Тогда иди

Солнце уже укатилось за горизонт, и вся Корея погрузилась в бархатную темноту восточной ночи. Женя только что вернулась в номер. Она увалилась на кровать, будучи не в силах справиться с сумасшедшими нагрузками прошедшего дня. Она оказалась второй. Второй на Олимпиаде. Она, которая боролась за это золото всю жизнь. Она, которая тренировалась через "не могу". Она, которая покорно терпела и травмы, и издевки, и любые удары судьбы. Мысли переполняли голову фигуристки. Ей было обидно, но обида была по-взрослому серьезной. Она душила ее, заставляя часто и прерывисто дышать. Эта обида отзывалась болью в каждой точечке тела, скручивала кости и была невыносима. Женя смотрела в потолок, но самого потолка не видела: слезы смазали и люстру, висящую прямо над головой, и тоненькие трещинки вокруг нее, и весь мир. Самым тяжелым был тот отрезок времени, когда она уже откатала произвольную и увидела баллы. В этот момент она ощутила себя беспомощной, неспособной изменить ситуацию. И это убивало изнутри, ломало на части. Но было и еще одно чувство - радость. Радость за то, что кому-то сейчас радостно. Ведь, если ты получил серебро, значит, есть счастливчик, получивший золото? Женя искренне улыбнулась. Она знала, что Алина тоже заслужила эту медаль. Они обе заслужили, да только трагедия в том, что место на пьедестале одно. Да, у Жени была такая особенность: испытывать всю гамму чувств сразу. Она могла рыдать до горечи во рту и в то же время испытывать чувство волнения, щекотливо сосущее под ложечкой. А стрелки часов бежали... Тик-так. Тик-так. Будто молоточком по голове. Женя вспомнила, как Алину объявили чемпионкой. В этот раз вспышка ярости оказалась настолько сильной, что к горлу подкатился комок тошноты. Нет, это не расскажешь ни журналистам, ни самым родным людям. Да разве есть слова, чтобы это описать?! А стрелки часов опять бежали, и плевать им было на страсти, кипящие в груди у Жени. Времени вообще на все плевать, у него свой ход, безжалостный и равнодушный. Мысли, словно пчелиный рой, кружились в Жениной голове. Она и не заметила, как одна из пчелок принесла давно забытую строчку из стихов то ли Цветаевой, то ли Ахматовой - Женя не помнила: "После бессонной ночи слабеет тело, Милым становится и не своим - ничьим, В медленных жилах еще занывают стрелы, И улыбаешься людям, как серафим" К чему это? Женя открыла глаза. Ее сердце билось так, что, казалось, сейчас выпрыгнет и ударится об потолок. А солнце уже взошло. Какое теплое и родное! Женя вскочила и положила руку туда, где трепетало разбуженное сердце. Она поглаживала себя, будто пытаясь успокоить слишком уж разбушевавшийся стук в груди. Взгляд ее упал на зеркало. Оно неизменно отражало ее лицо, с вечным отпечатком смелости. Такого нет ни у кого. Уникальная отвага. Такая же уникальная, как шрам у Гарри Поттера. - Я не остановлюсь! Я принимаю свое серебро и готова идти дальше! - Женя прокричала эти слова так громко, что на секунду сама испугалась. - Готова? Тогда иди! - ответило сердце.