Everyday is Christmas with you

Проснувшись в рождественское утро Питер оказался единственным бодрствующим в доме. Ступая босыми ногами по скрипучему паркету он прокрался на первый этаж к ёлке. В утреннем свете она была не менее прекрасна, чем в огнях гирлянды накануне. Но внимание привлекали больше подарки, стоящие аккуратным рядком. Пэвенси заметил средних размеров коробку в тёмно-синей обёртке с золотыми узорами и своё имя на открытке. Но как бы любопытство не жгло парня изнутри, он решил не нарушать традиции и проследовал дальше, на кухню. Тут ещё терпко пахло корицей и какао, а на столе, накрытый вафельным полотенцем,стоял вишнёвый пирог. Но есть Питеру не хотелось. Он, стараясь не шуметь, сделал себе чай и уселся около окна. На заснеженных улицах почти не было людей. Не было и ветра, и редкие пушистые снежинки медленно спускались с неба затянутого пепельными облаками. Всё вокруг ещё сохраняло в себе крупинки волшебства и чуда, которым обычно знаменуется Рождество. И даже тишина с тихим тиканьем часов казалась торжественной... Питеру нравилось сидеть вот так,в одиночестве, думая о своём,вспоминая вчерашний вечер в кругу семьи. И как бы ему сначала не хотелось сорваться к друзьям, он в конце концов всё же остался дома и не пожалел. Это Рождество в семье Пэвенси проходило под песни, смех и восторженные возгласы и сопровождалось танцами, играми и душевными разговорами. И Питер никогда бы не подумал, что Сьюзен знает так много стихов, легенд и сказок, а Люси умеет неплохо петь. Но единственное,что отпечаталось в памяти до мельчайших деталей — Эдмунд, играющий на гитаре: тонкие пальцы, быстро бегающие по струнам, нахмуренные брови, сосредоточенный серьёзный взгляд и музыка... Заставляющая сердце биться чаще, вызывающая толпы мурашек, громкая, надрывная, чувственная... Как и сам Эдмунд... Эдмунд... Крадучись он добрался до комнаты брата и на цыпочках зашёл, закрыв за собой дверь. Так же осторожно ступая Питер подошёл к кровати и сел на полу рядом с ней, обняв руками колени. Младший лежал на животе, тихо посапывая, спрятав сильные руки под подушку. Питер любовался длинными слегка подрагивающими ресницами, пухлыми немного приоткрытыми губами, растрёпанными густыми чёрными волосами и в особенности родинками на широкой спине вспоминая, как несколько дней назад соединял их в созвездия губами. Он смотрел и снова ощущал те смешанные чувства, которые дарила ему музыка в исполнении брата вчера. Казалось, Эдмунд сыграл то, что не мог сказать словами... «Это было только ради тебя» - заявил Эд,когда уже все разошлись по комнатам, и они остались в гостиной вдвоём. И потом, в свете гирлянд, Питер целовал сладкие от шоколада губы, под ветвью омелы, прикреплённой на проходе в библиотеку. А сейчас он взглядом ласкал молочную кожу и любимые черты лица, восхищаясь красотой брата. - И долго ты на меня пялиться будешь? - сонно пробурчал Эдмунд, - Ты во мне дыру уже прожёг. - Ты не спал?! - искренне удивился Питер,немного отпрянув назад. - Если бы ты не шатался по дому, как слон, может и спал бы, - младший открыл глаза. - Да я вроде тихо, - смутился Пэвенси от проницательного взгляда. - Это ты так думал, - слегка улыбнулся Эд, - Сам не стал спать и другим не даёт. Ну что ты на меня уставился? - рассмеялся он, отодвигаясь и похлопывая по матрацу рядом с собой, - Иди сюда... - Сразу бы так, - хмыкнул в ответ Питер, забираясь под одеяло.