Не обижайте свою Тень.

— Антон, с возвращением, — стоило Антону и Олегу переступить порог гостиницы, как рядом тут же материализовался Марк, словно караулил постояльца всю ночь. — С тобой все в порядке? Выглядишь ты… Не очень. — Да, все… — Марк, не приставай к гостям, — вмешалась в разговор Елена Михайловна, стараясь не встречаться взглядом с Олегом Денисовичем, — пойди лучше в подвал за продуктами. Займись делом. — Но я… — В подвал я сказала.       Марк вздрогнул от силы в голосе матери. Давно она уже не применяла подобное в разговоре с ним. И, хотя ему и было не понятно, чем подобное снова вызвано, Марк знал, что спорить бесполезно. А потому, пробормотав извинения, скрылся в подсобных помещениях. Елена Михайловна молча поклонилась Антону и Олегу и тоже скрылась с их глаз. Антон был слегка ошарашен, но не стал зацикливаться на этом, погруженный в свои мысли. Ему надо было найти доктора, прежде чем переселиться к Сергею и собственной Тени. — Завтра с утра я приду, — прервал молчание Олег Денисович и хлопнул ученого по плечу. — Надеюсь, времени на размышления и сборы будет достаточно.       И, не дожидаясь ответа, охранник Сергея покинул помещение. Ученый растерянно проводил его взглядом и встряхнулся. У него всего лишь сутки, чтобы решить, чего он хочет. И хочет ли? То, что Сергей не испытывал к нему любви, Антон понял практически сразу. Но его все равно тянуло к сыну министра. Тело помнило все касания, все ощущения, полученные еще сегодня утром. И безумно хотелось еще. Больше. Ярче. Ближе. Но все равно загадочное нечто внутри зудело, что совершается огромнейшая ошибка, что стоит бежать, пока есть хоть малейший шанс. И к чему прислушиваться Антон не мог разобраться. Потому и хотел поговорить с доктором.       Придя в комнату, Антон начал было собирать вещи, но остановился. Он никак не мог принять окончательного решения. Только-только казалось, что он определился, как противоположное желание затмевало все. Так что ему делать? Метания прервал осторожный стук в дверь. Антон открыл ее, ожидая увидеть Марка, но там стоял Вадим Викторович. Удивившись, ученый посторонился, пропуская гостя в комнату. Насколько он помнил, его тайное желание поговорить с доктором озвучено не было. Зачем же тот пришел? — Я почувствовал, что нужен Вам, потому и пришел, — словно прочитав вопрос с воздуха, немного грустно ответил доктор, — это моя личная особенность. — А Вы полны сюрпризов, — Антон потряс головой, пытаясь привести мысли в порядок, — и уже интересно, что еще можно ожидать. — Я стар, молодой человек, и большинство моих «сюрпризов» — накопленный за долгие года опыт. Который сейчас, — фей прищурился и всмотрелся в стоявшего напротив ученого, — мне подсказывает, что Вы изменились, и что-то Вас гложет. — Ваш опыт, чутье, телепатия — неважно, в принципе — не подвели, — присев на стул, Антон обхватил себя руками, пытаясь унять внезапную дрожь всего тела. — И я хотел поговорить с Вами. — Минуточку, молодой человек, — Вадим Викторович неожиданно сильно стиснул руку Антону между своих ладоней, — мне не нравится Ваше состояние. — Да уж, — продолжил доктор после непродолжительного молчания с закрытыми глазами и стискивания руки ученого. — Вам очень не повезло, молодой человек. И угораздило Вас столкнуться со скучающим инкубом. Да еще и сперма его проникла в Вас. — И-и-ин… Инкуб??? — Антон вырвал руку, спрятал ее за спину, словно это могло что-то изменить, и сильно покраснел. — Сп-сп-сп… Сперма??? — А чего такого? — Вадим Викторович удивленно приподнял брови. Даже кончики усов словно приподнялись. — Вы — взрослый, половозрелый человек. Если Вам захотелось секса, то что в этом постыдного? И не вижу ничего ненормального в поле Вашего партнера. Единственное, что плохо — это раса партнера. — Раса? Я что, сошел с ума? — Ну-ну, молодой человек, — мягко пожурил доктор, гладя Антона по руке, словно маленького, — неужели Вы еще не слышали особенность нашего города? Уникальность, можно сказать. — В современном мире такого не бывает, — Антон Алексеевич потряс головой, вскочил со стула и отступил на несколько шагов от невозмутимого Вадима Викторовича. — Это антинаучно. — Весь мир — антинаучен, молодой человек, — Вадим Викторович лукаво улыбнулся и снова погрустнел. — По всем выкладкам, расчетам, предсказаниям, теориям наш мир должен был исчезнуть уже бесчисленное множество раз, но мы все еще живем. Любим, страдаем, совершаем ошибки — и это тоже, если подумать, антинаучное поведение. Но оно есть. Поэтому, не стоит отвергать что-то просто потому, что ранее Вы с этим не сталкивались.       Внезапно Антон отвлекся от беседы, застыв и задержав дыхание. Он почувствовал, что по его коже, игнорируя наличие одежды, скользят прохладные пальцы. Вот они коснулись соска, потерли его, слегка оттянули и покрутили. Антон опустил глаза вниз, но, естественно, ничего не увидел. Но чувствовал так ярко и остро, что не мог сдержать стон, прервав философствующего доктора. По животу скользнула вторая рука, опускаясь ниже, поглаживая, обещая… Антон невольно закрыл глаза и выгнулся, подставляясь невидимым прикосновениям. Ноги уже не держали, и ученый упал бы, если бы его не поддержал подоспевший Вадим Викторович. Осторожно подведя к кровати, доктор уложил находящегося в прострации Антона и начал быстро что-то искать в своей врачебной сумке, бормоча под нос проклятия. Наконец, издав победное восклицание, доктор извлек наружу небольшой пузырек с янтарной жидкостью. С немалым трудом влив содержимое в Антона, Вадим Викторович, с горделивым удовлетворением, наблюдал как пациент успокаивается. — Что… это… было? — Антон еще тяжело дышал, но ощущения чужих прикосновений исчезло. — Что со мной? — Это последствия чар инкуба, молодой человек, — доктор сочувствующе смотрел на ученого, избегая прикосновений. — Пока сам инкуб не отменит их действия — любое его прикосновение будет вызывать мгновенный всплеск желания. Словно Вы обколоты сильнейшим афродизиаком. Собственно, даже не «словно». Сперма инкуба и есть самый сильнейший афродиз. Я влил Вам противоядие, но оно действует не больше пяти часов. — Спасибо, Вадим Викторович, — Антон Алексеевич потер виски, по которым начинала разливаться сильная боль, — что-то мне не хорошо. — Это побочное действие, — доктор снова начал рыться в своей сумке, — к сожалению, оно есть даже у самых лучших лекарств. Вам надо потерпеть минут десять, чтобы принять обезболивающее, или действие одного зелья обнулит действие другого. Крепитесь.       Антон криво усмехнулся и закрыл глаза. Как же он жалок. Сейчас, когда чары инкуба, чем бы они ни были, были заблокированы, ученый испытывал стыд и недовольство собой. Он так легко попался в ловушку Сергея. А сейчас, отрезанный от отравляющего действия, Антон осознал, что все ранее было лишь ловушкой для такого простака, как он. И его Тень явно приложил к этому руку. Пока яд инкуба действовал, все казалось таким естественным и радужным, но сейчас… Что делать? В конкретный момент Антон, сопротивляясь нарастающей боли в висках, понимал, что должен бежать как можно дальше. Вот только что он сможет за неполные пять часов? Да и потом, как ему сопротивляться отравлению? Что он может противопоставить? На какое расстояние нужно удалиться, чтобы власть над ним рассеялась? Сопротивляясь боли, Антон понимал, что ничего сделать не может, и это вызывало ярость, практически заглушавшую боль. Пожалуй, никогда в жизни ученый не был настолько зол на самого себя. Жаль, огонь ярости бессилен перед огнем желания. — Однако, это странно, — передавая бутылочку с обезболивающим, задумчиво заговорил Вадим Викторович. — Раньше я не сталкивался с подобным действием этого яда. Ведь инкуб, насколько я понимаю, сейчас у себя на даче? У инкуба должна быть вещь, невероятно сильно связанная с Вами, чтобы добиться такого эффекта. И то — настолько сильно… — Доктор, — гениальная догадка осенила Антона, — а если воздействовать на Тень? — Так Тень у него? — Вадим Викторович нахмурился, прикидывая что-то в уме. — Я считал, что это легенды, но не верить Вам у меня причин нет. Да и сам видел… Пожалуй, да. С помощью Тени такое можно проделать запросто. Сочувствую, молодой человек, но тут я бессилен. И настойки от яда Сергея у меня больше нет. Это невероятная редкость и готовится очень долго. — Понятно, — Антон слабо улыбнулся, понимая, что попал серьезно и добровольно. — Спасибо, что хотя бы сейчас смогли мне помочь. Остается лишь принять происходящее. Хотя бы умру счастливым. — Не торопитесь на тот свет, — Вадим Викторович резко поднялся и засеменил к двери, — я пороюсь в архивах. Что-то про Тень я там встречал, но не обращал внимания. Крепитесь, молодой человек. Сколько сможете. Не сдавайтесь легко. — Постараюсь, — ученый старался не смотреть на доктора, чтобы тот не прочитал безнадежность во взгляде. Сил у Антона на борьбу не было никогда. — Я уже в огромном долгу перед Вами. — Расплатитесь, когда будете в норме, — хохотнул фей и закрыл за собой дверь.       Чувствуя, что появились силы, Антон начал быстро собираться. Кто знает, когда закончится действие противоядия. Вдруг его связь с Тенью и тут вмешается? Хотя, нужно ли будет ему там что-то из личных вещей? Скорее всего, под действием желания, он просто не вспомнит о них. Но и утруждать милейшую Елену Михайловну сбором вещей и их пристраиванием тоже не хотелось. От нее он видел только добро. Да и Марку не хотелось доставлять неприятности. Собираясь, Антон Алексеевич все же упустил время и возвращение ощущений застигло его врасплох.       Впечатление было, словно его тело было в железном панцире, который вдруг неожиданно исчез. И ученого накрыло происходящим. Мгновенное желание. Резкие толчки. Болезненная пульсация перетянутого возбужденного члена. От нахлынувших эмоций ноги Антона снова подкосились, и он рухнул на пол, совершенно потеряв связь с реальностью. Его руки сами собой оказались сзади и застыли, словно их связали. Поддаваясь невидимым, но яростным толчкам, Антон стонал и поскуливал. Двойственность ощущений сводила с ума. Его тело жестко брали, но внутри была пустота. Антону мучительно хотелось насаживаться на ощущаемый им горячий член, но его в нем не было. Пара невидимых толчков, слезы обиды на глазах, хриплые стоны отчаяния. И неожиданная заполненность в пульсирующем анале. Антон запрокинул голову и с силой начал насаживаться на такой желанный член, совершенно не думая, почему он вдруг материализовался. Сейчас это было абсолютно не важно.       Марк, выполнив поручения матери, слинял и затаился в соседнем номере с номером ученого. Благо, тот был свободен, а ключи от всех номеров были у Марка по праву. Конец разговора он слышал и переживал за Антона, в которого влюбился с первого взгляда. Марку безумно не хотелось отдавать ученого Сергею, но он был осведомлен о силе его чар. Пока сам Сергей не прекратит их действие, ни в одном уголке мира им не скрыться будет от власти инкуба над Антоном. И расстояние будет причинять ученому боль, чего Марк совершенно не хотел. Придется ждать, терпеть и наблюдать. Но, услышав сначала звук падения тела, а потом стоны и поскуливание, Марк не выдержал и оказался в комнате Антона. Увидев, что тот лежит на полу с заведенными за спину руками и раздвинутыми ногами, парень остановился, успокаивая себя. Антон явно находился под властью чар и бессознательно отдавался партнеру, хоть тот и находился не тут. На это было больно смотреть, но и страдания от неполноценного секса тоже видеть не хотелось. Поэтому Марк осторожно снял с ученого и себя одежду, оголив низ, и пристроился между широко разведенных ног. Пусть сейчас Антон не видит его, но не помочь он не мог.       Через несколько глубоких толчков Антон кончил, залив себе живот, но с радостью продолжал отдаваться Марку, видя перед собой лишь Сергея. Когда и Марк кончил, заполняя Антона, ученый выгнулся до хруста позвоночника и внезапно обмяк, потеряв сознание. Марк, чувствуя восторг и отвращение к самому себе, стал приводить в порядок себя и Антона, стараясь не думать о реакции ученого, когда тот узнает правду. Впрочем, стоит ли говорить ему правду? Все следы своего деяния Марк планировал быстро убрать — оденет, как было, и покинет комнату. И проблема будет решена. Вряд ли Антон будет соображать про то, что его поимели не только на расстоянии. Приводя доводы самому себе «за» и «против» малодушного желания сбежать, Марк быстро и уверенно занимался делом. Одев Антона, он осторожно переложил его на кровать, укрыл пледом и тихонько покинул комнату. Если Антон вспомнит что-то, то Марк отпираться не будет. Если нет — то и признаваться тоже. Может, это и неверное решение, но по-другому Марк не мог.       До утра Антон так и не покинул комнаты, отказавшись ужинать и завтракать. А потом за ним пришел Олег Денисович, и мать снова отправила Марка в подвал, не дав хоть мельком посмотреть на уходящего постояльца. Набирая продукты в подвале, парень мучился от неизвестности и чувства вины. Ведь, какие бы оправдания он не приводил, налицо было изнасилование. Воспользовавшись ситуацией, он сделал то, на что не получил согласие партнера. Когда Сергей наиграется ученым, как смотреть ему в глаза? Как он, Марк, поступивший так бесчестно, сможет говорить о любви? Он уже предал любимого человека, хоть тот пока не знает об этом. Или знает? В любом случае, как теперь себя вести и завоевать доверие? А в том, что Сергей бросит Антона, Марк не сомневался ни минуты. Слишком частым гостем был инкуб в их городе, и подобное случалось не раз.       Антон постепенно приходил в себя. Руки, на которых он лежал, болели и покалывали, но все тело было наполнено приятной истомой, которая появляется после качественного секса. Значит, зашевелились слабые мысли в голове Антона, ему не приснилось, и подобное было в реале. Неужели все из-за ощущений? Настолько сильна связь? Но сквозь туман в голове Антон не ясно помнил, что фантомные движения сменились на вполне реальные и материальные. Несмотря на узнанное о городе, ученый сомневался, что дело в телепортации или чем-то подобном. Неловко встав, Антон начал усиленно растирать руки, в которых покалывание набирало обороты и силу. Последнее, что четко помнил Антон, это то, что шел к шкафу проверить, все ли собрал. Дальше — туман, но вряд ли ученый сам добрался до кровати. Значит, его на нее перенесли. И, получается, секс был тоже реальным и с кем-то неизвестным. И с кем? Впрочем, остановил сам себя Антон, надо ли ему знать? Что изменится от знания? Он лишь будет больше нервничать, зацикливаться на этом.       За размышлениями Антон не заметил, что наступил вечер, и очнулся лишь от стука в дверь и вежливого приглашения от Елены Михайловны на ужин. От которого он, так же вежливо, но решительно, отказался. А вдруг тот, кто воспользовался его состоянием, будет на ужине? Будет ли он насмехаться? Проигнорирует? Посочувствует? Нет, ничего из этого Антон Алексеевич не хотел. Поэтому будет лучше дождаться Олега Денисовича и исчезнуть. Случившееся с ним уже два раза показало, что нет смысла убегать. К тому же, подобное могло произойти при большом скоплении народа, что стало бы для ученого несмываемым позором. Да и тело тянулось к Сергею, подчиняясь воли яда. Голова пока работала ясно и четко, но на границе сознания, пока еще нерешительно, но упорно маячила мысль о том, что он хочет вернуться. Должен вернуться. И подчиниться хозяину. Сергею. Инкубу. Смешно. Вот только, почему-то, смеяться совершенно не хотелось.       Антон лег в кровать, укутался в одеяло и замер, дожидаясь утра. От него больше ничего не зависело. Знал ли начальник о ситуации в городе, посылая проштрафившегося сотрудника сюда? И будет ли возможность спросить это у него? Как долго Сергей будет развлекаться с ним? День, месяц или пока Антон выдержит? Как обычный отдых превратился односторонней дорогой в ад через удовольствие? Почему Тень, ЕГО Тень, так на него зол? А еще Антон сожалел, что обратил внимание на Сергея, а не на Марка. Повелся на яркую обложку, идиот. А ведь все могло быть иначе. Хорошо, что Марк не видит его в таком состоянии. Надо постараться, чтобы и завтра с ним не столкнуться. Не хотелось Антону, чтобы Марк видел его подавленным и обреченным. А именно таким сейчас ученый себя и чувствовал.       Утром с трудом задремавшего Антона поднял решительный стук в дверь и голос Олега Денисовича. Время пришло. С трудом подняв затекшее тело, Антон сделал глубокий вдох, провел рукой по волосам, придавая им более или менее приличный вид, подхватил сумку с вещами и открыл дверь. Случившегося не воротишь, а удары судьбы надо принимать стойко. Что бы не случилось, Антон Алексеевич был намерен выдержать. Сколько сможет. А, если повезет, то оправиться потом и извлечь урок. Проходя мимо Елены Михайловны, с грустью и легким стыдом смотрящей на него, Антон выдавил улыбку, отдал ключ от комнаты и шагнул за дверь. Хорошо, что Марка не было. Тогда Антон мог бы выкинуть глупость. А так — он пошел на встречу с судьбой. А вдруг Сергей его все же любит? — Доброе утро, Антон, — Сергей ждал свою жертву на крыльце, широко и радушно ей улыбаясь, — рад, что ты выбрал нас. Позавтракаешь с нами? Ты неважно выглядишь и стоит подкрепиться.       Антон, не зависимо от желания, ответил счастливой улыбкой, понимая, что голову заволакивает туман, но уже не переживая по этому поводу. Какой же Сергей, все-таки, красавец. И заботливый. Какое счастье, что они встретились и скромный ученый обратил на себя его внимание…