Как иронично, мать вашу!

Чимин, мягко говоря, боялся идти в школу во вторник, ведь это бы неизбежно привело к нелицеприятному разговору с учителем Мином на тему: «Какого чёрта ты закрыл меня в кабинете на несколько часов, мелкий засранец?» Но уроки есть уроки, а потому Пак, горестно вздыхая, пошёл пожинать плоды своей незавидной деятельности свахи. Уже подходя к школе, Чимин, намеревавшийся максимально избегать сонбэннима всю ближайшую… жизнь, наткнулся, какая ирония, именно на своего учителя физики в переулке. «Серьёзно, провидение? Других педагогов не нашлось или тебе просто нравится ставить меня в неловкое положение?» — Здравствуйте, сонбэнним, — поклонился Чимин, мысленно перебирая в голове все известные ему маты. — Здравствуй, любитель закрывать людей в кабинетах. Поговорим после уроков, у меня мало времени, — Юнги укоризненно посмотрел на Чимина, после чего, мягко отодвинув парня в сторону, вальяжно зашагал по направлению к учебному заведению. «Как можно быть таким охрененным раздражающим?» — думал Чимин, невольно останавливая свой взгляд на пятой точке преподавателя. Чёртовы гормоны, ни секунды покоя. … А гормоны ли?

***

Чимин буквально бежал по коридору, надеясь скрыться от назойливой Хёны, которая, подобно собачке, таскалась за ним по школе вот уже который час. — Ну, оппа, ну чего тебе стоит сходить со мной на свидание? — Девственности, к примеру, — хмыкнул Чимин, опасливо поглядывая на блондинку — кто её знает, авось прямо тут его и разложит, невзирая на снующих туда-сюда школьников. — Тебе понравится, — обольстительно ухмыльнулась Хёна, ненавязчиво проводя рукой по его шее. И Чимин честно хотел послать её, правда. Ровно до того момента, пока не увидел Юнги, разговаривающего с Тэхёном. Неприятное чувство внутри разрасталось всё сильнее и сильнее, а губы сами по себе начали обиженно надуваться: казалось бы, Тэ болтал со своим объектом обожания, и он, как друг, который НЕ ГЕЙ, должен порадоваться за своего друга, который ГЕЙ, но что-то пошло не по плану, ибо вместо радости в нём бурлила жгучая… неприязнь? Ревность? Осознание ударило по Чимину шаровой молнией, и его настолько испугала эта мысль, что он, отшатнувшись, рефлекторно облокотился на Хёну в поисках поддержки. А той только это и нужно было: неуловимое движение рук — и Чимина уже сжимали в неожиданно крепких для девушки объятиях. Юнги оторвался от беседы с Тэ, удивлённо глядя на Пака, на что тот лишь сильнее откинулся на грудь Хёны, излишне громко говоря: — Конечно, я схожу с тобой на свидание! Секунда. Две. Мин в упор смотрел на младшего, подмечая красные щёки и испуганный взгляд. Ухмылка рассекла лицо сонбэннима — конечно же, он абсолютно верно истолковал поступок своего ученика. — Он тоже хочет меня, но усиленно пытается сделать вид, что это не так, — удовлетворённо подытожил Мин, наклоняясь прямо к уху Тэхёна и приобнимая его за талию, краем глаза наблюдая за реакцией Чимина. Тот весь аж зарделся, показательно сжимая Хёну в своих лапках, и стоит отметить, что со стороны эти попытки вызвать ревность выглядели крайне нелепо. — Сдаётся мне, что мой Чим-то такой же любитель членов, как и я, хоть и косит под натурала, — пробормотал себе под нос Тэ. Вообще-то, ему сейчас не до Юнги и Чимина с их брачными игрищами — ему удалось сплавить родителей на неделю, и пока те мирно пололи грядки в какой-то жопе Южной Кореи, где располагалась их дача, Тэ планировал что-то весьма интересное, и столь же непристойное.

***

Руки потели так, что телефон постоянно норовил выскользнуть: Тэхён включал его каждую минуту, чтобы проверить время. А что, если Гук не придёт? Парня аж потряхивало от переизбытка эмоций, странно, что родители ничего не заподозрили, когда он, выпроваживая их на дачу, задал около сотни вопросов, чтобы убедиться, что те не приедут раньше времени, даже если начнётся: пожар, наводнение, или же нападение инопланетян, ну так, на всякий случай. Не хотелось бы, чтобы гетеросексуальные родители застали сцену прямиком из гейского порно. В преисподней приготовлен отдельный котёл для его лживой голубой души, но Чонгук того стоил, Чонгук вообще такой крышесносный, что стоил любой лжи. Он так хотел покорить этого мальчишку с улыбкой кролика, что зажёг свечи и разбросал лепестки роз: потом, правда, собрал всё обратно — а то как девчонка, честное слово. Звонок в дверь вывел его из транса и, чтобы окончательно не поддаться панике и не спрятаться под кроватью, Тэ стремглав побежал её открывать. За ней стоял (девчачий писк, глаза-сердечки и лёгкий обморок — всё это происходило внутри Тэхёна прямо сейчас) Чон Чонгук, в красной шапке и огромной белой футболке, и он был весь такой... Вау. Ну вот правда, Киму ничего больше не оставалось, кроме как сделать шаг вперёд и прижаться к манящим губам напротив. Глаза младшего сначала испуганно распахнулись, но потом он по-хозяйски обхватил тонкую талию и прижал парня ближе к себе, углубляя поцелуй, который из целомудренного и нежного перерос в горячий и страстный. Тэхён немного расслабился: схватив парня за ворот майки, он втянул их в квартиру и, захлопнув дверь, прижал Гука к ней с другой стороны. Поцелуи переросли в хаотичные движения руками под футболками друг друга, воздух, если бы мог, сверкал от напряжения, которое витало между ними. — Я ночь не спал, думал о том, пригласил ли ты меня на рамён, или на РАМЁН, — Чонгук помог старшему стянуть его кофту и, не глядя, отшвырнул её в сторону. — Нужно было ещё добавить, что мы чаю попьём, для ясности. Гук жадно вгрызся в его длинную шею, согласно мыча: он будет ой как неискренен, если скажет, что не знал, зачем сюда шёл. Его неискренность подтверждалась десятью видами презервативов, лежащих в карманах, и баночкой с вишнёвой смазкой. Да, он не спал ночью, чтобы восполнить свои пробелы в познаниях об однополой любви: Чонгук прочёл всю горячую яойную мангу, что нашёл, ну и порно, как говорится, само себя не смотрело. До кровати они добрались уже почти голые: Тэхён опрокинул Чона на матрас и оседлал его бёдра, с каким-то демоническим огнём в глазах оглядев его торс, после чего припал губами к острым ключицам, жадно вёл языком всё ниже и ниже, пересчитывая губами рёбра. Гук не хотел, но с его губ всё равно сорвался лёгкий смешок, потому что щекотно. Он поймал взгляд старшего, и тут… Вся бравая мощь Чона потерялась, ибо в нём застыли немое обожание и страх. Младший разорвал зрительный контакт, лишь бы не видеть эти оттенки в чужих глазах. Он неосознанно повёл носом и сказал, не успев подумать: — Свечками пахнет, ты что, зажигал их к моему приходу? — он захихикал от этой мысли. — Было бы забавно, если бы ты ещё и лепестки разбросал, как в сопливых дорамах, — он посмотрел на старшего и растерялся: тот весь как-то съёжился и глядел на него с такой обидой и болью, что Гуку резко поплохело. — Вставай и уходи, — Тэхён сполз с Чонгука и направился в сторону коридора, — просто уходи, — бросил через плечо парень, а после сорвался на бег. Было слышно, как хлопнула дверь в ванную. Гук — идиот, и он сам это признал, ведь понятно, что Тэ тоже готовился: ну и ладно, если бы тут были розы и свечи, ему вообще всё равно, что кругом, когда рядом Тэхён — такой милый и ласковый мальчик. Чонгук ведь ни секунды не сомневался в его словах о любви, хотя они даже не были знакомы толком, потому что он и сам такой: влюбился, как только увидел, и никто ему, дурачку, на всём свете не нужен, кроме этого потрясающего парня. Чон выбежал следом и, уткнувшись лбом в дверь, постучал: — Хён, пожалуйста, открой, — с другой стороны ожидаемо молчали, только и слышались, что тихие всхлипы. — Хён, я дурак, я знаю, открой, пожалуйста, — он несильно ударился головой о дверь и продолжил: — Тэ-хён, прости меня, мне так жаль: я не хотел смеяться над тобой, просто перенервничал, хён, я ведь фильмы эти девчачие тоже смотрю, и свечи с лепестками люблю, и тебя, хён, люблю очень… Ты прости, что тебе в пару достался такой кретин, как я. Замок с другой стороны щёлкнул, и в проёме появилась заплаканная мордашка Кима: он так трогательно всхлипывал, что младший не выдержал и притянул его к себе. — Прости меня, прости, — он целовал его волосы под тихий, хриплый бас: — Я так испугался, подумал, что для тебя это всё шутки, что ты, как и все, посмеёшься над влюбчивым дурачком Тэхёном, только ты — не как раньше: мимолётность, что выветрится через неделю, ты, Гук, вот тут, — он стукнул себя в грудь, — так что аж дышать больно. Если ты уйдёшь, я не вынесу жизни без кислорода, — он снова всхлипнул. — Я думал, что ты же не был геем, а у меня это в первый раз: вдруг тебе не понравится, вдруг ты попробуешь и решишь, что с девочками лучше, чем со мной, я же не… — Хён, когда я тебя увидел, то подумал: «Он самый красивый человек на планете», а когда немного узнал, понял, что и за её пределами. Ты одним своим взглядом перекрасил меня в голубой, и уж секс с тобой маловероятно, что сделал бы из меня гетеросексуала обратно, наверное, наоборот. Хотя, думаю, моя сексуальная ориентация отныне —Тэхёносексуал. Старший улыбнулся и решил, что хотел продолжить, но ему не дали этого сделать: нежный, трепетный поцелуй заткнул его, а Тэ уже и не помнил, что хотел сказать — только переместил руки на шею младшего и зарылся пальцами в его чёрные, мягкие волосы. Эти поцелуи уже другие, пропитанные лаской, нежностью и тэхёновыми слезами. Чонгук аккуратно переместил руки на его ягодицы и приподнял его над полом: Тэ инстинктивно обхватил его талию ногами и простонал в губы, потому что из-за эмоционального напряжения возбуждение только усилилось, и его колом стоящий член теперь был плотно зажат между их телами, отчего хотелось выть, а крепкие руки, сжимающие половинки, только усугубляли положение. Чонгук перенёс их обратно в кровать: младший удобно устроился между разведённых острых коленок и, не выдерживая, поочерёдно их поцеловал. То, что он видел перед собой — сексуальней любого порно. В глазах старшего опять начал разгораться огонь, но теперь всё будет так, как того хотел Гук, а ему хотелось насладиться моментом, зрелищем и этим парнем. Он засунул руку в карман и достал оттуда первый попавшийся презерватив и смазку. После этого джинсы вместе с бельём исчезли за ненадобностью, как и боксёры Тэ (С кумамоном! Серьёзно?). Он перекинул его ногу через плечо, поднялся поцелуями выше, и уже у самой мошонки присосался к коже, оставляя свою метку: он проделал то же самое со второй ногой, а потом взялся за низ живота и прикусил до лёгких покраснений область возле пупка. Тэхён под ним весь дрожал: такой сладкий, такой покорный, а его сочащийся смазкой член периодически дёргался от возбуждения, и это зрелище окончательно сносило все тормоза. Он поцеловал его розовую головку и улыбнулся, слыша громкий, хриплый стон. Гук отпустил ноги и, согнув их, прижал к груди старшего. — Не двигайся, хён, и не опускай ноги, — он выдавил сладко пахнущую жидкость на пальцы, в глубине души похвалив себя за то, что вообще додумался её взять. Он поднёс пальцы к сжавшемуся колечку и начал нежно поглаживать, отчего Тэхён заскулил и съёжился, пытаясь опустить ноги. — Я сказал, не двигайся, — младший на пробу провёл языком вслед за пальцами: Тэ над ним удивлённо выдохнул и, поняв, что собирался сделать младший, смущённо закрыл ладонями пылающее лицо. Чонгук не останавливался, обводя дырочку языком и слегка посасывая. Смазка на вкус очень сладкая и с сильной вишнёвой отдушкой, но какое это имело значение, когда в свой первый секс в жизни он вылизывал другого парня, и сам просто кайфовал от этого? Тэхён стонал всё громче, пытаясь вжаться спиной в матрас: ему было так горячо и стыдно, что эти чувства разрывали изнутри, но, когда язык протолкнулся внутрь, руки оторвались от алых щёк и впились в покрывало. Так приятно. Гук вводил пальцы один за другим, продолжая помогать себе языком: старший уже не стонал, а кричал — это так заводило, что он терялся в собственных эмоциях, и уже без стеснения насаживался на три пальца внутри. Он пропустил тот момент, когда Чонгук раскатил по члену резинку и подставил головку к пульсирующей дырочке: разведя колени старшего, он вгрызся в его губы, отчего тот почувствовал привкус смазки на языке, а когда отстранился, от него растянулась ниточка слюны. — Такой красивый, — прошептал Гук, толкаясь внутрь, — такой удивительный, — он заглушил очередным поцелуем крик боли, — такой горячий, — младший начал медленно двигать бёдрами, пока не увидел приятную перемену на лице Тэ, — такой сладкий… Он провёл языком по шее, и Тэхён выгнулся дугой, издавая протяжный стон. Гук наращивал темп и вколачивался сильнее, а Тэ начал задыхаться и прохрипел: — Гук-и, ещё, о боже, Гук-иии, — ритм сорвался на беспорядочный, член внутри попал по простате, и старший перестал соображать, когда рука Чона оказалась на его возбуждении и начала дрочить ему в такт с толчками. Он всхлипнул. — Я сейчас, — на что младший поцеловал его в подбородок, шепча: — Ну же, кончи для меня, — и Тэхён под ним кончил. По его щекам стекали слёзы наслаждения и переполняющих эмоций, его всего трясло, но сквозь оргазм он протянул руки к Чонгуку и обнял, пока тот делал финальные толчки в его такое чувствительное тело и, опаляя ухо горячим дыханием, произнёс: — Я люблю тебя, — точка, младший сотрясался следом, обессилено падая на своего теперь уже точно парня.