Как иронично, мать вашу!

— Уфф, мне кажется, что я ненавижу этого мерзкого карлика, — Чимин устало вздыхает, бросая школьную сумку на стул в достаточно просторной столовой старшей школы. Ким Тэхён — постоянный сосед Пака, причём как по парте, так и по лестничной клетке, непонимающе смотрит в его сторону, ожидая пояснений. — Да я про препода по физике, — разъясняет Чимин, раздражённо хлюпая только что купленным соком. — Да? И чем же он не угодил тебе… В этот раз? — вопросительно выгибает бровь Тэхён, намеренно выделяя последние три слова. С другой стороны, его тоже можно понять, ибо Чимин готов жаловаться на их физика все свои семь рабочих часов в сутки, без перерывов на отдых и новогодние праздники. — Да всем! Я по его милости три раза переделывал идиотскую работу про чёртовы магнитные поля — ну и кому это вообще интересно, я понять не могу! После одиннадцатого* я планирую поступить в танцевальную академию в Сеуле — ну да, конечно, мне же безумно пригодится умение измерять непонятными штуками непонятную хрень! — Эм, Чимин… — Но это ведь ещё не всё — этот злобный карлик с нереализованными амбициями заставил меня переделывать работу в четвёртый раз! Сука, в четвёртый! Как будто у меня слишком много свободного времени, и мне вот ну совсем нечем заняться. — Чимин… — Причём он даже не объяснил, что не так! Спорим, что он не сможет назвать и одной причины, по которой я должен исправлять этот блядский доклад! — Я могу назвать хоть три, — неожиданно звучит за его спиной жесткий, хорошо поставленный голос. — Первая: та ересь, которую вы, Пак Чимин, написали про действие магнитного поля на проводник с током, рассмешила бы даже детсадовца, который в свои пять лет только и занимался ковырянием в песочке, и его же поеданием, пока никого из взрослых нет поблизости. Вторая: оформление таблицы на двенадцатой странице настолько кривое, что складывается ощущение, что вы чертили её, вернувшись с одной из школьных вечеринок, предварительно не спав несколько суток и вылакав все бутылки с соджу, которые десятиклассники прячут от учителей в кладовке на третьем этаже. И, наконец, третье: вам, уважаемый Пак Чимин, стоило бы повнимательнее слушать меня на уроке, и поменьше списывать с Ким Тэхёна. Вы думали, я не замечу феноменальное сходство вашей 21-ой страницы, и его 27-ой? Чимин неосознанно вжимает голову в плечи, моментально краснея. Тэхён виновато жмёт плечами, мол, «я пытался», пока его друг, зажмурившись, мечтает провалиться под землю от стыда — интересно, что может быть хуже того, что только что произошло с ним? Оказалось, что может быть и хуже, да ещё и как, потому что Мин, закончив распекать нерадивого ученика и поправив и без того идеально лежащий галстук бледными, тонкими пальцами, добавляет: — Задержитесь после уроков, Пак Чимин. Раз уж у вас такие радикальные взгляды и полная уверенность в себе и своей работе, я лично поработаю с вами над всем вышеперечисленным. После этого он уходит, грациозно разворачиваясь в сторону выхода из столовой, пока охреневшие Чимин с Тэхёном пытаются понять, что, мать вашу, сейчас только что произошло. — Блять… — стонет Пак, роняя голову на руки и впечатываясь носом в твёрдую поверхность стола. — Точнее и не скажешь, чувак, — сочувственно выдыхает Тэхён, ободряюще похлопывая друга по плечу.

***

Чимин нервно мнётся возле двери в кабинет физики — номер два в списке мест, куда его не затащить во внеурочное время даже под страхом смертной казни. Номером один, к слову, был и есть кабинет стоматолога, но это уже совсем другая история, никак не относящаяся к магнитным полям и занудным докладам. Однако Мин Юнги — человек, который уж точно будет пострашнее любой смертной казни, а потому Чимин, сглотнув противный ком в горле, нерешительно заносит руку над дверью в ненавистный кабинет. Чем раньше начнётся, тем быстрее закончится, верно? — Вы всё-таки пришли, ах, я польщён. Учитывая тот факт, что на моих уроках вы сидите с закрытыми глазами и часами всевозможных форм и размеров, этот поступок следует расценивать, как полноценный подвиг. Я думал, мне придётся звать на помощь один из 11-ых классов, чтобы дотащить вас до моего кабинета, но нет… Какая приятная неожиданность, — чёртов Мин Юнги, как всегда, появляется максимально неожиданно и бесшумно, и снова за спиной у несчастного Пака, который от таких «сюрпризов» скоро поседеет. Юнги чуть сдвигает Чимина в сторону, открывая себе доступ к двери: пара поворотов ключа в замке, и вуаля — вход в цитадель ада и царство магнитных полей открыт. Проходя в кабинет, Мин выжидающе смотрит на Пака, который, затупив, так и остался стоять в том месте, куда его секундой ранее сдвинул учитель. Страдальчески вздохнув, очевидно, мысленно взывая ко всем известным ему богам с вопросом, за какие грехи ему послали такого тормознутого ученика, Юнги, схватив его за локоть, тащит рефлекторно упирающегося парня в свой кабинет. Со стороны, это, вероятно, выглядело довольно комично: достаточно худощавый, но при всём при том не лишённый некоторого намёка на мускулатуру учитель, заталкивает в помещение буквально гору из мышц в лице одного Пак Чимина, который так своевременно начал качаться. Вполне возможно, что глядя на эту парочку, Крылов вдохновился и написал знаменитую басню «Слон и Моська». … Они обсуждают магнитные поля целый, мать его, час, и за это время Чимин, кажется, успевает возненавидеть не только своего неугомонного физика, но и всех его предшественников, а в особенности того, кому пришла в голову светлая мысль оторваться от забивания мамонта палками и начать думать о том, как устроен мир. На самом деле, этими мрачными мыслями Чимин ещё и подтверждает свои утопичные познания в области охоты на мамонтов: вот если бы он не прогуливал историю на седьмом уроке по пятницам, то знал бы, что на них охотились иначе. В общем, из Чимина определённо выйдет весьма хиленький историк. И физик. Даты хотя бы можно загуглить. — Я всегда свято верил в то, что у каждого ученика есть потенциал, и что при должных усилиях нужные знания можно вбить даже в обезьяну… Беру свои слова назад, Пак Чимин, вы — самый безнадёжный ученик за последние два года, что я преподаю здесь. Идите домой, ей-богу, и скачайте доклад из Интернета, что ли, — устало выдыхает Юнги под конец занятия, потирая подозрительно задёргавшийся левый глаз. Мда, молодец, Чимин — довёл несчастного учителя до нервного тика. Мало того, что Юнги с упорством дятла вдалбливал в Пака прописные истины великой и могучей физики на протяжении двух часов, так ещё и, святой человек, удержался от разбивания термометра о голову нерадивого ученика! Хотя, даже если бы что-то такое и произошло, наверное, Чимин не был бы сильно против — впервые у него возникает что-то вроде жалости к своему педагогу, потому что краешком сознания он всё-таки понимает, как дико тупит во всём, что касается физики. Означает ли это, что он будет заниматься с большим упорством, чтобы не подводить учителя? Да нет, если бы всё было так просто. Но доклад он всё же сделает самостоятельно: эй, у Чимина тоже есть принципы и уязвлённая гордость.

***

На следующий день Чимин буквально нос к носу сталкивается с чем-то сильно взбудораженным Тэхёном в коридоре: — Чимин, я, кажется, влюбился! — Ох, нет… Что, опять? Нужно заметить, что реакция Чимина вполне оправдана: у Тэхёна есть удивительная особенность влюбляться по пять раз в неделю, а в весенний период — и того больше. — Да нет, на этот раз всё очень серьёзно. — Где-то я это уже слышал… Если мне не изменяет память, Тэ, ты говорил это и в предыдущие тридцать три раза. — Вообще-то, их было двадцать восемь, — дуется Тэхён. — Ладно, не обижайся. В кого на этот раз? Тэхён нервно оглядывается по сторонам, после чего, кивнув своим мыслям, тащит Чимина в мужской туалет. Тот заинтригован. — К чему такая секретность? О своей 13-ой по счёту влюблённости ты и вовсе проорал на всю столовую, и это при том, что бедный парень сидел за соседним столом! Да, Чимин, как лучший друг Тэхёна, в курсе его ориентации, а точнее, того факта, что вышеупомянутая заметно отливает голубизной. Поначалу, конечно, он нервно шутил по поводу «не буду наклоняться в твоём присутствии», но потом привык, когда Тэхён клятвенно заверил его в том, что его голубая натура даже нос не повернёт в сторону Чимина в этом плане. Пожалуй, единственное, что приносит весомые неудобства — так это то, что Тэхён безумно трепетный и ранимый парень, а постоянные влюблённости и неизменно следующие за ними: «Я так любил его, а он оказался натуралом», всегда сводятся к тому, что Чимину приходится выполнять роль психолога, бармена и мотиватора в одном лице. И вот, юный гей решил наступить на те же самые грабли. Опять. — Ты не поверишь, кто это… — взволнованно начинает Тэ, покусывая нижнюю губу. — После того, как ты признался в любви капитану команды по баскетболу, прекрасно зная, что он один из самых ярых гомофобов в нашей школе, и две недели ходил с фингалом под глазом, я поверю во что угодно, — заверяет Чимин, поудобнее устраиваясь на подоконнике и готовясь выслушать очередное «неожиданное» откровение друга. — В общем… Мне нравится учитель Мин! — выпаливает Тэхён, выжидающе смотря на Чимина и с трепетом наблюдая за его реакцией. От удивления бедолага вздрагивает, приложившись головой о стену, и, тихо матернувшись, ошарашено смотрит на Тэхёна: — Что? Этот карлик? — И вовсе он не карлик, — принимается отстаивать честь своего нового возлюбленного Тэ. — Да и тебе ли говорить о росте, Чимин-и? — Тэхён несильно хмурится, получая ощутимый тычок в плечо. — Постой, ты сейчас серьёзно? Вот прям точно-точно? — Да, Чимин-и, прям точно-точно, — Тэ энергично кивает головой в такт своим словам. — Ну охренеть теперь. И что ты собираешься делать? — Неправильно. Что мы собираемся делать, — выделяет Тэхён, заговорщически улыбаясь Чимину. Тот лишь тяжело вздыхает, понимая, что его в очередной раз втягивают в какую-то хрень. Тем временем, всё идёт своим чередом: урок сменяется уроком, и вот уже близится конец учебного дня. Чимин собирается домой: осуществление своего «гениального» плана Тэхён назначил на следующую неделю, а пока — долгожданный выходной, который Пак планировал провести в компании манги, каких-нибудь дорам на фоне и любимой собаки, в которой блондин не чает души. Предвкушая отдых, Чимин уже собирается спуститься в гардероб, дабы выбить из сварливой уборщицы, которая там заведует, свою куртку, когда слышит, что кто-то зовёт его. «Вот дерьмо», — думает Чимин, мгновенно распознавая голос того, кто стоит за его спиной. — Да, учитель Мин? — неожиданно тихо отвечает Пак. — Я прочитал ваш доклад… Чимин зажмуривается: сегодня он сдал ему переделанный в четвёртый раз доклад, над которым ему пришлось просидеть всю ночь, и, честно говоря, парню не очень хочется слышать, что Мин Юнги думает по этому поводу, ведь это, всего скорее, означает то, что ему нужно переделывать работу и в пятый. — Честно говоря, я приятно удивлён — всё сделано, как надо, и даже не списано со сторонних ресурсов или же с Ким Тэхёна, как вариант. Возможно, вы и в самом деле не так безнадёжны в физике, Пак Чимин, нужно просто приложить больше усилий. За этот доклад я поставлю вам высший балл, но этого мало — вам нужно ещё минимум три таких оценки для аттестации с положительной отметкой. Я могу позаниматься с вами индивидуально, раз уж вы проспали и проболели все мои уроки — в понедельник, среду и пятницу после уроков, попрошу не опаздывать.

***

— Ну что за блядство? — бесится Чимин, занимаясь методичным крушением своей комнаты под мечтательные вздохи Тэхёна, сидящего рядом. — Какого чёрта я должен тратить своё свободное время на физику, которая в жизни-то мне и не пригодится вовсе?! — Не понимаю твоего недовольства, Чимин-и. Вот если бы меня оставили после уроков с учителем Мином наедине… — То ты бы устроил там Содом и Гоморру, мгм, можешь не продолжать, — хмыкает Пак, скептически оглядывая своего друга, ванильной лужицей растёкшегося по полу. — Возьми хоть плед, несчастный! Чимин прицельно кидает в Тэхёна пушистым изделием, на что тот, поймав его налету, презрительно фыркает: — Поработай над точностью, Чимин-и, бросок неважный. — Иди в жопу! — Ох, я бы с радостью, если она бледная и тощая, совсем как у… — Фу, даже не продолжай, ты слишком голубой для моей комнаты в бежевых тонах. — В бежевых тонах? Это ли не гейство, Чимин-и? — Ничего не знаю, я не забиваю голы в свои же ворота. После их короткой перепалки наступает не менее короткое затишье: они могут дружески подкалывать друг друга, но никто и никогда на полном серьёзе не оскорбит ориентацию своего друга, если хочет, чтобы тот таковым оставался. — Мгм, мгм. В любом случае, Чимин-и, ты не успеешь и оглянуться, как я и Юнги улетим в США, заведём двух собак и столько же кошек, и проживём счастливую и долгую жизнь в окружении деревьев и ЛГБТ-флагов. — Тебя снова тот баскетболист побил? — Нет… — Тогда почему ты, чёрт возьми, выдаёшь столько бредовых фантазий в минуту?! — немного поколебавшись, Чимин задаёт интересующий его вопрос: — Ладно, только скажи, почему ты так уверен в том, что вы будете встречаться? Тэхён обворожительно улыбается, кокетливо поправляя чёлку: — Ну, а куда он от меня денется?