Сфинкс

Клара не находила себе места. С тех пор, как она поселилась в бункере — именно там, где Винчестеры не стали бы искать восставшего из мертвых Люцифера, — она много раз пыталась успокоиться и убедить себя в том, что все идет по плану. Тщетно! Беспокойство накатывало с регулярностью морского прибоя, холодной волной подступая к самому горлу, отчего дышать становилось трудно, а попытки переключиться на что-то отвлеченное раз за разом проваливались, лишь усугубляя ее состояние. Что, если ничего не вышло? Что, если падший ангел, поселившийся на самом дне ее сознания — не более, чем иллюзия, ее персональный морок, психологическая защита для той, которая не желает взглянуть в глаза правде? Что, если Люцифер действительно мертв, павший от ее собственной руки, и больше никогда не вернется, чтобы сказать ей, что любит? Она прошлась вдоль книжных полок, проведя кончиками пальцев по шершавым корешкам древних манускриптов и раритетных изданий, невесть какими путями попавшими в библиотеку Хранителей. Кладезь мудрости, собранной даже не за сотни — за тысячи лет соприкосновения людей со сверхъестественным. Бесчетное количество пожелтевших страниц, хранящих ответы на все мыслимые вопросы. Все, кроме одного: как ей теперь быть, внезапно оставшейся тет-а-тет с перспективой, худшей, чем смерть? Невзрачная черная книга в истертом кожаном переплете, на котором невозможно было разобрать ни единой буквы названия, неожиданно дрогнула под ее пальцами и ушла вглубь полки. Где-то в глубине стены послышался лязг, за которым последовал протяжный скрип какого-то старого механизма, сопровождаемый шорохом трущихся друг о друга каменных плит. Холодный ветер из-за спины взъерошил ей волосы, бросив на лицо пару прядей. По спине ощутимо пронеслась стая мурашек, и не холод был тому виной. Клара, замерев на секунду, медленно обернулась. Участок стены позади нее отсутствовал: на его месте зиял прямоугольный провал, и решительно невозможно было разобрать, что творилось в его глубине. Она осторожно подошла к самому краю и приблизила лицо к раскрытой потайной двери, от всей души надеясь, что из кромешной тьмы на нее не выпрыгнет с диким воплем один из тех монстров, на которых вели охоту хозяева. Вблизи тайник оказался узкой вертикальной шахтой, уходящей куда-то вниз. Помедлив, она протянула руку в темноту, и ее пальцы сразу же наткнулись на металлическую скобу, вбитую в сырую кирпичную стену. Пожарная лестница, покрытая изрядным слоем ржавчины, и никаких монстров. — Спустись туда, Клара. Она вздрогнула от раздавшегося внутри ее сознания голоса Люцифера, хотя совсем недавно ужасалась от самой возможности того, что падшего ангела больше нет. Но… Зачем он предлагает ей лезть в эту жуткую дыру? Что такого особенного могло понадобиться тому, кто и так, по сути, владеет миром? — Не лучше ли дождаться Винчестеров? — предприняла она попытку возразить. — Трусишь? Ты? — вновь услышала она голос архангела. — Кажется, я знаю, что спрятано в этом тайнике… И с трудом могу в это поверить. — Так, может, расскажешь мне сейчас, до того, как я суну голову в петлю? — Никакой петли, Клара, — спокойно возразил Люцифер, — я просто чувствую присутствие одного своего давнего… назовем его оппонентом. — Это… ангел? — Это чародей. Очень древний и очень могущественный, благодаря мне. Удивительно, что кто-то смог взять его в плен, однако Хранители — те еще занозы в заднице. — Но… Люци, зачем тебе этот маг? — с сомнением в голосе проговорила Клара. — Если он настолько опасен, не лучше ли держаться отсюда подальше? — Не опаснее меня, Клара. А теперь идём, или я начну бубнить, что меня ты так не боялась в своё время, а стоило бы, потому что… — Ладно-ладно, я поняла, — остановила его Клара, не желая даже воображать насколько длинной может быть речь бессмертного существа, которому не нужны ни еда, ни сон. Она вздохнула и вновь окинула взглядом черный провал в стене. События последних месяцев познакомили ее с тем, что значит по-настоящему бояться — испытывать то отвратительное парализующее чувство, когда ноги становятся ватными, а мысли — целиком зациклены на источнике ужаса, напрочь лишенные способности к рациональному анализу ситуации. Сейчас ничего подобного не было: Клара полностью владела собой. И все же… Все же в этом чувстве было что-то очень неправильное: словно бы рядом с ней разверзлось окно в Бездну, куда она готовилась выпрыгнуть без надежды на возвращение. Она обреченно тряхнула головой и осторожно поставила ногу на самую верхнюю из железных скоб. Темнота стала непроницаемой почти сразу: жалкий отблеск над головой был неспособен осветить ни окружающие ее сырые стены, ни проржавевший металл под ладонями. Чувство времени исчезло: с того момента, как она ступила на лестницу, с равным успехом могло пройти три минуты или добрые полчаса. Иногда она задевала локтем или коленом кирпичную кладку, отчего резкий приступ клаустрофобии заставлял ее замереть на месте и отдышаться, прежде чем продолжить спуск в колодец, наполненный тьмой. Усталости она не чувствовала: что-то придавало ей сил, и она подозревала, что благодарить за это следует живущего в ней архангела, который на протяжении всего ее пути хранил мертвое молчание. — Люцифер! — позвала она. — М? — почти лениво отозвался он. — Хотела убедиться, что с тобой все в порядке. — Что со мной может случиться? Я тысячи лет провел в куда худшем месте, чем это. — Мало ли? Вдруг ты передумал? Ещё не поздно вернуться, — сказала Клара. И пусть в её голосе отчётливо слышался сарказм, но в душе она надеялась, что он и правда передумает. Но он ничего не ответил. Ухватившись за очередную железную скобу, Клара вдруг поняла, что видит силуэт своей руки, очерченный слабым зеленоватым светом. Бросив короткий взгляд вниз, она увидела его источник. Дно было в какой-то паре метров от нее, и там, на щербатом полу, выложенном изъеденными многолетней эрозией кирпичами, лежало… нечто. Что-то бесформенное, похожее на грубо выломанный из скалы камень. Неровное бледно-зеленое излучение исходило из его поверхности, пульсируя в мерном ритме, похожем на биение сердца. Наскоро преодолев несколько ступеней, она спрыгнула на пол и осторожно склонилась над источником света. Ей показалось, что при ее приближении пульсация ускорилась, а свет стал ярче, но не была уверена в своих ощущениях. — Что это, Люци? Я думала, мы найдем твоего чародея. — Мы нашли его, — ответил архангел, однако она не могла не уловить нотки сомнения в его голосе. — Он заключен в этом камне. Я не раз сталкивался с ловушками такого рода, хотя обычно… Клара почувствовала, как ее рука пришла в движение: Люцифер ненавязчиво взял контроль над ее телом и потянулся к неведомому артефакту. — Может, не стоит… — попыталась возразить она. — Не бойся, — ответил он. — Я чувствую мощные защитные чары на всей поверхности. Он не сможет… Ослепительная зеленая молния сорвалась с поверхности камня и ударила в протянутую ладонь Клары. Перед глазами вспыхнули разноцветные пятна, лишив ее возможности видеть, и она рефлекторно зажмурилась. Вскрикнув, она рухнула в разверзшуюся пустоту, почти сразу ощутив впившийся в кожу горячий, почти обжигающий песок. Первые несколько секунд она неподвижно лежала, прислушиваясь к своим ощущениям. Потом осторожно раскрыла глаза, чтобы тут же болезненно заморгать, щурясь от яркого солнца, висевшего почти в зените. Опершись на локоть, Клара приподнялась и осторожно села, окинув взглядом окружающее пространство. Вокруг была пустыня. Самая настоящая пустыня: море песка от горизонта до горизонта, испещренное рядами барханов, периодически осыпающимися под порывами жгучего сухого ветра. Уловив краем глаза движение слева от себя, она рывком обернулась. По щиколотку утопая в песке, рядом с ней стоял Ник, в смятении глядевший куда-то ей за спину. Ник? Она вдруг осознала, что изменилось в ее мироощущении. Архангела внутри нее больше не было. — Люци… — позвала она, поразившись тому, как глухо и беспомощно прозвучал ее голос в этом месте. Звуки, казалось, умирали в раскаленном воздухе, едва успев покинуть ее губы. Архангел не ответил, и она развернулась, чтобы проследить за его взглядом. Перед ними возвышался Сфинкс. Каменная громада изъеденного ветрами песчаника в безмятежном величии покоилась среди барханов. Неужели их перенесло в Гизу? Но нет: несмотря на разительное сходство с историческим прообразом, этот Сфинкс имел немало отличий. Никаких следов аляповатой раскраски на каменном лике стража пустыни — только неровная каменная поверхность львиного тела, увенчанного человеческой — слишком человеческой — головой с массивным высоким лбом и глубоко утопленными глазами. И больше ничего: ни следов человека, ни высившихся вдали пирамид, ни растений — только шуршание бесконечной массы песка вокруг. Клара подошла к Люциферу и взяла его за руку. Он в ответ неожиданно сильно сжал ее пальцы, заставив ее вскрикнуть от боли, и только тогда обернулся. Встретив его потрясенный взгляд, она вновь спросила: — Где мы, Люцифер? Как ты снова оказался в этом сосуде? — Мы по-прежнему на дне колодца, Клара, — ответил он, снова подняв взор к каменному лику. — Заключены внутри того камня. Магическая ловушка, и не какая-нибудь, а созданная персонально для меня. Ты здесь исключительно потому, что была моим сосудом. Мне… жаль. Сфинкс дрогнул, отчего вершины ближайших барханов осыпались песчаными струями, а Клару и архангела едва не бросило оземь сотрясением грунта под ногами. Клара вцепилась в руку Люцифера, живо представив себе, как исполинская каменная лапа обрушивается на них сверху, вдавливая в песок их изувеченные останки. Но изваяние осталось неподвижным, разве что в сумраке его глаз Клара разглядела отблеск того ядовитого зеленого огня, который сочился сквозь поверхность пленившего их камня. — Тебе жаль, — послышался голос, источником которого, казалось, было само пространство. — Неужели ты научился смирению, Люцифер? За все эти тысячи лет скорби, которыми ты меня наградил… — Отнюдь, друг мой, — возвысил голос Люцифер и сделал шаг к Сфинксу. — Ты сам сделал выбор. Ты желал знать. Ты и твоя… — Мы были детьми, Падший! — загрохотала пустыня, и глаза Сфинкса на мгновение вспыхнули ярче солнца. — Мы верили всему, что нам говорили. Конечно, я поверил и тебе — такому благородному и прекрасному, сошедшему к нам в сиянии божественного света. — Что тут происходит?! — начала выходить из себя Клара. — Кто вы такой? — Ты ведь ничего не рассказал ей, Люцифер? — тише отозвался голос. — И теперь еще одна невинная душа пострадает по твоей вине. — Разве я притащил ее сюда? — с усмешкой возразил архангел. — Это твоя работа — возможность, которую я, увы, вовремя не предусмотрел. Но я верну Клару и сам покину твою ловушку, после чего разберусь и с тобой лично. — Люцифер, объясни мне… — вновь заговорила Клара, и архангел с готовностью кивнул. — Клара, знакомься — это твой прямой предок по имени Адам, — просто заявил он. — Тот самый, который соблазнился возможностями, заключенными в плодах с Древа Познания, и даже протестировал опытный образец на своей жене Еве. — Что?! — Да, представь себе, дорогая. Феминизм изобрели много позже. Просто мой Отец, чтобы держать под контролем собственноручно выведенную популяцию мозговитых приматов, объявил им, что плоды с этого дерева смертельны. Я же был более честен и сообщил Адаму, что это не совсем так, что плоды эти несут не смерть, а безграничное познание. Юноша был так любознателен! Но, конечно, умирать ему не хотелось, так что он уговорил Еву первой надкусить этот плод айвы. Убедившись в отсутствии токсического эффекта, он радостно полез на дерево и слопал очередной плод целиком до того, как наш всевидящий Создатель сообразил, что его затея с парком юрского периода провалилась. Ну, а дальнейшую историю, пусть и порядком перевранную, ты и так знаешь. Клара не могла поверить своим ушам. Адам! Легендарный прародитель человечества… Хотя, должно быть, только части его, если современная биология чего-то стоит. Что с ним случилось? Если верить Библии, Адам тихо скончался, когда ему было свыше девяти сотен лет. Очевидно, на самом деле история развивалась иначе. Пока она пыталась привести мысли в порядок и сформулировать хоть какой-то связный вопрос, Люцифер вновь заговорил. — Приятно было увидеться, Первый человек, — сказал он. — Однако у тебя здесь не очень уютно. Мы уходим. Он поднял руку и щелкнул пальцами. Ничего не изменилось, только ветер швырнул в них еще одну горсть мелкого песка, тут же осевшего на зубах и в уголках глаз. — Ты ничего не сделаешь, Люцифер, — снисходительно поведал в ответ голос. — Здесь нет твоей порядком потрепанной благодати — только твой разум. Наступило молчание. Люцифер, казалось, обдумывал возможности, ничего не говоря и не предпринимая. Клара, отойдя от первого шока, смогла выдавить из себя: — Что тебе нужно от нас, Адам? Ты хочешь убить нас? — Я не могу никого убить, девочка, — поведал голос. — Здесь — пространство чистой мысли. На закате моих лет я изготовил эту каменную тюрьму специально для змея, отравившего Эдем. Тюрьма будет существовать вечно — так же, как вечна моя душа, питающая ее силой. В моей власти открыть ее или держать запертой. И поверь мне, я не выпущу отсюда Люцифера никогда. К сожалению, вы занимаете одно тело, поэтому тебе тоже придется оставаться здесь. — Этот Сфинкс, — проговорила Клара. — Что это? Я читала мифы… — Просто образ того, каким я представляю себя. Я, назначенный царствовать над природой, имеющий тело льва. Я, обладающий живой душой и разумом, имеющий голову человека. Я, владеющий всеми знаниями Вселенной, коих много больше, чем песчинок в этой пустыне — утопающий в море сухого песка, неспособного облегчить мою участь. Да, про меня складывали мифы те, кто побывал в этом мире. Неизменно лживые мифы. — О том, как ты загадывал загадки тем, кто попадал к тебе? — Что мне в этом проку? Нет, девочка. Я просил загадывать загадки мне, обещая в ответ поделиться любыми тайнами бытия. Только бы раз, всего лишь раз ощутить это блаженное чувство неведения! Поставьте меня в тупик вопросом — и вы сделаете меня счастливым. Только мгновение. Всего лишь мгновение настоящего счастья. Люцифер поднял голову, и его глаза мимолетно сверкнули алым светом, а по губам скользнула ироничная улыбка. Он сделал еще один шаг по направлению к громаде Сфинкса. — Я могу сделать тебя счастливым, Адам, — вкрадчиво заговорил он. — И не на мгновение. Много дольше. — Ты лжец, Люцифер, — отозвалось пространство. — И на этот раз я не поверю тебе. — Все карты в твоих руках, друг мой, — настаивал архангел. — Тебе нечего терять. Давай договоримся: если нам удастся поставить тебя в тупик вопросом, ты на радостях выпускаешь нас отсюда. Главное — пообещай, что либо ответишь на заданный вопрос, либо, если не сможешь ответить, отпустишь нас. В конце концов, речь идет не только обо мне. Сам я был бы не прочь скоротать с тобой вечность: всезнающий собеседник — лучшее дополнение к любой тюрьме. Повисло долгое молчание, нарушаемое лишь свистом ветра, порывы которого, вероятно, отражали направление мыслей их древнего собеседника. Клара замерла, не решаясь произнести хоть слово и невольно задерживая дыхание, чтобы не спугнуть удачу. Решалась их с Люцифером судьба. — Договорились, Падший, — сказал наконец Адам. — У вас бесконечное число попыток и неограниченное время. Я не тороплюсь. Клара с надеждой взглянула на Люцифера. Если он предложил владельцу ловушки такое пари, значит у него есть надежда. Однако архангел безмятежно сел на песок и поднял взгляд к небесам в глубоком размышлении. Затеплившаяся было надежда угасла. Люцифер не знал, как спасти их, и значит ей на равных придется принимать участие в их спасении. Но чем она может озадачить того, кому ведомы все тайны мира? Может быть, каким-нибудь парадоксом из тех, которые она помнила еще с колледжа? — Адам, — сказала она, — сейчас я лгу. Лгу ли я? — Хорошая попытка, — спокойно отозвался Адам. — Почтенный Эпименид задал мне почти такой же вопрос свыше двух с половиной тысяч лет назад, только выразился более ясно. Увы, логическим парадоксом меня в тупик не поставить: любой парадокс вскрывает либо несовершенство языка, либо ошибочность исходного условия, и в данном случае я вижу как первое, так и второе. Вы же знаете, что не на любом языке возможно задать такой вопрос? Клара вновь обернулась к архангелу. Тот ответил ироничным взглядом и снова погрузился в размышления. Он смеется над ее жалкими потугами? Проглотив навернувшиеся от обиды слезы, она вновь переключилась на задачу. Парадоксы отпадают. Чем еще можно поставить в тупик этого вселенского всезнайку? Бессмыслицей? — Адам, я хочу задать тебе еще один вопрос, — сказала она. — Сколько угодно, моя дорогая, — тут же отозвался Первочеловек. — Допустим, сидящий человек встал, — сказала она, невольно бросив взгляд на сидевшего по-турецки Люцифера. — Кто встал, тот стоит. Верно ли тогда, что сидящий стоит? — Узнаю старину Зенона, — ответил Адам, не меняя интонации. — За проведенный здесь год он продемонстрировал настоящие чудеса продуктивности и придумал уйму апорий и софизмов вроде этого, которыми позднее стал развлекать соотечественников, когда я его отпустил. Но увы, чепухой меня не озадачить. «Сидящий» — состояние, а не имя. Встав, человек меняет состояние, поэтому сидящим больше не является. В терминах модальной логики это описать нетрудно. Люцифер громко зевнул и лег на спину, прикрыв глаза. Клара едва сдержалась, чтобы не пнуть его. Ему-то не впервой торчать в Клетке тысячелетиями, а она в этой пустыне за неделю сбрендит! Нет, фокусы со словами тут не пройдут. Вопрос должен быть о том, что Адам не знает… Даже при том, что ему ведомы все тайны мира. В конце концов, вопрос не обязан относиться к этому миру. Он может быть абстрактным. — Скажи мне, Адам, ты можешь полностью назвать число Пи? — спросила она, предвкушая победу. Это обязано сработать! Число Пи имеет бесконечный десятичный хвост, его невозможно озвучить полностью. — Конечно. А ты сможешь слушать в течение вечности, как я его называю? — снисходительно ответил Адам. Проклятье! Снова не то. Может, спросить о будущем? — Адам, что здесь произойдет через пять минут? — Здесь произойдет все, что может произойти, породив дробящиеся ветви реальности в соответствии с эвереттовской интерпретацией квантовой механики, — монотонно проговорил Адам, вызвав у нее приступ мгновенной зубной боли. — Я могу перечислить все возможные события, однако это перечисление займет не один миллиард лет. Со стороны полузасыпанного песком Люцифера донеслись странные звуки. Вначале опешив, Клара сообразила, что архангел попросту тихо напевает под нос песню. Слов она почти не разобрала, но там было что-то про Вьетнам. Терпение ее иссякло. — Люцифер, у тебя самого есть хоть одна идея?! — резко спросила она. — Конечно, — со смешком ответил тот, выбираясь из песка. — Я же сказал с самого начала. — Так почему же ты, черт возьми, молчишь? — Я думал, тебе было интересно попытаться самой, — ответил он, подходя к ней. — Ты знаешь вопрос, который поставит меня в тупик? — с явственным сарказмом в голосе спросил Адам. — Меня, знающего все на свете? — К сожалению, нет, Адам, я не знаю такого вопроса, — спокойно ответил Люцифер, — но у меня есть другой вопрос, на который ты, согласно условиям нашей игры, обязан дать ответ. Как нам выйти отсюда? Ветер на секунду стих, а потом яростно взревев, обрушив на них тонны песка, которые, впрочем, не могли причинить им вреда в пространстве чистой мысли. — Ты обещал, Падший! — услышали они сквозь вой песчаного бурана голос Первочеловека, наполненный отчаянием. — Ты обещал задать мне вопрос, который… — Прости, Адам, — со вздохом ответил Люцифер. — Ты с самого начала был абсолютно прав. Я отец лжи, не правда ли? Полагаю, мне не удалось поставить тебя в тупик своим вопросом? Буйство стихии прекратилось также внезапно, как и началось. Ветер стих, и теперь воздух был наполнен лишь мелкой пылью, медленно оседавшей на поверхность песка, отчего солнце в вышине окрасилось в багряный цвет. — Нет, Люцифер. Вот заклинание, которое освободит вас. Спиритус ангелика оккурит умани корпорис… — заговорил Адам голосом холоднее космической пустоты, и архангел повторял сказанное им слово за словом. Спустя пятнадцать минут Клара заваривала себе чай в кухне Хранителей. Проклятый песок до сих пор, казалось, скрипел на зубах, хотя этого, конечно, не могло быть. Порой сила иллюзий такова, что заставляет померкнуть реальность. В одном она уверена точно: Люцифер по-прежнему с ней. Сама она тщетно пыталась бы следовать правилам игры, год за годом подбирая для Адама зубодробительные вопросы, от которых он отмахивался бы, как от надоевшей столетия назад мухи. Люцифер был тем, кто играет не по правилам — и только оттого способен победить там, где победа невозможна. Не потому ли она предпочла его любому другому и без колебаний пошла за ним во тьму? Не потому ли она была твердо уверена, что он сдержит свое обещание — сбережет ее, кто бы ни стал на его пути? Нет, не потому, что он ее ангел-хранитель. Просто потому, что он Люцифер.