиолетовая сфера, которую держал принц ранее, лежит на небольшой аккуратной красной бархатной подушке, а рядом с ней расположился скат, будто охраняя её. Осьминог подводит его к котлу и наливает немного жидкости в стакан, принц поглядывает неодобрительно и с прищуром смотрит на Юнги, тот только пожимает плечами — мол, не хочешь, как хочешь, не заставляю. — Если не хочешь получить ответы на свои вопросы, то зря ты вообще приплыл сюда в тот раз, — как бы невзначай произносит Юнги, усаживаясь в кресло, стоящее в углу комнаты. Чонгука сия фраза подначивает на то, чтобы вмиг опустошить стакан с вязкой противной и горькой жижей, он зажмуривается сильно, так как перед глазами начинает всё плыть, а потом в ускоренном темпе в секунду проносятся тысяча различных картинок из прошлого, из прошлого Юнги, из прошлого Чонгука, когда ещё ни одного, ни второго не было на этом свете. От скорости меняющихся изображений начинает мутить, но он держится, внимательно наблюдая за прошлым осьминога, который отбился от всех своих, остался один ещё будучи ребёнком, а потом этот самый скат манта нашёл его, они подружились и через какое-то время скат привёл Юнги в эту пещеру, и с тех пор здесь он так и живёт. Дрожь пробивает тело, он открывает глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на своём зелёном отражении в котле и переводит взгляд на замершего осьминога, с интересом наблюдающим за ним. — Почему..? — только и выдавливает из себя кронпринц. — Мы не такие, как все. Когда Аритрея и другие королевства были едины, власть была в руках осьминога и русалки, у них родился сын — Посейдон, обладающий потрясающим даром. Когда наследный принц достиг совершеннолетия, отец передал ему семейную реликвию — трезубец, с помощью которого менялось течение, его направление и температура, способный создавать водовороты и бури по всему океану. Осьминоги всегда обладали даром, который другие морские жители называли «черной магией», так как они могли вытащить кого-то, кто уже отбывал в мир иной, наблюдать за всем, что происходит в бескрайнем подводном царстве, даже колдовать могли, перевоплощаясь или перемещаясь. В частности лекарями в те времена был наш народ способный любую травку-муравку отправить на дело, знания распространялись, и русалы впитывали нашу культуру, наши традиции, пока однажды не родились два близнеца, правда было одно «но» — они были русал и осьминог. Бесконечный делёж власти привёл к печальным последствиям, трезубец, находящийся в королевском хранилище, был украден молодым русалом, что после приказал изгнать всех осьминогов из королевства. Нас многие тысячелетия гнобили, гнали отовсюду и не давали жить спокойно, даже своими поселениями, нас просто начали истреблять, тем же трезубцем, который принадлежал нашему народу. Давно исчезнувший Посейдон явился однажды в наш мир, вырвал трезубец из рук русалов и помог нашему народу скрыться. И большинство скрылось именно в долине камней, а те страшные легенды из-за не угаснувшей злобы придумали русалы, что состарившись, передавали всё своим семьям. Но всё это лишь ложь, с другой стороны нам же было легче. Юнги замолкает, погружаясь в свои мысли, запрокидывает голову и, кажется, что вот-вот заплачет. Он до сих пор помнит свою семью, своих друзей, он пытался искать их, скитаясь по долине камней многие годы, но так никого и не нашёл, и только скат манта, который всегда был рядом, был его единственным молчаливым собеседником. Чонгук смотрит на него внимательно и завороженно, а потом цепляется взглядом за надпись на стене позади осьминога и пытается разобрать аккуратно выведенные буквы всё на том же языке, что и в коридоре. — «Их пути пересекутся когда-нибудь?» — произносит осьминог, переводя взгляд на застывшего принца. Радужка глаз неожиданно засияла рубиновым светом, и похожий свет отразился в глазах русала, внутри вдруг потеплело и сердце зашлось в бешеном темпе, грозясь прорвать грудную клетку. Из сферы вырвался яркий солнечный свет, обволакивая всю комнату и заставляя обоих зажмуриться. Что-то странное происходило в мыслях, будто кто-то затеял колоссальную уборку, расставляя всё по полочкам, всё по своим местам, и всё стало ясно, когда открыв глаза, он вновь столкнулся с рубиновыми, утопая в их сиянии. — Юнги? — М? Осьминог будто манил к себе, не произнося и слова, и русал повёлся, подплывая ближе, а когда щупальца окольцевали его руки и потянули на себя, потерялся, сталкиваясь губами с чужими. Принц не думал ни о чём, позволяя осьминогу целовать себя, прижимать теснее, обвивая щупальцами и руками талию. Почему-то это казалось таким правильным, таким необходимым сейчас и плевать на всё, на «невесту», на предстоящую коронацию... А как же любимый дворецкий и не менее любимый травник? Как они будут без него? И вряд ли Юнги захочет отправиться с ним во дворец, и вряд ли это примут дворцовые и поданные... Осьминог не давал думать о многом, будто чувствуя внутреннюю бурю кронпринца, утешающе поглаживал его по смоляным волосам, целуя нежно и пленительно. Кто бы мог подумать, что та встреча решит их судьбу полностью, и они будут теми, кто соединит два народа вновь. Юнги будет лениво плавать по дворцу, когда у нового Короля будет наваливаться куча дел, часто помогая ему во всём и поддерживая. На свадьбе Чимин будет рыдать, а Намджун восхищаться такой необычной, но правильной и прекрасной парой. Юнги никогда не станет полноценным правителем, но Чонгуку не даст чувствовать себя одиноким и забытым в огромном дворце. После тяжелого дня в королевских покоях Король будет прижиматься к любимому, погружаясь в сон, пока Юнги будет перебирать его иссиня- чёрные волосы, оплетая щупальцами стройное подтянутое тело. Во всех королевствах осьминоги, вернувшиеся из своего изгнания, будут продолжать то, чем занимались и всегда. И семейные пары разных народов, но так похожие друг на друга, не будут уже удивлять никого.
