Там, за сотней океанов...

Парень следил взглядом за каждым движением донсена, пытаясь запомнить, что он делает и правильно ли всё происходит. Если план не сработает, то… Нужно хоть придумать, как спастись в случае неудачи. — Так-с… — тихонько бормотал себе под нос Чимин. — Теперь это повернуть сюда… Да подойди ближе, я не кусаюсь. Притянув к себе пирата, Пак соединил их правые запястья и сосредоточился на ощущении магического браслета. То же сделал и Юнги. Очень смутно, но он ещё помнил уроки, полученные в далёком детстве. Мужчина еле сдержал удивлённый вздох, когда от сердца по телу начало разливаться такое знакомое тепло, проникающее в каждую клеточку организма человека. Так, что даже жарко стало… Чимин повёл левым плечом назад, чувствуя стаю мурашек на коже. В сердце хёна таилась воистину могущественная магия, что разрасталась там много веков. Сила, коей владел Капитан, могла бы позволить ему править в океанах… На равных с теми существами, что считали себя «королями морей». Хотя… Разве он уже это не делает? Разве Юнги не Гроза Сотни Океанов? Он смог достигнуть таких вершин лишь с помощью собственной уверенности и желания. Ох, будь с ним ещё и волшебство — дни многих были бы сочтены куда раньше. Но с русалками он бы тогда вряд ли столь сильно враждовал. А так… Мин-и нервно сглотнул, когда осознал, что хён был буквально на волоске от смерти. Да, он не пользовался магией, ведь это бы его моментально прикончило. Но такой размах… Ещё год-два, и концентрация магии в одном месте без выхода в мир буквально разорвала бы волшебника! Для большинства морских обитателей такой исход был бы, конечно, самым лучшим, но… — Я её чувствую… — прошептал Юнги, поворачивая голову в сторону. — Боги, непривычно-то как… — Всё в порядке, — моментально вынырнул из пучины дурных мыслей русалёнок, обхватывая руку хёна и отводя его подальше от дерева, рядом с которым они доселе стояли. Пока друзья разбивали лагерь, убедив Юнги, что лучше переждать ночь на острове, а с рассветом двинуться дальше, «великие изобретатели» решили проверить результат их эксперимента и ушли от ребят в безопасное место. Благо, что было, куда. Это ж, чёрт побери, остров. — Привыкни к новому ощущению, время у нас есть. — А потом что? — открыл глаза пират, глядя в задумчивое личико донсена. — Я могу колдовать только если мы держимся за руки? Пак коротко хихикнул, отрицательно мотая головой. Глупый хён… Но он пытается разрядить обстановку, что им сейчас совсем не помешает. — Полагаю, что нет, — снова качнул головой Чимин, всё же не отпуская пока чужое запястье. — Если верить логике строения этого артефакта, то после настройки, которую мы сделали сейчас, ты можешь использовать свою силу в любое время дня и ночи, пока наша магия связана между собой. То есть, в нашем случае, пока жив я, ты можешь колдовать. Или пока мою магию у меня не отнимут, всякое в жизни бывает. А если наша связь прервётся… — Я сам погибну? — додумал Капитан, вызывая очередной смешок у юного волшебника. — Не думаю, Юнги-я, — улыбнулся Мин-и. — Твоя магия просто вновь будет запечатана, вероятнее всего. Но это не точно, возможно, за какое-то время твоя сила адаптируется и приспособится к новым условиям твоей жизни, и браслет тебе даже не понадобится. Однако, если такого не случится, то ты можешь найти себе другого… Другого проводника. — Мхм… Теперь понятно, — цокнул языком Шуга, проводя свободной рукой по белым волосам. — Тогда… Попробуем? — Давай, — Чимин нехотя отпустил руку старшего и отошёл ему за спину. — Попробуй что-нибудь простое для начала. — Хмм… — найдя взглядом камень, Юнги сделал подзывающий жест рукой и еле увернулся от снаряда, что врезался в дерево. — Ох ты ж!.. Чимин зажал рот рукой, хохоча. Он и забыл, как это весело — наблюдать за неопытными колдунами! Нет, конечно, у Юнги-то опыт был, просто он не рассчитал свои силы. Обычно у магов наоборот, первые потуги колдовать получаются неловкими и такой камешек они бы целую вечность к себе приманивали из-за неразвитости возможностей. В данном же случае… Всё несколько иначе. Тут всё чересчур… — Аккуратнее, Капитан! — напутствовал Пак. — Не убейтесь хоть! Вы нам живыми нужны. — Айщ, малец, заткнись пока, а? Тебя вообще никто не просил следить за этим позором, — ворчал Мин, поднимая в воздух пень, выдирая его с корнями из земли. Вот, так уже лучше… — Чтобы я пропустил такое шоу? — изогнул бровь юнец, опираясь плечом на дерево. — Я по-твоему настолько безнадёжен в плане умственного развития? — Нет, что ты, — язвительно отозвался мужчина, удивительно быстро осваивая базовые элементы использования своей магии. — У тебя просто начисто отсутствует инстинкт самосохранения. — Ах, да брось, уж ты-то меня точно не прикончишь, — веселился русалёнок, прикусывая нижнюю губу. — Я тебе нужен. — Увы и ах, — хмыкнул Мин, создавая в руках небольшое облачко, концентрируя его в водяной поток, а затем управляя им, словно лентой. Чимин удивлённо моргнул. Ох ты… Хён и такое умеет? До подобного не каждая русалка-то додумается… Интересно, сколько ещё в тебе тайн, а, Мин Юнги? — Ну-с… Ладно, раз ты освоился… Играйся, а я пойду. Не буду тебе мешать, а то действительно, отвлекаю… Дождавшись кивка со стороны увлечённого пирата, Чимин ушёл с полянки, только не к лагерю, а к небольшому склону, находившемуся над пляжем. Сев на землю и свесив ножки вниз, парень перевёл взгляд на садящееся солнце. Давненько он закат с суши не встречал. А скоро и его звёздочка загорится… Мин-и, к слову-то, любил свою звезду. Легенды не лгали, они действительно связаны вот уже почти двести лет. Правда, никто так и не знает, чем, как, почему… И какую цену оба существа за эту связь заплатили. Никто не знает… И никогда не узнает. Потому что кому какое дело? Звезда сияет — хорошо. А вторая звезда, живущая в океанах и не имеющая пристанища многие годы… Тут и говорить нечего. — Скучаешь, Чимин-ши? Русалёнок чуть прищурился, оборачиваясь на мерцающего в лучах заката призрака. Робко улыбаясь, Чонгук опустился возле старшего и коснулся его руки, стараясь хоть так поднять ему настроение. Гук-и не выносил, когда его хён грустил. — Не то чтобы, малыш… — произнёс Пак, отвечая на улыбку привидения. — Скорее, просто думаю. — О чём же? — положив подбородок на плечо старшего, Чонгук перевёл взгляд на садящееся за горизонт солнце. — Очередная философская ересь или на сей раз что-то серьёзное? — Айщ, ребёнок, да ну тебя, — засмеялся парень, щёлкая Чона по призрачному носику. Недолго думая, Чимин развернулся на друга всем корпусом, протягивая ему руку. — Я хочу ощущать тебя. Ты помнишь то заклинание, что мы на рынке использовали? Гук слегка стушевался, не зная, куда деть бегающий взгляд. Не то чтобы он не хотел прикоснуться к старшему снова, наоборот, он хотел этого даже больше, чем сам волшебник, но… — А тебе будет хорошо? — тихонько спросил Чонгук, поджимая губы. — В прошлый раз ты так надолго вышел из строя… Я не видел, конечно, но Тэхён мне потом всё рассказал. — Это совсем другое, — отмахнулся Чимин, садясь на свои ноги лицом к призраку. — Я тогда растратил на наше «выступление» очень много сил и только оттого свалился без чувств. А так — всё хорошо. Ну же, малыш… — русалёнок сглотнул, сжимая свободную ладонь в кулак. — Мне нужно это… Согласно кивнув, Чонгук коснулся плеч старшего, повторяя следом за ним древние магические строки. Ощущение тяжести снова наполняло ментальное тело, вызывая у мальчишки радостную улыбку. Он уже предвкушал, как снова сможет стоять на твёрдой почве, вдыхать кислород и… жить следующие несколько часов. Чимин хихикнул, помогая вновь обретшему тело пареньку подняться с травы и сесть рядом. Гук с улыбкой прижал миниатюрного старшего к себе, утыкаясь носиком в его шею и вдыхая уже знакомый аромат моря. — Ты такой… Хён… Неземной хён… — бормотал донсен, перекрещивая руки на чужой груди. Чимин светил своей яркой улыбкой, казалось, ярче, чем исчезающее в океане солнце. Маленький подлиза, умеющий при любых обстоятельствах поднять настроение своему другу… Стоит почаще повторять мантру «Смотри, кого убиваешь». В тысячный раз мысли русалёнка вернулись к этому факту. Малыш не заслужил смерти… — Конечно неземной, мой маленький… — кивнул Чимин. — Я ведь… сам помнишь, кто. Земля — не моя естественная среда обитания. — Благодаря твоим стараниям — и не моя тоже, — поджал губы донсен, зарываясь пальцами в пушистые светлые волосы Пака. — Но я тебе за это даже благодарен. — Перестань, Чонгук-и… — попросил парень, грустно вздыхая. — Я всё ещё не могу простить себе твою смерть… Да ещё и ребята про тебя теперь знают… — Но ты же им всё объяснил, — немного отстранился Чон, потирая затылок. — Ты объяснил, а они поняли. К тому же, никто так и не узнал, что именно я был с тобой на рынке. — Они же не видели там тебя в близи, — невесело усмехнулся волшебник, поднимая голову к небу. — И хорошо… Сейчас бы было много лишних вопросов. А так в их представлении ты просто мой приятель, неудачно погибший на моих глаза много лет назад. Технически, я им не солгал. Так ведь всё и было, разве нет? — Просто кое-кто у нас мастер размытых формулировок, — ехидно произнёс Чонгук. — Кем ты только в этой истории у них уже не являешься. И танцор, и бывший пленник, и неплохой убийца, и волшебник талантливый. Изобретатель в какой-то степени, а теперь ещё и приятель нерадивого болвана, умудрившегося попасть под обстрел стражников во время очередного митинга горожан против власти. Ну серьёзно, как ты такое вообще придумываешь? — Годы и годы практики, Гук-и, — хохотнул Чимин, рисуя разные узоры на руке младшего. — Сочинять правдоподобные небылицы на ходу — вот что действительно может спасти кому-то жизнь. А не боевые искусства или профессиональное владение магией. Всего одно слово может тебя убить или оправдать. Всё будет зависеть от того, какое оно и где сказано. — Всё всегда зависит от контекста, — согласился Чон. — Помню, помню, ты меня этому учил… Для кого-то слово или поступок будут значить одно, когда для другого всё тоже самое примет совершенно иную форму. Честно говоря, до встречи с тобой я не часто размышлял о подобных вещах. А теперь появилось больше времени на «подумать». — И если мой план провалится, то у тебя будет на это ещё целая вечность, — понуро отозвался Пак, переплетая свои пальцы с чужими и сжимая их в замок. — Но я сделаю всё, чтобы ты обнял меня вот так снова… уже без моей помощи. — Ты постоянно говоришь мне об этом, хён, — тихонько произнёс Чонгук, прижимаясь губами к макушке блондина. — Я тебе верю, правда. Я знаю, и даже если у тебя ничего не выйдет… То не расстроюсь. Вижу ведь, что ты изо всех сил стараешься для меня. И я очень тебе за это благодарен. Только перестань себя изводить, прошу. Если цена за моё воскрешение будет слишком высока… Не стоит. — Нет, стоит, — упёрся Чимин. — Я отнял твою жизнь незаслуженно. Мой долг — вернуть украденное. — Лучше верни своё сердце… — отвёл взгляд в сторону Гук-и. Русалёнок поднялся на руках и удивлённо посмотрел на друга. Что-что? Ах, ну да, он же в курсе… И всё-таки… — Ты ведь понимаешь, я не могу это сделать… — виновато произнёс старший, закусывая пухлую губу. — Я спасал свою жизнь… Свою и Тэхёна. А тут подвернулся такой удачный случай это сделать. Через помощь маленькому существу, нуждающемуся в… Чонгук, ты меня убиваешь… — Да не я тебя убиваю, хён, — нахмурился Чон. — Ты сам себя в могилу сводишь. Не скрою, буду рад твоей компании в случае чего, но это не значит, что я желаю тебе смерти. Без чувств ведь нельзя долго прожить. — Но двести лет я как-то это делаю, разве нет? — усмехнулся Пак, закусывая внутреннюю сторону щеки. — Меня не лишили всех чувств, малыш. У меня отняли способность любить… И то не во всех проявлениях. — Ей Богу, не понимаю, ну каааак? — простонал Чонгук. — Каким образом у неё получилось превратить тебя в… Ну… Айщ, я не могу произнести эти слова вслух. Но ты же всё понял! Чимин пожал плечами, коротко усмехаясь. — Ты ещё поймёшь, поверь. Ты просто маленький пока… И надеюсь, познать мою проблему тебе предстоит не на своей шкуре, — русалёнок положил голову на плечо донсену. — Ты у меня этого не заслужил… И так уже настрадался. Стиснув зубы, Чонгук поднял голову к потемневшему небу, чтобы унять эмоции, так страстно бушующие в душе. Хён ради него на всё готов. Хён винит себя во всех грехах. Хён не хочет слушать ничего. Ну за что ему такой упрямец? Почему он поселился в его сердце и не желает уходить оттуда вот уже многие годы? — Чимин-ши… — прошептал Чонгук, обнимая парня за талию и садя к себе на колени. Боги, он такой маленький в его объятиях… Как тонкой ручной работы фарфоровая куколка, каких тысячи в замках у принцесс, но особенно красивая, словно жемчужинка той коллекции. Вьющиеся блондинистые локоны… Длинные ресницы… Мягкие губы… — Я так люблю тебя, Мин-и… — изрёк донсен, проводя двумя пальцами по щеке волшебника. — Всем своим небьющимся сердцем… Прости, что говорю такое, я знаю, что ты мне не ответишь на эти… эти детские чувства, но… — Гук-и… — с улыбкой пропел Чимин, накрывая ладошку парня своей. — Всё в порядке. Ты не должен ощущать свою вину в подобных чувствах. К тому же, они не совсем не взаимны. Не знаю, ответил бы я тебе на них, не будь у меня… известного тебе недуга… Но сейчас я уверен, что ни одного мужчину не смогу полюбить сильнее, чем тебя. Я всегда буду с тобой, Чонгук-и. Я тебя не оставлю ни за что. — Хён… — закусив почти до крови губу, брюнет коснулся лба Пака своим, игнорируя подступающие к глазам слёзы боли. Собственное сердце разрывалось от отчаяния. Он мог бы его любить. Но у них нет возможности это проверить… — Прости меня, Гук-и… — шептал волшебник, гладя младшего по затылку. — Прости, что заставляю страдать… — В том нет твоей вины… — покачал головой Чон, отстраняясь. — Мин-и… Для таких, как ты, поцелуи же ничего не значат?.. Чимин удивлённо приоткрыл рот. — Эм… Ну, да, почти что ничего, — подтвердил слова парня колдун. — Мы так общаемся, когда выражаем особо сильные эмоции, но не более. Все к этому привыкли. — А я… Я могу поцеловать тебя, хён? — хрипло спросил мальчишка, немного зажмуриваясь, в ожидании жёсткого отказа, хоть и надеясь на согласие. — Один раз… Я столько лет об этом мечтаю… Блондин чуть улыбнулся, беря обеспокоенное лицо донсена в свои руки и нежно поглаживая его по щеке. — Можешь, родной… — прошептал в самые губы Пак, позволяя младшему примкнуть к своим устам. Прижав старшего крепче к себе, Чонгук, не наглея, углубил поцелуй, делая его не очень-то невинным, однако держа себя в рамках приличия. Он знал, что хён… Особенный. И что этот миг лишь для него является эйфорией. А Чимин… Ничего не чувствует. Но согласился ради него… По-своему, неправильно, но русалёнок любит своего непутёвого друга. И сделает всё, чтобы он был счастлив. Юнги, наблюдавший за красочной картиной, что развернулась у склона, как-то уклончиво кивнул сам себе, прислоняясь спиной к стволу дерева так, чтобы его не было видно друзьям. Как вовремя он подошёл, хах… Мальчика действительно жалко. Странно, почему Чимин утверждает, что не может любить? Почему позволяет себя целовать? И почему от этого зрелища собственное сердце так предательски ноет, изнемогая от желания оказаться на месте несчастного призрака?..