Как иронично, мать вашу!

Чимин устало выдохнул, осев на пол прихожей и вскользь подумав о том, что имел он в виду эту учёбу, преподавателей и вообще всё вокруг. Прошло два года с тех пор, как он шокировал свою мать известием о том, что внуков в ближайшей жизни ей понянчить не суждено, и чуть больше с момента, когда они с Юнги использовали пустой класс в не совсем образовательных целях. Теперь Пак уже не какой-то там школьник — в негласной иерархии учащихся он занимает не самую последнюю ступень в не самом последнем университете, однако каково было его разочарование, когда он понял, что на одиннадцатилетней каторге треклятый процесс получения знаний не заканчивается от слова «вообще»… — Так и будешь валяться в прихожей или изволишь доползти до спальни? Чимин надсадно застонал, слегка приподнимая голову и с тихой ненавистью наблюдая за ухмыляющимся Мином. Ещё одна «прекрасная» черта, которую Пак обнаружил за несколько лет жизни со своим (теперь уже бывшим) преподавателем — его садистская привычка добивать и без того еле как поддерживающего процесс жизнедеятельности парня своим ехидством. — Все физики такие суки или мне выпал джек-пот? — Ты ещё не видел Чхве Ыин, которую наняли вместо Ёнджу: вот там уж действительно — настоящая сука, что, впрочем, отлично вписывается в рамки её профессии. — Должен напомнить, что ваша профессия, учитель Мин, совпадает с её, — лениво пробормотал Чимин, переворачиваясь на спину. — Всё верно, я — та ещё сука, тебе ли об этом не знать, мистер Пак, — Юнги опустился на колени, заглядывая младшему в глаза и аккуратно массируя напряжённые плечи. Всё же, каким бы извергом он ни был, но игнорировать чужую усталость просто не мог. — Когда найдёшь в себе силы, эволюционируй до прямоходящего и иди в ванную, — Мин прикусил чужую мочку и удовлетворённо хмыкнул, услышав жалобный скулёж Чимина, которому, вообще-то, и без всяких там домогательств нелегко жилось. — Тиран! — Я тоже тебя люблю! Пак надулся и решил, что не будет эволюционировать чисто из принципа, а потому с упорством беременной улитки пополз в сторону ванной, задрав пятую точку к верху. — Что в нашем доме делает полумёртвая каракатица? — Юнги вопросительно приподнял бровь, слыша откуда-то снизу сосредоточенное сопение, после чего, не выдержав, подхватил бухтящее нечто на руки, прямо в одежде опуская его в заранее наполненную ванну. — Эй! — закричал Пак, в отместку болтая конечностями в разные стороны и расплёскивая воду на стоящего рядом Мина. … Какое-то время старший тихонько посмеивался, покорно подставляясь под брызги, после чего, однако, с грацией школьного физрука перемахнул через бортик, оказываясь верхом на ошарашенном Чимине. — Расслабься, — попросил Юнги, скользя руками по моментально напрягшимся мышцам. — Каждый раз охреневаешь, как в первый, — пробормотал Чимин, откидывая голову и подставляя шею под мягкие покусывания. — Буду считать это комплиментом, — Мин хихикнул ему куда-то в ключицу, расстёгивая безнадёжно мокрую рубашку и откидывая её в сторону за ненадобностью. Чимин только сейчас сообразил, что старший всё это время был в одних боксёрах и лёгком шёлковом халате, который у него хватило ума скинуть перед тем, как присоединиться к его водному похождению. Младший мстительно укусил мужчину за щёку, не преминув выразить своё неудовольствие промокшими вещами: — Ты хоть раз пробовал принимать ванну в одежде? Твою мать, я почти уверен, что у меня валялась пара купюр в заднем кармане… Юнги скользнул рукой вниз, подхватывая Пака под ягодицу и начиная бесстыдно ощупывать карман на предмет наличия в нём чего-то, пусть даже приблизительно похожего на бумагу. — Что ж, употребить прошедшее время в данном случае было верным решением. — Д… Мин Юнги, вам придётся выплатить мне компенсацию. — Ох, боюсь, у меня нет столь крупной суммы, — мурлыкнул старший, подтягивая к себе бёдра Чимина. — Да ладно, там было буквально пять… — начинает Пак, но его прерывают чужие пальцы, ныряющие в приоткрытый рот. — Я сказал, что у меня нет такой суммы, — с нажимом повторил Юнги, флирт которого зачастую разбивался о неумение Чимина понимать и принимать намёки. — Возможно, я смогу отплатить чем-нибудь другим… — Гхм… Да, думаю, ты можешь, — неловко откашлялся Чимин, выпуская пальцы изо рта. Даже спустя два года он всё ещё краснел, как девственница на первом свидании, как только речь заходила о чём-то более замороченном, чем миссионерская поза в кромешной темноте. Благо, Юнги никогда не обладал даже самыми скромными зачатками стыда, и это, пожалуй, единственное, что держало на плаву их сексуальную жизнь. Пока Чимин рефлексировал на тему грязного языка старшего, тот решил, как любой хороший преподаватель, наглядно и на примере показать, почему его действительно стоит считать таковым. Паку пришлось вылезти из ванной и сесть на бортик, а потом зайтись в неожиданно хриплом стоне, когда юркий язык Мина прошёлся по полувозбуждённому члену сквозь плотную ткань джинс. Руки старшего покоились на сосках Чимина, попеременно теребя и выкручивая каждый, тем самым способствуя скорейшему помутнению рассудка парня, призывно раздвигающего ноги и чуть не падающего с края бортика от остроты ощущений. В конце концов Юнги надоели прелюдии, и он уже было потянулся к молнии на чужих джинсах, когда… — Твою маааать! … Чимин-таки упал с бортика, извергая не самые приличные эпитеты в адрес мироздания, изготовителей неустойчивых поверхностей в целом и Юнги в частности. — Господи, ребёнок, ты в порядке? Вместо ответа последовал истерический смех.

***

— Нет, я правда не понимаю, как ты мог вывалиться из ванной, — позже недоумевал Юнги, поглаживая младшего по затылку, на котором красовался очаровательный пластырь с «Hello Kitty», показывающей фак. Где старший добыл такой раритет, он объяснять категорически отказывался, а Чимин грешил на Хосока, который хранил у себя в квартире бюсты феечек Винкс из глины и коллекцию сломанных женских бритв. — По мне так, наоборот, это было достаточно закономерно, учитывая то, что вы, учитель Мин, вытворяли за пару секунд до… — И что же я такое вытворял, интересно? — в Юнги снова проснулась угасшая из-за волнения игривость, и он, ничтоже сумняшеся, запустил правую руку младшему в штаны. — Амх… — поперхнулся словами Пак, неосознанно елозя вновь пробудившимся органом по чужой кисти. — Наверное, нам стоит отодвинуться подальше от края кровати, — ехидничал Юнги, медленно двигая рукой. — Мы же не хотим, чтобы всё вновь оборвалось в самый интересный момент? — Гхм, нет… — Чимин застонал, проезжаясь стояком по бедру нависшего над ним Мина. — Что ж, тогда будь хорошим мальчиком и… Нечто определённо пошлое и смущающее прервал противный дверной звонок, который Пак клялся и божился сменить уже который год, но каждый раз находились какие-то страшно неотложные дела и убедительные причины этого не делать. Сейчас же парень, честно говоря, и вовсе пожалел о том, что у них вообще есть хоть какой-то звонок, а также несколько потенциальных покойничков, не дающих нормально пое… Настырный посетитель вновь затрезвонил в дверь, вызывая у обоих нестерпимое желание этой же дверью его и укокошить, после чего спокойно продолжить прерванное уже во второй раз занятие, однако надсадная трель — не самое возбуждающее музыкальное сопровождение, а потому Пак с рыком поднялся с кровати, мысленно пообещав кастрировать пришедшего, кем бы он ни являлся и что бы не просил. «Да даже если человечество на грани вымирания и его спасение зависит от моей скромной персоны, неужели нельзя подождать сорок минут, пока я, наконец-то, потрахаюсь, и только потом уже приходить с прошениями? Это уже даже не смешно: я студент почётного вуза, хороший мамочкин и папочкин (обоих папочек) ребёнок, почти что идеальный ученик — и не могу переспать с собственным парнем в своей же, мать вашу, квартире!» Словом, дверь Чимин открыл с горящими глазами и желанием убивать. — Здравствуйте, — на пороге стоял приятного вида парень, на вскидку лет двадцати-двадцати двух. — Я — Ли Суджин из компании «Орифлейм», и мы хотели бы предложить вам… — О, да ты, должно быть, издеваешься! — взвыл Чимин, пугая и без того нервного парня своими воплями. — … Простите? — Слушай сюда, парень, расклад такой: меня зовут Пак Чимин, мне сильно за восемнадцать и я уже несколько часов пытаюсь потрахаться со своим парнем, — глаза Ли Суджина из «Орифлейм», казалось, вылезли из орбит от шока. — Сначала у меня почти получилось сделать это в ванной, но я упал с чёртового бортика и ударился затылком, после чего выслушивал бесконечные подъёбы на тему того, что даже если бы приложился головой, мне всё равно было бы нечего отбивать. Потом, казалось бы, никаких помех — мой парень-идиот успокоился и возбудился, перестал ржать, как припадочный, глядя на пластырь с «Hello Kitty», и приступил к действиям, когда пришёл ты, грёбаный Ли Суджин из «Орифлейм», и начал что-то активно предлагать, хотя единственное, что мне не помешало бы предложить — это хороший и долгий секс! — П-простите, — бедный парень начал заикаться и медленно пятиться к лифту, испуганно озираясь по сторонам. — Да ничего страшного, не считая того, что я скоро помру от спермотоксикоза и это случится по твоей вине, — проворчал Чимин и хотел было вернуться в квартиру, однако потом передумал, поворачиваясь к Суджину и опираясь локтём на дверной косяк. — А ещё, знаешь, что? — Да? — вздёрнул брови перепуганный чужим напором парень. — Ваша продукция — дерьмо собачье, — и с этими словами Пак-таки захлопнул дверь, уже не слыша унылого суджинова «да я в курсе». — За что ты так бедного парня? — спросил Юнги ворвавшегося в спальню Чимина. Разумеется, он всё слышал, как, впрочем, слышал и весь подъезд. — А что он приходит тут, мешает, настрой мне сбивает? — Пак злобно запыхтел, взбираясь на кровать и сдирая с Мина домашние штаны. — Чёрт, если я не оседлаю тебя сейчас, у меня сперма из ушей польётся. — Мда, над романтичностью тебе ещё нужно поработать, малыш, — Юнги довольно сощурился, наблюдая за тем, как Пак начал тереться о его достоинство своим невозможным задом. — Оставь меня после уроков на дополнительное занятие по флирту, — промычал Чимин, ловя усмешку старшего губами. — Боюсь, тебе потребуется целый курс, — Мин несдержанно простонал, чувствуя, как младший медленно сел на заинтересовавшийся чужими телодвижениями орган. — Только если его будете преподавать вы, учитель Мин, — Пак быстро привык к ощущению заполненности, постепенно начиная движение. Вверх, вниз, вверх, вниз — по сути, это тоже физика, но Чимин при всём (не)желании не вспомнил бы, какой её раздел. — Амх, Чимин-и, — срывающимся голосом пробормотал Юнги. — Помнишь, как в одно из наших дополнительных занятий ты спросил меня, кому вообще нужно знать принцип равномерного движения? — Мин Юнги, ты правда хочешь поговорить о физике прямо сейчас? — прошипел Пак, ускоряясь. — И это не равномерное движение, потому что у меня нет определённой скорости, которой я мог бы придерживаться в одинаковые промежутки времени. — И это значит, что мои занятия не прошли даром. — Ради всего святого, Юнги, ещё одно упоминание физики, пока мы трахаемся, и я… — в этот момент Мин попал по простате, и Пак, до хруста выгибаясь в спине, мучительно долго кончал, чувствуя мягкие, подбадривающие поглаживания по спине. — И всё-таки — ещё одно слово про физику — и я задушу тебя подушкой, пока ты спишь, — чуть позже бормотал Чимин куда-то в плечо старшему. — Если это принесёт тебе удовольствие — я не раздумывая подставлю свою шею и задержу дыхание, — неожиданно серьёзно ответил Юнги, и Паку почудилось, что эти слова значили нечто большее, чем просто отмахивание от его шуточных угроз.