Охотничьи угодья

у меня камбэчина :3 простите, что так долго не выкладывались главы: не было ни времени, ни желания. постараюсь исправиться, но, все же, ничего не обещаю. курсив - мысли Бекки *** Все, что запомнил Бекхен из прошедшей ночи - это, к сожалению, не яркие сны с кучей всякого бреда психбольного (жаль), а то, как он ворочался, как угорь, на подушке, пытаясь выбрать позу поудобней. Секунды перетекали в минуты, минуты – в часы, а часы – в утро. Где-то на рассвете Бену подумалось, что причиной плохого сна не является подушка, которая до этой ночи была удобной, не одеяло, которое внезапно предало и стало раздражающе горячим, и даже не простынь, которая просто бесила, а какое-то чувство в животе. Бекхен сначала сетовал на подозрительного качества ужин, фыркал, накрывался одеялом и пытался заснуть. Но сон не шел. Какие-то обрывки чьих – то разговоров, неясные образы – бессонный ужас. В животе была грусть, безнадежность и волнение. Может, апатия. Бек никогда не был силен в выражении или точном определении своих чувств: ему плохо, а депрессия ли это или простуда, откуда ж узнаешь. -Какого черта, - охотник усталостью выдохнул в темноту комнаты. Чанель, видимо, спал. Бекхен приподнялся на локтях и посмотрел на дверь. Фыркнув, не совсем отдавая себе отчета о своих действиях (во всем виновата простуда), Бек откинул одеяло, позволяя воздуху немного охладить ноги. Чанель прямо лежал на диване, как труп, прямо как в тот раз, когда сирена Сюмин скинул его на траву: нельзя было вот так сразу понять, жив ли он или отошел к праотцам. Кстати, о праотцах… Семейная драма, в наличии которой Бек никак не сомневался, разжигала огонь любопытства со щепоткой какого-то мизерного сочувствия. Об эльфийских семьях и их законах Бен знал мало, если вообще что-то знал. Мог только догадываться. Чанель, кажется, не дышал. Грудь, не скрытая ничем, не поднималась и не опускалась в такт дыханию, как положено. Охотник положил ладонь на грудь, желая почувствовать хоть малейшее движение или толчки сердца. Кожа эльфа сначала холодная, начала немножко нагреваться от тепла ладони Бекхена, такая гладкая и мягкая, что Бен провел пальцами линию от яремной ямки до пупка, желая удостовериться, что тело не покрыто каким-либо слоем какой-нибудь волшебной хрени или чем-то в этом роде. Наверное, все же, покрыта. Голова Бекхена разбивалась сотней маленьких осколков, а сердце билось через раз. -Это опиум или еще что-то… -Что ты делаешь? – хриплый низкий голос разорвал тишину и бредовые мысли охотника насчет того, а не является ли эльф торговцем наркотиками налетели на бетонную стену. И тут Бекхен осознал всю неловкость ситуации: он стоит на коленях возле дивана, на лице до ужаса дебильная гримаса, а ладонь поглаживает низ плоского живота. А если бы Чанель прочитал мысли Бека, то умер бы от смеха. -Ничего, - ладонь, жившая до этого своей жизнью, вернулась к хозяину, который привычно сделал вид, будто так и было задумано, и вообще, Чанель, разве ты не привык просыпаться от моих… Блядь. Блядь. Я ненавижу слова на букву «л». -Верни обратно,- бас звучал немного грубо. -Что? -Когда ты трогал меня, мне было тепло, - Чанель пожал плечами, мол, чего уж правду таить. Большие глаза лукаво мерцали в предрассветной темноте комнаты. -Я не трогал тебя, - Бекхен опустил взгляд в пол, будто нашкодивший мальчик. Было до ужаса неловко и стыдно. -Трогал, - пухлые губы изогнула усмешка, которая в потемках выглядела издевательством. -Слушай сюда, если я сказал, что не трогал, значит, не трогал. -Хорошо – хорошо. Но, может, вернешь руку обратно? – теперь улыбка исказилась пошлостью и намеком. – Мне холодно. Бекхен вспыхнул и убежал в свою комнату. -Вот тебе одеяло, теперь тебе станет тепло, - Бен кинул пуховой комок эльфу в голову, на что тот только захихикал и схватил Бекхена за запястье. Хватка холодных пальцев оказалось неожиданно сильной. – Ты не выспался. Тебя что-то тревожит? -Не люблю, когда роются в моей голове, - Бек ойкнул и полетел на диван, прямо к Чанелю. – Ты что делаешь, а? -Спи. -Что? -Вау, когда ты так делаешь, то твои маленькие глаза становятся такими же большими, как и мои! А теперь спи. Бен уже было хотел возмутиться, но то ли бессонная ночь дала о себе знать, то ли Чанель владел всякими гипнотическими примочками, но охотник провалился в сон, так и оставив на кончике языка ответную колкость. *** На этот раз Бекхен проснулся от неудобства. Не то, чтобы нога затекла или рука, а что-то такое, что чувствуешь третьим глазом. Бен не спешил открывать глаза, анализируя свои ощущения. Кто-то явно на него смотрел, так пристально, что уже неловко, а щеки заливает краска. Какого черта. Почему-то в районе груди прохладно, а ноги в тепле. И что-то прикасается к животу, ведя вниз. -Какого черта?! – Бекхен резко сел на кровати, пытаясь сообразить что к чему. Рука эльфа все еще была на резинке пижамных штанов. Темные глаза смотрели изучающе, пытаясь ловить каждую эмоцию или реакцию, будто Бен – диковинный вид какой-то зверюшки, будто они с Чанелем поменялись местами. – Я стесняюсь спросить, но что ты, мать твою, делаешь? Эльф как-то рассеянно посмотрел на свою ладонь. -Ты теплый. -Конечно, я теплый. Я же человек! – Бен отбросил большую ладонь Чанеля, который на этих словах погрустнел. -Ты отдашь меня? – отчаянный вопрос, который дал пощечину охотнику, идущим за кофе, вызвал неприятный мандраж в животе. -Это не от меня зависит, ясно? Ты не можешь всегда жить со мной. -Но почему? - не оборачиваясь, Бекхен был уверен: большие щенячьи глаза стали еще больше и щенячьей. -Потому что. Это самая главная фишка Бекхена: уходить от ответа и ответственности. Бен чувствовал себя ящерицей, которая в нужный момент отбрасывает хвост и ретируется в более безопасное место. Чувство, если честно, гадкое, но тебе легче от того, что не приходится ничего объяснять. Чем меньше объясняешь, тем меньше копаешься в себе. Эльф был явно не удовлетворён ответом, но и вытянуть клещами объяснение не мог. Ну, или не знал как. -Собирайся. -Мы уезжаем? -Не мы, а ты. И, бога ради, молчи, не задавай вопросов, - Бекхен отпил кофе. Настроение было просто отвратным. *** Всю дорогу до главного офиса они не перекинулись ни словом, только тяжелые вздохи эльфа иногда нарушали тишину салона машины. Впрочем, Чанель с интересом разглядывал улицы, вывески, машины, людей, и, кажется, он уже смирился. А Бекхен все никак не мог понять, что это за вообще за эльф. Создавалось стойкое ощущение того, что у Чанеля явно не то с головой, будто раздвоение личности. А бывают ли психические болезни у существ? Бред какой-то. Припарковавшись на стоянке, Бекхен, закатывая глаза, придержал Чанни за локоть: эльф от волнения запутался в воздухе и собственных ногах. -Давно не виделись, друг! – сразу с обнимашками налетел Сехун, который, кажется, вытянулся еще больше. – Это тот эльф? Сухо уже приехал, так что поторопись. Чанель с интересом разглядывал белые волосы Се, а тот, в свою очередь, сканировал взглядом эльфа. -Может, кофе? Чая? Воды? -Нет, спасибо, - эльф слегка склонил голову, выражая благодарность, а Бекхен подавился воздухом. И почему он не мог быть таким учтивым со мной? Сехун повел охотника и жертву по многочисленным коридорам, беспрестанно болтая обо всем новом, что произошло за время «отсутствия» Бекхена. Наверное, эти коридоры – символический знак, время на «подумать». Стоило ли браться за это дело? С Чанелем явно что-то не так, а еще и этот Сухо, который мог оказаться последним ублюдком, впрочем, Бекхен в этом и не сомневался. Сухо. Что за имя вообще такое? Чанель явно нервничал. Он был белее обычного, шел шатаясь, будто пьяный, а в особо темном коридоре сжал руку Бена так, что охотник зашипел от боли. -Вот мы и пришли. Кабинет Криса как всегда поражал своей чопорностью и каким-то пустым шиком, которого Бекхен не понимал. Он знал, что Крис очень богат и ему, видимо некуда девать деньги. А еще босс очень одинок, ведь ему не на кого их тратить. Крис вальяжно курил в своем большом кресле и, видимо, был не в очень хорошем расположении духа. На кожаном диване, что напротив стола, сидел Сухо, грея в ладони стакан с виски. -О, а вот и мой эльф, - Сухо поднялся и поставил стакан на подлокотник. – Привет, меня зовут Чунмен, и ты будешь жить у меня, если, конечно, не против. Бекхен скривился. Все это сквозило добровольно – принудительным порядком, когда тебе, вроде, дают выбор, но подразумевается, что выбора нет. Охотник с интересом поглядел на эльфа, который даже не взглянул на нового хозяина и только помотал головой, как бы говоря, что не против. Дружелюбная улыбка Чунмена располагала к себе, но чувствовалось какое-то лицемерное двойное дно. Да и Крис был мрачнее тучи, все переводя взгляд с эльфа на Сухо. -Отлично. Я уже все оплатил, и прошу прощения за доставленные неудобства. -Обращайся, - Крис кивнул и выдохнул струю дыма. Сухо с улыбкой кивнул, не отрывая своего взгляда от эльфа. -Нас уже ждет машина внизу. Можешь попрощаться со своими друзьями, - Чунмен кивнул на Бекхена и Сехуна, которые так и остались стоять в дверях. Чанель повернулся в их сторону и промямлил еле слышное: «Пока». -Пока. -Удачи, - Сехун кивнул и закрыл дверь, оставляя высокий силуэт и поменьше в темноте коридоров. – Фух, у меня от этого Сухо мурашки по коже. Крис хмыкнул и снова закурил сигарету. -Бекки, деньги я тебе уже перевел, так что можешь отметить удачное окончание дела. -Если бы оно было удачным, ты бы не сидел мрачнее тучи. -Возможно. И валите из моего кабинета, надоели уже, - блондин повернулся к окну. Бекхен и Сехун вышли в коридор, в котором все еще витал запах дорого парфюма Сухо. -Ты какой-то грустный, Бек. Может, сходим куда-нибудь? -Давай в другой раз. Я устал, - Бекхен потрепал Сехуна по волосам и поехал домой, иногда поглядывая на соседнее сиденье, где еще час назад ерзал Чанель.