wanna feel something - larrysher

Голубые волосы весело подскакивали в такт шагам просто летящего вперёд Салли. Сегодня — вдохновение. Сегодня — он познакомится с соседями. С одним соседом. Он остановился около двери, такой же, как и все остальные двери. Три стука. Приглашение. Сальные волосы, сто подбородков, и зассаная майка. Похоже, что этот чудак никогда не переодевался. От комнаты воняло в таком же духе. На полке, длиной в половину квартиры — тупые одинаковые детские фигурки пони. — Здрасте. Меня Салли зовут, я ваш новый сосед, — слащаво, медленно и слишком мягко сказал парень. — Привет, девочка. На четвёртом этаже поселились? — удивлённо спросил сидящий в кресле, — Меня Чарли зовут. — Очень приятно. Да, мы с отцом въехали пару дней назад, — мурчал Салли, разглядывая комнату. В его глазах мерцал чересчур зловещий блеск, — Вы живёте тут одни? — Да, один. Мне никогда не бывает одиноко. У меня есть потрясающие телепрограммы и моя любимая коллекция. А ты чего спросила, девочка? — Я парень, господин Чарли, — немного строже, чем надо, ответил голубоволосый. — Пх, парень так парень, — хрипло хохотнул жирдяй, — Чего это ты в маске, а? Самовыражаешься? Или состоишь в какой-то преступной группе? Чарли сел по-ровнее, и пристально посмотрел на парня. Так же, как пристально, теперь уже безулыбочно, смотрел на него Сал. — Группе? — издевательски шепнул Сал, медленно подходя ближе, — Куда хуже, чем в группе. Сал молниеносно вынул нож из рукава и черканул Чарли по всем подбородкам, из которых тут же хлынула кровь. Он подошёл максимально близко, и, игнорируя крики и попытки встать от своего соседа, опёрся левой рукой о его кресло, и вставил нож ему в живот. Чарли заткнулся, и подался вперёд с открытым ртом и настежь распахнутыми глазами. Последние секунды его жизни. Сал медленно вынул нож, весь в алой крови. И тут же, с таким же удовольствием вставил его обратно. Потом опять вынул. Он продолжал делать это, штрыкать уже мёртвого жирдяя в живот, неистово крича всего два слова. " Я убийца!!!" ~ — Салли!!! Салли?! Проснись! — Ларри вопил, дёргая голубоволосого за плечи и пытаясь разбудить. Салли в панике открыл глаза. Он продолжал тяжело дышать, из его глаз лились слёзы. За пределами домика была кромешная темнота. Сал махал руками, пытался найти и нащупать хоть что-то, или желательно, кого-то. Он в страхе стонал, всхлипывал и не понимал ничего, что происходит вокруг. Пока его лицо не обхватили большие, окольцованные руки, которые он тут же узнал. — Салли, хей, ты слышишь? Что случилось? Ларри сидел на корточках прямо рядом со спальным мешком Сала. Он услышал, как друг посреди ночи начал кричать и плакать, и понял, что Салли снится видимо что-то очень страшное, что сразу привело металлиста в панику. Салли приснился сон. Ужасный, кровавый сон. — Ларри, я убийца, — говорил Сал, сквозь льющиеся слёзы из глаз. Джонсон полностью прижал плачущего к себе, поглаживая по голове, то и дело, как мантру, повторяя успокаивающие слова. Так продолжалось до тех пор, пока у Фишера не закончились слёзы. Длинноволосый зажёг керосиновую лампу. Даже не одну, чтобы внутри было максимально светло. Он сел на какую-то возвышенность, обнимая сзади всё ещё дрожащего голубоволосого, который сидел на полу, поджав под себя колени. Сал, наконец-то, был готов поговорить. — Мне приснился сон, — ком опять подходил к горлу, — я убил человека… Незнакомого мне человека, просто так. Он повернул голову в сторону и опять заплакал. Это были слёзы отчаяния. Он боялся, больше всего прочего, боялся признать себя виновным. Ларри неожиданно отпустил парня, обошел его, и сел прямо спереди, близко, как только мог. — Я понял, к чему это. Салли, ты не убийца. Пожалуйста, перестань корить себя. Даже в своих снах, — Джонсон сочувственно заглядывал ему прямо в глаза, заплаканные и красные. Сал тяжело, надрывисто выдохнул весь воздух, что был в его лёгких. — Ларри, я не могу поверить, что её нет. Да мне казалось, что время переезда самое худшее в моей жизни, но оно непременно закончится. Да, я хотел закончить его пораньше. Это отвлекало меня от всего, что я чувствую теперь, — Сал выронил ещё одну порцию слёз. Это была самая длинная реплика за всё время их знакомства, — А это то, что её никогда больше не будет. Я всегда буду её сыном, а её уже нет. И я её убил! Он сказал всё, что было внутри него. Выбрал для этого единственные слова, что были внутри него. Легче не стало. Тёмное пятно продолжало медленно расползаться внутри, медленно поедая его. — Салли, послушай меня, пожалуйста. Ты не убивал свою маму. И ты сам, в какой-то степени, знаешь это. Это самый страшный и болючий несчастный случай на всей планете. Но ты, — Джонсон взял руки голубоволосого в свои, — и твои руки, никогда не были частью зла. Они, и ты, не творили зло. И никогда не будут. Ларри медленно, чтобы не напугать, вытер мокрые дорожки под его глазами. Он сидел рядом и смотрел ему в глаза столько, сколько тому понадобилось, чтобы успокоится и отойти от жуткого сновидения. После этого, Фишер младший произнёс всего одну просьбу — доспать остаток ночи на одном матрасе. Он не хотел спать один, он точно знал, что тьма его поглотит. И Ларри это хорошо знал, поэтому поделился своим телесным теплом и присутствием. Наконец, лампы были потушены, и все страдания Сала остались будто там, во сне, который прошел и закончился. Но перед тем, как кануть в сон, он осознал в сто раз более пугающую вещь. Его протез, — этот белый и противный кусок керамики, лежал в другом конце домика на дереве.