Эту тьму несу с собой.

Тьма кружит, она улыбается, смеётся, насмехается, рыдает кровавыми слезами. Крики мучеников, которых разрывает изнутри их собственные грехи. Падение совершенствующих, чьей воли не хватило на противостояние с разъярённой силой, а их тела наполнялись тёмной энергией, давление которой сами уже не выдерживают.

Бойня

Место, Луанцзан, которое только только начинало свой путь исцеления для возвышения в нечто большее, в нечто более прекрасное… Вернулось к началу. К истокам сосредоточения мучеников и проклятий. Оно утратило ростки великолепия, что успели взрасти … точнее взяло все, что еще оставалось и начало судорожно прятать в последнем носителе ее поклонения. В покровителе, который еще стоит и…втягивает в себя, кроша в пыль, Стигийскую Тигриную Печать. И след ее подобно отражению своего облика отпечатывается на клейме Вэнь. Яркая алая вспышка света озаряет поле боя. Души щурятся, страдая от мимолетной боли, зверьё пригибаются, смущенные и настороженные странным явлением, к очередному нападению, проклятые существа взвывают, поддерживая обряд, что начал новую пляску тени и света. И вся тёмная энергия начинает клубиться в зеркальном отображении своего повелителя приобретая все больше и больше… плотности. Физической оболочки. Хлюпание, взывания, хруст костей и движение органов. Лицо существо скалит свои клыки. И если когда-то была она и добра, то ее остатки ушли в тот же миг как последняя душа покинула тело ее драгоценного жителя. Отзвуки чувств и эмоций вместе с душой ушли в небытие. Никто больше не будет молиться. Никто не будет больше ведать тёплые и забавные истории. Дом снова опустел.

Маленькое, милое святилище, которые едва-едва излучало в себе совместно энергию Инь и Ян было разрушено вторженцами. На остатках столь маленького нежного сердца Луанцзан воспели в рыданиях сирены, вышли с воем морё*, стягивая по пути погибших и раненых в свои норы.

Убедись, что закопаешь глубоко Мысль-идея-цель бьется в голове набатом вместе с желанием высвободить горе за утрату драгоценных людей. За утрату места покоя для его детей, его нового дома. Поглотите их и заставь их пожалеть. Пожалеть за нападение на их дом. Если я умру сегодня, это будет не так тяжело. Меня пугает всё, но темнота никогда. Тысяча рук, тысяча тел вырывается из-под кронов деревьев, из-под земли; стягиваются одеяния вниз, к земле, где больше рук, где глубже земля. Стягивают сильнее, а после начинают рвать во все стороны, не оставляя ни единого места для побега. Разрывы плоти, схлюпывания челюстей зверья, вой, крики. Разрешительный шум сводит с ума сильнее, как и происходящее вокруг. Кого-то рвёт от раздирающего зрелища. Запах гнилья, смрада становится все более невыносимым. Некоторые вскрикивают имя Тёмного магистра, который безучастно смотрит на творящееся безумие. На лице его, если вглядеться сквозь дым огня, можно увидеть мокрые дорожки кровавых слез. Цзян Чен сквозь всю вакханалию пытается пробиться к своему брату. Он должен остановить его, он должен спасти своего брата. Ради него, ради сёстры, ради… Мысль прерывает очередной мертвец с рычанием ставший на пути. Свист и его борзые валят мертвеца и раздирают на его части. Вэй Усянь на лай никак не реагирует. Взгляд на фигуру брата приносит ему душевную муку. Ему не верится, что его брат, что его с А-Ли брат, Сянь-Сянь, центр всего этого ужаса, причина всего этого кошмара. Этого убиения всего живого. Клубок Тьмы рядом с Усянем все ещё приобретает знакомую форму. Заклинатели отбиваются от постоянного потока нежити. Рядом стоящий Цзинь Гуаншань разбрасывается ругательствами попеременно с молитвой. Старейшины становятся в ряд, все собираются вместе для масштабного удара. Сил не хватает. Звуки Гуциня ордена Лань глохнут на фоне попеременного свиста и нападений адских тварей под вой вожака.

побоище.

Реки крови. Красный цвет странно вызывает желание закрыть Глаза и больше не открытость. Ведь его снова будет ждать этот отвратительный цвет. Звуки разрывающейся плоти и скуление поверженных тварей. Уже не видно, чьё тело падает наземь к рукам мертвецов: то ли заклинатель, то ли мертвец. Добраться до магистра нет возможности. Лань Сичень в очередной раз ударной волной сяо поражает мертвецов от их круга играющих без перерыва Песнь очищения. Либо передышка, либо смерть Усяня, либо их смерть. Последний вариант кажется наиболее вероятным. Только он набирает больше воздуха для следующей партии игры, как неожиданно битва застывает. Точнее… Застывают только тёмные твари. Все ловят секунду передышки, кооперируясь… — Что там происходит? Эй, с передовой, что.?!

***

Тьмы идентично повторяет его тело. Форма идеальна. Он смотри на Неё. Она смотри на него. Только вместо глаза и рта чёрные провалы. Миленько. Горькая усмешка умиления внутри вырывается наружу в виде мимолётного подергивания уголка губ. Ласковое прикосновение к холодной щеке и озвученная вслух просьба. Она так легка и проста. Она растягивает непривычные мышцы на лице. Все дрожит и приобретает странную гримасу. Тьма плачет «Закопай меня глубоко» Тьма смеётся «Чтобы ни меня ни нашу семью не тревожили еще тысячу лет» Тьма горюет. «Будь свободной и до следущей встречи» И все дьявольские твари направляются к своему повелителю. Последний вздох происходит с разрывом плоти.

***

Та бойня надолго оставила след в истории заклинателей. Сотни смертей и и бесконтрольная темная энергия являются тому подтверждением. Весь Луанцзан снова окрасился кровью побоища, сравнимое с битвой полубогов множество веков назад. Многие твари и мертвецы с братских могил восстали и начали блуждать по свету, более не имея разумного ограничения. Заклинатели разрывались на части, исполняя свой долг, повсеместно возобновились наборы в кланы. Все больше восстаний и бунтов среди простого люда из-за страха и голода. В экстренном режиме работали все ордена. Настигшее голодание и эпидемия не давали времени на делёжку власти. Никто не мог найти на это сил. Золото Цзиней утратили свой блеск и свою показную ценность, весь метал шёл на поддержание заклинателей, Глава снова вышел на личную службу. Лани открыли свои двери для всех и в долине не переставала звучать музыка, правила стены утратили свою силу, летны были спрятаны в сокровищницы. Воды Юньменя сменили на тёмные пучины-ловушки, все леди и мужи вышли на срочную службу, экстренно восстанавливая и борясь одновременно. Орден Не вынужденно отложил сабли и под руководством Хуайсана искали другие оружия, никто не будет церемонится с отклонением Ци. Многие великие ордена потеряли более половины умелых бойцов, а оставшиеся в живых в ускоренном темпе обучали новобранцев. Луанцзан стало местом обители Последней Воли Мастера тёмных искусств. Так прозвали нечто, которое материализовалось в разгар битвы прям перед испарением под землю самого Проклятого Усяня. Все приняли считать, что он сдох. Сдох также как и остатки Вэнь.

О том, что Последняя Воля являлась ко всем призывателям души Усяня и оставляла после себя сошедших с ума или необратимо покалеченных людей и место становилось магнитом для рождения новых тварей… Знающие люди предпочли молчать. Все заклинания для призыва перешли под строжайший контроль.

Темная эпоха для заклинателей длилась пятьсот лет. А следующие пятьсот постепенно возвращалось к мирной жизни, где заклинатели не были вынуждены спать по очереди, где снова был достигнут баланс между тёмной энергией и светлой, между живыми и мертвыми. Время текло, совершенствующих начали постепенно забывать предубеждения и предупреждения старых поколений. Гора Луанцзан теряла в песке времени свою ужасающую историю, приобретая все больше и больше мифический характер И среди зарослях чёрного бамбука в центре той самой степи рядом с преклонённой девушкой юноша открыл глаза. Глаза сияли алым цветом. «С возвращением»