Воспоминания королевства Серых.

Пролог.

Дождь... Удивительно красивые слёзы природы... Кто-то их любит, кто-то презирает... Люди не понимают, что душа человека может так же плакать, омывая кровоточащие раны сердца. И текут багровые реки по нашему миру... Но никто не замечает этого. Люди тонут в своих же слезах... И тех, кто несет сострадание и избавление, становится все меньше и меньше... Когда-нибудь и они исчезнут из нашего мира...

***

К концу первого месяца Дождя стояла премерзкая погода, хотя так и должно быть по законам Природы... С неба валил не то снег, не то дождь, неприятно царапая лицо, заставляя еще больше кутаться в теплый плащ и делая все возможное, чтобы я подхватила воспаление легких и слегла на больничную койку или сразу в ящик. Но и то, и другое в мои планы не входило, поэтому согревалась, как могла. На пути величественно и гордо возвысились стены моей школы... Немного самоуверенно, но это того стоит: за многочисленные войны, что были в Великой Долине, крепость школы ни разу не покорилась неприятелям. Окинув взглядом стены, я вошла во двор и поспешила в подземелье. Там было еще холоднее, поэтому ноги, и без того промокшие, превратились в ледышки. Немного прихрамывая, я вошла в кабинет. Над экспериментальным столом возвышался с удрученным видом профессор по Некромантии. - Проходи. Будь как дома,- буркнул учитель. - Это в морге-то? - хмыкнула я. Учитель не обратил внимания на очередную провокационную фразу и продолжил копаться в останках, покрытых зеленоватой слизью. Меня передернуло, профессор гадко заулыбался. - Вот леший, Эгон! Что это? - выругался вошедший Алфихар, маг-практик, глядя на работу некроманта. - О! Ты уже пришла, Лизабетт? – учитель аж подскочил от удивления. Я мрачно кивнула, только мой жест не был расценен по достоинству, ибо практика моментально заинтересовала зеленая мерзость. - М! - преподаватели сегодня как никогда раньше были щедры на междометия и никак не спешили поведать мне о причине моего вызова. - На счет твоих глаз медики что-то сказали? Я пожала плечами, потому что эти изверги, по ошибке названные "медиками", гонялись за мной по одному из уездных городков, который в процессе оных безобразий потерял несколько домов, гостиниц и ферм. Поэтому после месяца стажировки нас - всеми уважаемых и горячо любимых дебоширов - пришел проводить весь уезд, в тайне надеясь, что подобные нам паршивцы - результат ошибки Природы, следовательно, такое больше не повториться, если, конечно, мы не вернемся. Но, на самом деле, это все мелочи по сравнению с тем, что было, когда они меня все-таки поймали. - А ты знаешь, - преподаватели переговаривались между собой, как будто сидели в кабаке, а не склонялись над останками какого-то несчастного, - в этом году не добрали студентов на знахарей. - Да ты что? – наигранно всплеснул руками заслуженный некромант Королевства. Я молчала. Лезть к преподавателям, которые чем-то увлечены, - опасно для здоровья. И чаще это здоровье вовсе не физическое. В кабинете гулял сквозняк, да такой, что я перестала чувствовать пальцы на ногах. А мужчины продолжали беззаботно болтать, из-за чего возникало ощущение, что они овладели заклинанием, которое поддерживает постоянную температуру тела и не позволяет как-то повлиять на его жизнедеятельность. Я обзавидовалась. Молча. Но обзавидовалась. - А, - вспомнил о моей нахождении здесь Эгон, - иди в учительскую, тут мы без тебя разберемся. - Да, Лизабетт, иди, - махнул рукой Алфихар, сделав мне воистину великодушный подарок, и вновь уткнулся в нечто на столе. Я вышла из кабинета, не утруждая себя правилами приличия. В коридорах было тихо, поэтому мои шаги гулко разносились среди каменных стен. В воздухе пахло сыростью и плесенью, а еще этот дикий холод намекал на небольшую пробежку. Будь я в настроении, то так бы и сделала. И наверняка бы сшибла кого-нибудь по дороге к учительской. И не один раз. За мной станется. Знакомые лестницы, все те же мрачные картины на стенах, все те же неугасаемые факелы, что уже почти три столетия освещают самые темные углы Школы, скрипучие двери, на окнах витражи. Всегда считала, что нужны приведения, хотя бы ради приличия, что ли. Но мои взгляды пока еще никто поддержал, зато отвергали все и как только могли. Благо с фантазией у магов все отлично. В первом месяце Дождя в Школе было до мурашек по коже тихо. Тихо на столько, что даже наш нелюдимый профессор по Некромантии искал себе собеседника. Все студенты разъезжались либо на практику, либо домой, а преподаватели, как правило, оставались в пределах замка, но сейчас они чаще брали пример с подопечных, так что профессора Эгон и Алфихар – вечные стражи. Наверное, поэтому они так сдружились. А вот и учительская. Едва слышно скрипнула дверь, и я ощутила тепло хорошо натопленной комнаты. Камни долго нагреваются и так же долго остывают, что сейчас было как нельзя кстати. Кто-то из мужчин расстарался и подкинул в языки пламени приличное количество дров, которые сейчас потрескивали в камине. Я огляделась. Никогда бы не подумала, что наши преподаватели любят уют. Все, как на подбор, были вечно невозмутимыми, без улыбок на лице и без сожаления в глазах. На самом деле, меня просто добили подушки с ручной вышивкой и рисунки котят на стене. Я, дико озираясь по сторонам, села на краешек стула, морально готовясь соскочить и побежать. Прошло не более получаса, когда дверь в учительскую вновь отворилась. Пришли профессора из подземелий. Алфихар, стараясь скрыть зевок за кулаком, уселся на диван и не без видимого удовольствия подмял одну из подушек под себя. Эган же посмотрел сначала на меня, потом на камин, затем на рисунки кошек и вновь на меня. - Лизабетт, ты отправляешься в небольшое путешествие, - хлопнул себя по коленке Алфихар, заставляя меня вздрогнуть, - это будет твоей практикой. - Лучше отправил бы её ко мне, - недовольно заворчал некромант, присаживаясь в кресло, которое стояло около камина. Я затравлено перевела взгляд с одного профессора на другого. Меня поставили перед выбором, но оба варианта меня не устраивали. Я не хотела провести два месяца в подземелье, изучая трупы и магию смерти, но и не горела желанием отправляться куда-либо одна. Вообще, я не любила путешествовать, потому что моя топографическая дезориентация, похоже, передавалась ментально, и все, кто был со мной в отряде, начинали блуждать в трех соснах. И совершенно естественно то, что после они начинали обвинять во всем меня. Ни настроение, ни самооценку мне это не прибавляло. - Выбирай, Лизабетт, - Алфихар был сегодня добр и великодушен.