Каллиграфiя

«Per aspera ad astra» — «Через тернии к звёздам». Рулс, сказать по правде, был баловнем судьбы и никаких «терниев» на своём веку не видел. Его жизнь и карьера складывались более чем недурно — прекрасное аристократическое воспитание, постоянный материальный достаток, природные красота и изящество, высочайшая королевская милость — приятно находиться на хорошем счету, когда остальные проектировщики головоломок уволены, — и любимое искусство — каллиграфия. «Per aspera ad astra». «Перо» ручки скользит по бумаге, тушь ложится на лист вычурными, заковыристыми буквами. «Per…» «…aspera…» — Младший папочка!.. Рулс поднимает голову и закатывает глаза, сдерживая вздох. Лансер. Королевский сын. Конец каллиграфическим упражнениям. Рядом с этим ребёнком невозможно полностью сосредоточиться на почерке. В первое мгновение Рулс машинально придвигает бумагу ближе к себе, прикрывая её свободной рукой, но затем, выпрямившись, решает всё же попытаться продолжить. «…as…» — Рулс, привет! Круглая и почему-то донельзя жизнерадостная мордаха принца оказывается перед самым носом. Рулс смотрит на ребёнка, растягивая рот в улыбке. — Добраго вечера, принц. — Смотри, что я тебе принёс! Рулс вовремя успевает оторвать каллиграфическую ручку от листа: на стол с грохотом приземляется банка, полная червей. Они копошатся и явно выглядят грязными. Лансер не намного чище: ладони и щёки вымазаны в земле. Каард скашивает глаза в сторону. В углу его комнаты валяется перепачканная лопатка. Вот оно что. — Целая банка червей! Я знаю, ты их любишь! Что верно, то верно. Это тоже увлечение герцога. Достаточно странное для особы высокого полёта, но… Разве такие мелочи не делают ещё уникальнее и привлекательнее? В любом случае, со стороны Лансера это даже мило. Каард ласково треплет принца по макушке и, вставая, аккуратно убирает подарок куда-то на полку. Нужно будет заняться им позднее. Почистить, привести в порядок и… возможно, продать кому-нибудь из замковой прислуги. Покупают иногда. — Что делаешь? — Лансер моментально оказывается рядом с бумагой. — О, это снова твоя каллиграфия! Пе… Пи… Уф. Я ничего не понимаю. — Это латынь, юный принц, — замечает Каард, возвращаясь на своё место. — Это не наш языкъ. Мудрое изреченiе на иномъ языке. Черезъ тернiи к звѣздамъ… Означаетъ неудержимое стремленiе к цѣли… Возвышенiе к наивысочайшему блеску… Пределъ мечтанiй каждаго уважающаго себя жителя Темнаго Королевства! — Звучит здорово, — соглашается Лансер. — Должно быть, такому, как ты, легко учить чужие языки. По мнению принца, Каард разговаривает чересчур причудливо и замысловато. Не так, как все. Акцент у него точно необычный. Лансер давно привык, но иногда, стоит только задуматься об этом отдельно, эта особенность кажется странной. — Ничто не составляетъ для меня труда, Лансеръ! — с достоинством отзывается Рулс. — Если бы я только хотелъ, я бы давно сталъ полиглотомъ! Но пока что не имѣю устремленiя к сему занятiю. — Рисовать интереснее? Понимаю. Рисовать здорово. А заниматься зубрёжкой… не очень. Лансер мал, но что такое «нудные уроки», уже усвоил. Отец поручил нескольким подданным заниматься его образованием. Ребёнок послушно учил то, что ему говорили (король проверял задание, и в случае невыполнения ничего хорошего не получалось), но сказать, что ему очень интересно, не мог. — Можно я посмотрю, как ты рисуешь? — Я не рисую, я пишу. Впрочемъ, можно, — великодушно кивает Рулс. Лишь бы не отвлекал… Герцог изо всех сил старается сосредоточиться — забыть, что кто-то стоит рядом и буквально смотрит ему под руку. Обычно такое его не смущает — наоборот, приятно похвалиться редким мастерством — но постоянное опасение, что Лансер что-то нечаянно испачкает или порвёт, тенью нависает над ним. От напряжения и старания Рулс слегка высовывает язык. «as… pe… ra…» — А меня научишь? Это заявление заставляет Каарда резко поднять голову и посмотреть на Лансера с недоумением. Вот этот сорванец? Научиться каллиграфии? «Да тебе усидчивости не хватит даже на четверть занятия! — мысленно восклицает герцог. — Но чем бы дитя ни тешилось… В любом случае, не в моих интересах ему отказывать. Король не обрадуется, если он случайно брякнет, что я ему чего-то не дал». — А ты точно готовъ приобщиться к великому искусству? — на всякий случай уточняет Рулс, хотя заранее предвидит ответ. — Я постараюсь! Круто уметь то, что может младший папа. Рулс скрывает пробежавшую по телу тёплую дрожь. Поднявшись и искоса наблюдая, не полезет ли принц к его неоконченному творению, герцог шарится по своим шкафчикам. «Это всего лишь детское минутное увлечение, не стоит относиться к этому слишком серьёзно, — убеждает он себя. — Он постоянно интересуется только велосипедом, сальсой, хлюпающими звуками и играми в плохого парня. Ему хватит обычной рисовальной бумаги… Перо дам какое-нибудь… Так, вот это, кажется, не жалко, если сломает… Тушь… Ладно, туши в Королевстве много, докуплю, если что… Только бы самого Лансера от неё отмывать не заставили… Что ещё… Точно. Прописи». Каард выбирает путь наименьшего сопротивления — достаёт старые исписанные прописи, по которым когда-то учился сам. Вот и образец для малолетнего ученика. И не нужно ничего специально показывать. Бери да повторяй. — Держи и наслаждайся, — Рулс раскладывает принадлежности перед принцем. — Ого, ты это делал, когда был маленьким? Это, эм, выглядит немного более криво, чем обычно, — Лансер вцепляется в потрёпанные тетрадки. — Я не былъ тогда маленькимъ, — возражает герцог. — Но да, это начало началъ. Азы мастерства. Если ты не научишься писать отдельные закорючки, у тебя никогда не получатся столь великолепные буквы и узоры, какъ у меня! — Понял. Эм… Начнём? Кое-что Рулсу всё-таки приходится показывать. Как заправлять тушь, как правильно держать ручку, как выводить элементы — первые несколько закорючек они пишут вместе, пока Каард придерживает руку мальчишки и помогает регулировать нажим. Затем герцог отстраняется. — Дальше самъ. Рулс наконец-то снова полностью погружается в свою работу. «Ad… astra…» «Per aspera ad astra». Последняя причудливо вычерченная буква ложится на лист, Каард, удовлетворённо цокнув языком в восхищении самим собой, поднимает голову… и его лицо моментально вытягивается. Ну да, чего он ожидал. Его хватает только на то, чтобы произнести: — Господи, что ты делаешь?! Лансер учится. Вкривь, вкось, с кляксами («надо было не жалеть и дать ему ручку получше, а не ту, которая течёт»), высунув язык ещё дальше, чем обычно… Язык почему-то тоже грязный. И пальцы. И стол. На бумаге — танцы-кренделя из непонятных символов. Даже Рулс, без труда читающий самые замысловатые шрифты, не может разобрать, что пытался написать его подопечный. — Кэ… рэ… та… — Рулс щурится, как будто это поможет ему прочесть. — Бесполезно! — улыбается Лансер. Характерная такая улыбка в стиле «зубы веером» («красиво улыбаться его тоже надо научить, пожалуй»). — Это просто кусочки прописей! Я просто, эм, расположил их поинтереснее! Я очень старался. Высовывал язык, совсем как ты! Рулс хихикает. Сейчас его начинает пробирать на смех. Не ясно, почему. — Весьма мило. Но, пожалуй, в следующий разъ лучше потренируйся писать по прямой. Такъ быстрѣе научишься. Эксперименты, знаешь, для болѣе опытных каллiграфов. Если ты, конечно, ещё захочешь вернуться к моему мастерству. — Захочу! — горячо обещает Лансер. — Я только начал! Спасибо, младший папочка! — Рулса награждают крепкими объятиями. Камзол, возможно, придётся стирать. — Я заберу это с собой? — Погоди. Бумагу, конечно, бери, и тушь тоже… Но ручку… Полагаю, лучше воспользоваться этой. Меньше кляксъ посадишь. — Ещё раз спасибо! Топот ножек затихает где-то за дверью. Рулс облегчённо вздыхает, несколько минут с восторгом любуется на своё творение, убирает его в надёжное место и начинает заниматься червями. И заодно уборкой после Лансера. Покой длится недолго. — Младший папочка! В этот раз Рулс практически подскакивает. Принцу удалось застать его врасплох. Он задремал. В красивой, изысканной позе, подчёркивающей его герцогское достоинство (так посчитал сам Рулс), но задремал. — Смотри, что я тебе хочу подарить! Лист бумаги. На нём жирно намалёвано тушью: «РУЛСЫ КААРДЫ». Видимо, Лансер переборщил, пока писал «ъ». Буквы крупные, занимают почти всё пространство, и выведены с явной претензией на вычурность. Пока не слишком удачной. Далеко. Но классическим почерком школьника это уже не назвать. Почему-то Рулс чувствует себя тронутым. — Охъ… Превеликое спасибо, юный принц… Полагаю, мнѣ следуетъ повесить это у себя надъ кроватью, чтобы почаще вспоминать о твоёмъ ревностномъ усердiи. Долженъ заметить, ты делаешь нѣкоторые успѣхи… Но нетъ предела совершенству, помни объ этомъ! — Ага. Это вообще-то труднее, чем я думал… Но я ещё позабочусь об этом! Сразу же, как только закончу королевский патруль территории на своём крутом байке! Кто бы сомневался. Этот ребёнок решительно не протянет долго без подвижных игр. Но это нормально. — Рулс? Герцог вопросительно смотрит на Лансера. Тот в следующую же секунду стискивает его в объятиях. — Охъ, не стоитъ… А впрочемъ… Напослѣдокъ я тоже могу кое-что тебѣ подарить. Каард извлекает то самое «Per aspera ad astra». — Я рѣшилъ, что тебѣ нужнѣе. Считай, что я дарю тебѣ девизъ. Полагаю, принцу требуется хороший девизъ? — Ага. Круто! Спасибо, Рулс. Я ещё приду позаниматься! Потом. Лансер хватает бумагу и убегает. Герцог зачем-то машет «пока-пока» на прощание. В том, что принц вернётся, чтобы посидеть над «рисованием», Рулс всё ещё крупно сомневается — слишком хорошо знает непоседливого мальца. Но попытка определённо была милой. Он пожимает плечами и действительно вешает «РУЛСЫ КААРДЫ» над кроватью. — Радуйся, Рулсъ… Пока онъ не выросъ такимъ, какъ его отец.