Как иронично, мать вашу!

Весь четверг Чимин был просто раздавлен, причём как морально, так и физически — всё-таки, пробухать всю ночь было не самой лучшей идеей из всех, что когда-либо посещали его светлую голову, причём светлую исключительно из-за цвета волос, и наличие, а, вернее, отсутствие в ней мозгов тут было совершенно не при чём. На физике Пак и вовсе сидел, как партизан — ни слова нашим, ни слова вашим, но тут, нужно отметить, стоило сказать спасибо за то, что он вообще пришёл, ибо после наблюдения за мило беседующими Тэхёном и Юнги ему стоило огромных усилий не убежать рыдать в туалет. Да ещё и чёртов учитель, который, будто ему мало раздавленного сердечка младшего, попросил остаться того после уроков. Чимин не горел желанием идти в кабинет физики от слова «совсем», но репутация пай-мальчика просто обязывала его навестить сонсэннима после уроков. Да и если бы он ослушался, было бы только хуже, ведь недосказанность как снежный ком — чем дольше тянешь с объяснениями, тем тяжелее потом вернуть всё в привычное русло.

***

— Ну и что это было? — Я… я не понимаю о чём вы, учитель Мин. Юнги вздохнул, но покорно объяснил: — Вчера, после уроков. Что за чушь про тебя и Хёну, и последующий побег с дополнительных занятий? Чимин хотел было оправдаться, а то и нахамить лезущему не в своё дело учителю, но его слова подействовали как спусковой механизм на уже расшатанную нервную систему Пака. Он правда не хотел плакать снова, тем более при сонбэ: просто в какой-то момент память больно резанула подростка, напоминая о событиях прошедшего вечера, заставляя младшего неконтролируемо всхлипывать на глазах у охреневающего учителя — да уж, к такому его в институте точно не готовили. — Чимин-и, ну ты чего? — невольно вырвалось у старшего. Парень удивлённо всхлипнул, однако на этом сюрпризы на сегодня не закончились: сонсэнним резко сократил расстояние между ними, утягивая Чимина в крепкие объятия, периодически успокаивающе похлопывая Пака по спине. Они простояли так не больше минуты, однако обоим казалось, что прошла как минимум вечность: каждый ждал от другого первый шаг, после которого можно будет понять, что делать дальше. Чимин икнул — слёзы может и приносят облегчение, но от побочных эффектов вроде осознания своей никчёмности и чёртовой икоты его не в состоянии избавить никто. Юнги едва слышно усмехнулся, после чего положил голову на макушку застывшего от такой наглости младшего. Впервые за несколько лет Мину было по-настоящему спокойно и хорошо, и он готов был простоять так ещё целую вечность, если бы не… — Придурок! — маленький кулачок врезался в уставшего охреневать Юнги. — Ну а сейчас-то что не так? — чуть ли не стонал Юнги, в голове которого они с Чимином уже успели пожениться и стать вполне респектабельной парой с двумя пуделями и одним лабрадором. Пожалуй, этому типу не стоило забывать, что он имел дело с подростком. — Иди обнимайся со своим Тэхёном! А вот это уж совсем неожиданная претензия. — Причём здесь Тэхён? — озадаченно нахмурился Юнги. — Я видел, как вы вчера целовались в сквере! — Да ладно? — у Юнги было стойкое чувство, что его хотели наебать. — Ты уверен, что с Тэхёном был именно я? Удивительно, потому что Тэ, насколько я знаю, цветёт и радуется в отношениях с Чонгуком из десятого. — … Минута ушла на обработку информации, ещё одна — на то, чтобы потупить, и последняя, третья, когда старший всерьёз обеспокоился состоянием Пака, была потрачена на самобичевание: парня в капюшоне он-то не видел, но уже сделал выводы и загнался. — Погоди, а ты что — ревнуешь? — спустя ещё пару минут напряжённого молчания проговорил Юнги. — Нет! — поспешно выкрикнул Пак, после чего, замечая на лице сонсэннима коварную улыбку, понял, что спалился. — Правда? А я вот ревную, — решил пойти ва-банк Юнги, приближаясь к младшему, — каждый раз, когда ты обнимаешься с Хёной, — юркий язык прошёлся по мочке Чимина, — каждый раз, когда вы говорите с ней на переменах, — язык продолжил своё увлекательное путешествие, спускаясь на шею, — когда ты ходишь с ней на свидания, — точка, и раззадорившийся Юнги оставил лёгкий укус на его шее. Подхватывая младшего на руки и скидывая его на ближайшую парту, у Юнги, может, и мелькала мысль, что он конкретно так влип, но после первого стона Чимина она растворилась в тумане, уступая место нечленораздельным звукам и мычаниям. Расстёгивая брюки старшего, Пак разве что не мурчал от удовольствия — воистину, только после грандиозного разочарования мы способны в полной мере понять, как классно бывает, когда оно не оправдывается. — Ммм... Сонсэнним? — срывающимся голосом чуть ли не пищал Чимин, растекающийся по парте однородной массой. — Да? — откликнулся Юнги, не отвлекаясь от методичных поглаживаний младшего. Чимин покраснел: ну не привык он к разговорам в то время, как чьи-то наглые, но невозможно эстетичные руки невесомо касались каждой клеточки его тела. Было приятно… Но чертовски смущало. — Мгмхх… Ещё! — неожиданно громко простонал Чимин, когда старший прикусил особо чувствительный участок кожи где-то в районе шеи. Тот ухмыльнулся, медленно расстёгивая пуговицы на рубашке Пака: ещё немного, и тот, казалось, потеряет сознание от предвкушения скорого удовольствия. Пара минут — и Чимин без рубашки, готовый скончаться во всех смыслах этого слова прямо здесь и сейчас. Юнги спустился поцелуями к кромке штанов младшего, зубами расстёгивая молнию, после чего и они полетели в сторону, сдаваясь под напором Мина. — Это пиздецки неправильно… — прошептал Чимин: его дыхание сбилось, а зрачки расширились. — Пока нам это нравится, ничто в этом мире не может считаться неправильным, — возразил Юнги, стягивая чужие боксёры. — Ты будешь жалеть, — протянул Чимин, завороженно наблюдая за тем, как старший медленно насаживался ртом на полувозбуждённый орган. — Ой, да затхфнись уфе, — пробубнил Мин, начиная всё так же мучительно медленно двигаться. Чимин пытался отвлечься от столь смущающей картины: когда-нибудь он, возможно, привыкнет и перестанет стесняться, но пока что он просто отвёл взгляд в сторону окна, отдаваясь своим ощущениям целиком и полностью. — Красифый фид, плафда? — ехидно уточнил Мин, сжимая член младшего у основания в назидание — ибо какого чёрта, пока он пытался доставить ему удовольствие, этот мелкий пялился в окно? — Да, — спокойно согласился Чимин, немного подрагивая от враз обострившейся чувствительности. — Посмотфи на меня, матфь тфаю… Я хочу фидеть. Что именно этот неугомонный старший там хотел увидеть, Чимин так и не понял, но на всякий случай послушно повернул голову в его сторону — их взгляды пересеклись, после чего Пак, не выдержав, кончил, срываясь на крик и получая лёгкий шлепок по пятой точке от Мина — по идее, в школе уже никого не должно было быть, ну а вдруг? — Какой же ты громкий, малыш, — поглаживая Чимина по внутренней стороне бедра, сказал Мин. — Всё возможно, сонсэнним… Учитель… Хён? — Мне нравится, когда ты называешь меня сонсэннимом — есть в этом что-то невероятно сексуальное, но давай оставим это на следующий раз? — Погоди, а как же ты? — Чимин выразительно кивнул на заметный бугорок в штанах учителя. — Ещё успеется, — успокоил Мин младшего, вовлекая того в долгожданный, нежный поцелуй. Но если Чимин что-то задумал, то никакая сила в мире его не остановит… Призывно облизнувшись и максимально развратно улыбаясь, Чимин полез в штаны к старшему, отчаянно гордясь собой и думая, что он сейчас выглядит как Момока Нишина*, не меньше, пока Юнги до крови закусывал губы, стараясь не заржать — до того невинно и комично сейчас выглядел Чим. Однако когда маленькие пальчики младшего достигли своей цели, ситуация из смешной резко приобрела статус возбуждающей, и Мину только и оставалось, что хрипло застонать, откидываясь на парту, которую после таких непотребств уже не спасёт ничто. Чимин дрочил неумело, но старательно — как говорится, не в умении дело, а в желании. И плевать, что никто кроме автора до такой ерунды не додумается — настал звёздный час Чимина и его начинающего пробуждаться желания. Как ни странно, но теперь мысль об определённо точной гомосексуальности не казалась ему такой крамольной, как раньше — наоборот, она будоражила, вызывая неконтролируемые мурашки по коже и заставляя отчаянно ждать продолжения. Подходя к разрядке, Юнги вцепился в волосы Чимина, заставляя того застонать, но только не от удовольствия, а от боли — попробуй-ка быть оттасканным за волосы и ощутить что-то, кроме жгучего желания врезать тому, кто это сделал. Однако Мин подошёл к краю, оседая тряпичной куклой на парте и утягивая Чимина в свои объятия. — Кто мы теперь друг другу? — О, ты как в мелодрамах, хочешь поговорить после секса? — хмыкнул Юнги, получая несильный тычок в ребро. — Хён, я серьёзно: ты учитель, я ученик, нам ну вот вообще не по пути, по крайней мере до того, как я окончу школу! — Странно, что эта мысль пришла к тебе в голову уже после оргазма, — лениво зевнул Мин. — Ах так, да?! — обиделся Чимин. — В таком случае, я ухожу, и оставляю тебя наедине со своими мыслями и ру… Что ты делаешь?! Юнги, которому, честно говоря, надоело слушать ворчание младшего, резко перевернулся, подминая его под себя: — Хочешь уйти? Ну-ну, удачи. — Эй, отпусти меня! — Не-а, — покачал головой Мин, после чего уронил её на грудь опешившего Чимина, — буду лежать в таком положении, пока ты не согласишься стать моим парнем. — Что? — … Ну или пока ты не отлежишь себе руку и её не придётся ампутировать, — продолжил Мин, которого вполне устраивал диалог с самим собой. — Так ты хочешь, чтобы я был твоим парнем? — до конца не веря в то, что только что сказал, переспросил Чимин. — Эй, мне казалось, что из нас двоих я — самый старый, но со слухом проблемы почему-то у тебя. Чимин улыбнулся, посылая родителей, общественное мнение и здравый смысл в свободное плавание — к херам, ещё сильнее прижимаясь к своему — теперь официально — хёну. Плевать ему хотелось на то, что будет дальше — пусть об этом заботится Юнги, он ведь в их паре самый взрослый и рассудительный. А Чимин-и — всего лишь подросток. Ему простительно.

- - -

* Момока Нишина — японская порноактриса