Три девицы под окном, или Собрались как-то уке...

Соулмейты незабвенной четверки добрались до нужного места в рекордные сроки и вскоре заходили в клуб, буквально полыхая от возмущения, злости и ревности. – Где они? – Не вижу... С высоты своего роста Мурасакибара оглядел помещение, но все равно не смог заметить их. Так что компания решительно направилась к барной стойке. И там услышали отзвук знакомого смеха. Четверка распивала уже хрен знает какой по счету коктейль, сидела на диванчике в обнимку и отшугивала каких-то наглых парней, в открытую клеившихся к ним. – Пшли отсюда, сказал, – рыкнул Касамацу, замахиваясь бокалом. Жидкость плеснулась куда-то назад, окатив Акаши и Такао. – Ну блин, Касамацу-са-а-ан... – пьяно протянул Казу, развозя выпивку по лицу. – Ты эт, поаккуратнее... Куроко хихикнул. – Да ладно вам, – чужак нахально подсел ближе, – давайте познакомимся. – Нам и друг с другом хорошо, – Такао обвил рукой плечи Акаши, второй отмахиваясь, как от надоедливых тараканов. – Так что свободны... – Не похоже, что вы вместе, – второй не сдавался. Казу закатил глаза (и стараться больно не пришлось, они и так плавали, как хотели) и неожиданно ухватил Сейджуро за подбородок. А потом смачно поцеловал, сразу проникая языком в приоткрывшийся от удивления рот... – Такао! – хоровой недовольный вопль прервал столь пикантный момент. Тецуя перевел мутный взгляд в сторону чудесатых и ко и захихикал еще сильнее. Касамацу достал-таки приставучего засранца, заехав ему в челюсть. Тот набычился, но сверкающая налитыми кровью глазами, как заправские быки на корриде, компания охладила его пыл, и эти двое смылись. Тецу, все еще хихикая, потянулся за коктейлем, но не удержал равновесия и упал на колени сидевших в обнимку Казу и Сейджуро. Поерзав, он устроился поудобнее. – Хм, а Такао-кун и Акаши-кун мягонькие, удобно... – Мягонькие? – подскочил Такао. – Это в каком месте? Нет во мне мягонького, только упругое, можешь пощупать. – Дай-ка, – потянулся к нему Касамацу, почему-то за спину и чуть пониже. Облапав и Казу, и Акаши, он удовлетворенно кивнул: – Действительно упругое, не мягкое. – А еще сладкое, – Акаши, съехавший немного вниз и уронивший потяжелевшую голову Такао на плечо, внезапно лизнул его шею. – Коктейльчик... – Мр-р-р... – Ну хватит, – зарычал Мияджи, мощным тычком подпихивая Кагами, – забирай своего! Тот поспешно подхватил уже уснувшего Куроко на руки, Изуки уцепил мирно дрыхнувшего около диванчика Второго, а Мияджи вздернул на ноги Такао. – Эй, Кие-чан, поосторожнее! – Я тебе щас и повозмущаюсь, и помурлыкаю, получишь у меня! – О, я не против, чтобы ты помурлыкал, – протянул Казу, обнимая его за пояс и провокационно прижимаясь. – Черт... живо домой! Мидорима, не стой столбом, помогай давай! Отрывисто попрощавшись, они в четыре руки поволокли Такао на выход, обходя танцующих. – Юкио-чи... – Заткнись, Кисе. Касамацу встал и попытался сделать пару шагов, но его повело. – Хватит уже выпендриваться, – рыкнул Аомине, подхватывая его руку и закидывая себе на плечо. С другой стороны так же пристроился мрачный Кисе. – Я сам, – предупредил Акаши, сполз с дивана и зашагал к двери. Химуро посмотрел на его траекторию, столкновение с какой-то парочкой плясунов и вздохнул. – Ацуши... – Хорошо, Тацу-чин. Без лишних слов Мурасакибара подхватил Акаши на руки и понес на улицу. Остальные уже успели разойтись, так что теперь и им пора в отель. В номере они в четыре руки раздели злобно сверкающего малиновыми глазами Сея. – Арара, Сей-чин, как же ты так напился? – Просто приятно провел время в не менее приятной компании. – А наша компания тебя не устраивает? – слегка недовольно спросил Химуро. – Вам и вдвоем хорошо, – отрезал Акаши. – Не считаю нужным навзяв... навязываться. Тацуя покачал головой и переглянулся с Мурасакибарой. Тот молча поднял Сейджуро и понес в кровать. – Зря ты так, Сей-чин... Тацуя лег рядом с другой стороны и мягко провел ладонью по обнаженному животу Акаши. – Ацуши прав, глупости говоришь, Сей. Ты никогда не был лишним. Он легко коснулся губами его плеча, справа Мурасакибара повернул его голову к себе и впился в приоткрытый рот, стирая малейшее упоминание о том поцелуе с Такао. Пока они были заняты друг с другом, Химуро уже осыпал грудь и живот соулмейта жгучими поцелуями, засасывая кожу и оставляя метки. Потом перешел на соски, облизывая и покусывая. Акаши реагировал чрезвычайно остро, извиваясь, постанывая в рот Ацуши и хватаясь за черные пряди. Тацуя сполз еще ниже, стягивая трусы и обхватывая губами уже вовсю стоявший член, а смоченными слюной пальцами проникая в расслабленное отверстие между соблазнительных половинок. Сейджуро выгнулся, застонал, а когда Ацуши впился в его шею, предупреждающе дернул Химуро за волосы. Тот уже понял по закаменевшему члену, что Акаши вот-вот кончит, быстро пережал его у основания, вызвав недовольное шипение, и скользнул вверх. Задрав ноги партнера себе на плечи и нежно лизнув щиколотку, Тацуя мягко скользнул внутрь, наполняя до предела. Сей задохнулся – мало пожара в крови от алкоголя, так еще и от наслаждения все тело пылало. Химуро не двигался, и только через мгновенье до затуманенного сознания Акаши дошло, что как раз в этот момент Ацуши подготавливает того. Пальцы хлюпали в напряженном теле, но вот Тацуя не выдержал: – Хватит, Ацуши, я готов... Кивнув, Мурасакибара навис сверху, щекоча прядями волос лицо Акаши, и медленно протиснулся в застонавшего Химуро. От этого и сам Тацуя двинулся в Акаши, так что их стоны слились в один. А затем Ацуши толкнулся вперед... Опираясь на вытянутые руки, он мощно, без остановки скользил в подающемся то навстречу, то обратно Химуро, тот быстро подхватил ритм, и вскоре они слаженно двигались. Акаши притянул голову Химуро к себе, целуя и кусая, чувствуя каждое движение, каждый толчок Мурасакибары в Тацуе, как в себе. От этого по телу разлетались искры удовольствия, а уж когда толчки приходились аккурат в простату... Ему оставалось лишь выгибаться, стонать и царапать спину Химуро. Долго они так не продержались, вскоре ускорились, толчки стали быстрыми, резкими, Мурасакибара глухо зарычал, с силой вбиваясь во вскрикивавшего Химуро, тот столь же мощно вколачивался в распростертого под ним Акаши. Наконец Сейджуро напрягся, изогнулся, впиваясь ногтями в плечи Тацуи, и, хрипло застонав, выплеснулся на свой живот. Химуро сдавило в пульсирующем анусе, он горячо и влажно выдохнул в шею Сея и вбился в последний раз, до хруста сжимая его в своих объятьях. Их оргазм утянул за собой и Ацуши, до предела наполнившего Тацую вязкой жидкостью. Мурасакибаре так и хотелось обмякнуть, но он боялся раздавить своих соулмейтов, так что просто вышел из расслабленного Химуро и лег сбоку. Тот тоже скатился с Акаши, лег с другого бока и обнял их обоих, насколько хватило длины рук. Сейджуро почти задремал, когда услышал сонный шепот в ухо: – Мы любим тебя, Сей. И больше не думай, что ты лишний... Устало улыбнувшись, он кивнул и провалился в сон, согреваемый с двух сторон столь необходимыми соулмейтами. *** По-хозяйски ввалившись в квартирку, которую снимал Касамацу, Кисе и Аомине вытряхнули его из одежды и уронили на постель, по-прежнему кипя от злости и ревности. Юкио забрыкался, но его попросту придавили мощным смуглым телом, уже обнаженным. – А ну пустите меня! – зарычал он. – Еще чего, – отрезал Аомине. Кисе недовольно кивнул: – Дай-чи прав, мы тебя не отпустим. Раз ты там развлекаешься с другими, значит, тебе не хватает внимания. – И мы это сейчас исправим, – хищно оскалился Дайки. – Придурки, я, наоборот, хотел отдохнуть от вас! – Уже отдохнул. И, не давая даже возразить, он впился жарким поцелуем. Юкио обмяк. В голове и так шумело от выпитого, так еще и Аомине жадно засасывал, каждым движением языка посылая волны возбуждения по телу. К паху прижимался уже напряженный член, добавляя удовольствия и заставляя желать большего. Черт, они словно заразили его своей похотью! Кисе не отставал, гладя и лаская обоих соулмейтов и осыпая их поцелуями. Смотрелись они просто сногсшибательно, Рёта шумно вдохнул, погладил свое вздыбленное достоинство, а потом полез за смазкой и презервативами. Аомине же уже двигался, имитируя секс и распаляя все сильнее. – Хватит издеваться наконец! – гортанно прорычал Юкио, выгибаясь и прижимаясь к нему. Щелкнула крышечка тюбика смазки, и прохладная густая масса полилась на нетерпеливо сжимающееся отверстие. Юкио втянул сквозь зубы воздух, дернувшись, но постарался расслабиться, когда в тело ворвались сразу два пальца. Оставляя на шее и груди собственнические засосы и укусы, Аомине быстро, резко разрабатывал его. Кисе в свою очередь захватил губы Касамацу в горячем поцелуе, добавляя градусы и без того пылающему партнеру. Юкио не выдержал, пнул пяткой Аомине куда-то в ягодицу, и тот, резко перевернув его на живот, без промедления ворвался внутрь до самого основания и сходу начал двигаться. Чувствуя, как таранит его толстый, крупный ствол, Касамацу стонал, выпячивал задницу навстречу каждому толчку, комкал покрывало. Игноря громкие шлепки о влажную кожу, Аомине опустился ниже, впиваясь зубами в шею, словно самец какой, и ускорился, бешено втрахивая Юкио в постель. Такой Касамацу – пьяный, горячий, похотливый, стонущий на всю квартиру – сносил крышу подчистую, и Дайки, слишком разгорячившийся, вскоре вбился со всей силы, заставив Юкио взвыть, и кончил. Поцеловав в плечо и скатившись с него, Аомине выкинул презерватив и улегся рядом, сыто улыбаясь и глядя, как Кисе, перевернув все еще возбужденного Юкио обратно на спину, плавно входит в него. Долго медленного, тягучего темпа Юкио не выдержал, дернул Кисе на себя, сам впиваясь грубым поцелуем в мягкие губы, и подпихнул пятками, скрестив ноги на его пояснице. Рёта немедленно ускорился, подобрал нужный угол и глотал довольные стоны Касамацу. Они так отличались друг от друга, но от каждого у Юкио срывало крышу и тормоза – и от резкого, едва ли не первобытного Аомине, и от плавного, нежного Кисе... От каждого толчка по всему телу растекалось тягучее наслаждение, а жадный взгляд Аомине, уже снова возбужденного и ласкавшего себя, чувствовался едва ли не физически. Наконец и Кисе взял бешеный темп, вбиваясь в Касамацу со всей силы. Тот впивался в его плечи ногтями, двигался навстречу, жадно целуясь и выстанывая их имена. На следующий день ему точно будет дико стыдно от такого своего поведения, но сейчас его это не волновало, все, что имело значение – удовольствие, которое ему дарят его соулмейты. И никто больше... Кое-как удерживаясь на одной руке, Кисе второй обхватил уже закаменевший член Юкио, и этого оказалось достаточно, чтобы он выгнулся с громким криком, изливаясь на свой живот. Внутренние мышцы тисками сжали ствол Кисе, и не выдержал уже и он, толкаясь вперед и проваливаясь в оргазм. – Ни с кем, Юкио-чи... больше ни с кем не занимайся любовью, кроме нас, – жарко выдохнул он на покрасневшее ухо. – Знаю я, – ворчливо ответил Касамацу. Неохотно расцепившись, они быстренько залезли под одеяло. Аомине властно притянул к себе Юкио, прижимаясь грудью к его спине, а с другой стороны Кисе закинул руку и ногу на них обоих. *** Пока ехали в такси к квартире Кагами, Изуки мягко поглаживал свернувшегося в клубочек на коленях Тайги Куроко. – Как думаешь, – прошептал он, стараясь не разбудить Тецую, – почему он так, ну... сорвался? – Не знаю даже, Шун, – пожал плечами Кагами. – Вроде ж у нас все нормально... – Не нормально, – пробубнил Куроко, ткнув ребром ладони в бок охнувшего Кагами, – вы на меня внимания не обращаете. Если я вам не нужен, так и скажите, чего молчать? – Ох, Тецу... – вздохнул Изуки. Вот оно что... – Не говори ерунды, ты нам нужен, мы без тебя неполноценная триада. – Но вам и вдвоем хорошо, я же видел. – Мы не можем эгоистично пытаться присвоить тебя только себе, нас же у тебя двое. Вот мы и старались не быть лишними друг для друга, чтобы ты не разрывался между нами. – Как Такао-кун? – Что Такао? – не понял Кагами. – Мияджи-сан и Мидорима-кун ненавидят друг друга, постоянно ревнуют Такао-куна и не могут его поделить. – Не повезло ему, – посочувствовал Шун. – Но ты же не хочешь, чтобы и мы так? – Нет, не хочу, Изуки-сан, – качнул головой Тецуя. – Ну вот, видишь, – Изуки легко чмокнул его в макушку. – И зови меня по имени, Тецу. Дома они быстро раздели его и уложили спать, но он ухватил их за руки, потянув на себя. – Вы опять хотите оставить меня? – Бред, Тецу, – Кагами улегся рядом. – Или вы меня вообще не хотите? Изуки закатил глаза, оказывается, пьяный Куроко подозрительный и недоверчивый. Ну что ж, тем приятней будет его переубедить... И, не откладывая дела в долгий ящик, Шун захватил его губы в поцелуе, лаская, облизывая и покусывая, переплетая их языки. Кагами завелся моментально и присоединился, оглаживая два стройных тела. Тецуя разгорелся быстро, слегка покраснев и глядя лихорадочно блестящими глазами на столь же возбужденных соулмейтов. Он подставлялся под крупные ладони Кагами, которыми тот скользил по его телу, задевая соски, щекоча ребра, разминая ягодицы. Пальцы скользнули между половинок, касаясь расслабленного входа, но внутрь не проникли. Изуки понимающе кивнул, достал смазку, и через несколько секунд Тецуя с тихим вздохом насадился на скользкий палец. Пока внутри хозяйничали пальцы, Шун быстро спустился ниже, обхватывая стоящий колом член губами и лаская ладонью большой ствол Кагами. Почувствовав, как головка распирает стенки горла, Тецу всхлипнул и осторожно толкнулся вперед, снимаясь с пальцев, а затем вновь насаживаясь на них. Руки комкали одеяло, сдерживаясь, чтобы не вплестись в черные пряди и не задать свой темп. Двойное удовольствие быстро привело его на грань, так что Изуки поспешно отстранился от протестующе застонавшего Куроко и предоставил свободу действий Тайге. Тот подхватил Тецу, перевернул, ставя на четвереньки, и осторожно проник в призывно пульсирующий анус. Тецуя снова вздохнул от наслаждения, зажмурился и двинулся назад, желая как можно быстрее оказаться наполненным. Кагами зарычал, сжимая кулаки, пережидая острый приступ удовольствия, а потом неспешно, чтобы не кончить раньше времени, начал двигаться. А двое партнеров ни капли не способствовали спокойствию – подтянув поближе Изуки, вставшего на коленях перед ним, Тецуя лизнул и заглотил его член, отдариваясь ответной лаской. Каждый толчок Кагами двигал его вперед, позволяя скользить губами по всей длине ствола. Изуки тоже не выдержал настолько заводящей картины, застонал, хватаясь за голубые пряди и толкаясь вперед, в обжигающую глубину рта. Через несколько толчков они подобрали единый темп, и теперь каждое движение приносило море удовольствия. Тайга неутомимо натягивал его на себя, но вскоре выдержка изменила ему и он ускорился. Тецуя замычал, хватаясь за бедра Изуки, вибрация пробежала по его горлу, отдаваясь прямо в член Шуна, тот всхлипнул и мощно толкнулся вперед. Его внезапно перетряхнуло, во рту Тецуи запульсировало, а в горло ударила струя спермы. Сглотнув горьковатую жидкость, он выпустил член изо рта, и Шун обвалился на подушки, томно глядя прямо в алые глаза. Кагами зарычал, уж больно соблазнительно выглядели его партнеры, и, ухватив Куроко за бедра, с силой дернул на себя, толкаясь еще быстрее и сильнее. Тецу вскрикнул, его руки подломились, и он улегся грудью на постель, оттопыривая задницу. В такой позе ствол Кагами бил прямиком в чувствительную точку, и сдерживаться не было сил, особенно когда Шун подполз и обхватил ладонью его член. Этого хватило, чтобы с громким, протяжным стоном кончить, зажимаясь и утягивая за собой Кагами. Еще пару минут они переводили дыхание, обмениваясь ленивыми поцелуями, кое-как вытерлись, закутались в одеяло, переплетаясь руками и ногами, и моментально провалились в сон. *** После недолгого спора Мияджи и Мидорима приняли решение отвезти что-то беспрерывно недовольно бормочущего Такао к первому, снимавшему отдельную квартиру, так как сами Такао и Мидорима жили с родителями, а те за пьяного паренька так накостыляли бы... А вот если он останется у Мияджи, то ничего страшного, не в первый раз уже. Правда, Мидорима у него еще ни разу не был, ну так они на дух друг друга не переносили. А сейчас придется, Такао вцепился в обоих мертвой хваткой. Затянув их в квартирку, Мияджи попытался отодрать Казунари от Мидоримы. – Да отпусти ты его! – не выдержал он. – Никуда он не денется! – А то я Шин-чана не знаю, – фыркнул пьяно Такао, покачнувшись и еще крепче вцепившись в Мидориму. – И глазом не моргну, как он фьють! – и испарится. Мияджи зло рыкнул, но перестал настаивать и помог им разуться и раздеться. Потом они поволокли Казу в спальню, чтобы уложить. Ага, размечтались... – Куда это вы? – возмутился Такао, подтягивая их к себе. – Сами обломали мне все веселье, так еще и сейчас кинуть хотите? А кто обещал помурлыкать? Мияджи побагровел под насмешливым взглядом Мидоримы. – Это ты у меня щас мурлыкать будешь! – А я не против – мур-р-р... – промурчал Такао, внаглую обнимая его и проникая ладонями под кофту, касаясь обжигающей кожи. Мидориму перекосило, он отодвинулся, чтобы встать и уйти, но был пойман вездесущим Такао за руку. Тот не церемонился, перевернулся на другой бок, провокационно вжимаясь спиной и задницей в Мияджи, а сам тем временем подтянул Мидориму поближе и настойчиво впился в тонкие губы голодным поцелуем. – Казу, ты что задумал? – поглаживая его поджимающийся живот, поинтересовался Мияджи, стараясь не смотреть на них. Ну не мог он терпеть Мидориму, не мог!.. – Акаши подкинул классную идейку, – ответил тот, на миг оторвавшись от любимых губ. – Раз вы дуетесь, когда я выбираю кого-нибудь одного из вас, значит, будем заниматься сексом втроем! – Чего?! – Я против, вот что. – А вас никто не спрашивает, а будете возмущаться, уйду к Касамацу-сану или даже к Акаши, уж они-то точно ничего против не имеют, – огрызнулся Такао и попытался выбраться из их рук, словно и впрямь собрался уйти к другим. Ну да, так его и отпустили... Притянув возмущенно пыхтящего Казу обратно и сжав с двух сторон, те переглянулись. Что ж, не вечно же им грызться за любимого соулмейта, одного на двоих. Именно, на двоих, а значит, и быть с ним надо вдвоем, даже если друг от друга воротит. Казу смерил их проницательным, несмотря на туманящий разум алкоголь, взглядом, сразу же понял, о чем они подумали, и довольно ухмыльнулся, снова притягивая к себе Шин-чана и споро раздевая его. – Расслабьтесь, будет классно, – промурлыкал он, ерзая и чувствуя упирающийся в задницу каменный стояк. Мидорима тоже вжимался вставшим членом прямо в пах, закинув ногу Такао себе на бедро. В шесть рук они раздели друг друга, беспрестанно целуясь с Казу, лаская его, поглаживая. Тот без остановки мурлыкал, срываясь на хриплые, гортанные стоны, что-то бормотал о том, как же давно он желал вот так и вообще, нечестно заставлять его выбирать, когда он хочет их обоих. Снова скользнув головкой между половинок действительно упругой задницы (Мияджи стиснул зубы – которую щупал Касамацу!), он нашарил смазку в тумбочке и вылил ее на пальцы. Ахнув от удовольствия, Казу выгнулся, подставляя шею под поцелуи, и насадился сильнее на чужие пальцы. С удивлением отметив, что дырочка уже достаточно растянутая, Мияджи подозрительно прищурился. – Казу... – Что, Кие-чан? – Ты слишком разработан. Мидорима зло выдохнул, стискивая Такао в сокрушительных объятиях. Тот поперхнулся. – Спокойно! Вы целую неделю игнорили меня и думали, что я буду просто одиноко дрочить? Нет уж, там я тоже себя ласкал, а то размерчики у вас ого-го, потом моей же заднице страда-а-ах... Не дожидаясь, пока он отболтает, Мияджи одним движением заполнил его до упора. Казу застонал, выгибаясь, оттопыривая задницу, чтобы полнее ощутить его. Наслаждаясь резкими толчками, он приоткрыл глаза и увидел, как кривится Мидорима. – Стой, Кие-чан, стой! Тот через силу притормозил и удивленно вытаращился, когда Такао отстранился, снимаясь с члена, и прильнул к Мидориме. Казу погладил все еще напряженное достоинство Шин-чана, лаская, и обернулся: – Кие-чан, растяни меня еще. Ничего не понимая, Мияджи все же налил на пальцы еще смазки и проник тремя в горячее отверстие. – Добавь еще один... – Постой, ты же не хочешь... – Мияджи догадался наконец и остановился. – Именно, – Такао решительно сверкнул глазами, – я уже думал об этом и раньше, пытался сам себя так растянуть, но неудобно... а-а-ай!.. Четвертый вошел туговато, а уж когда Мияджи осторожно просунул ладонь по самый большой палец, Такао и вовсе сжался и тяжело задышал. – Хватит, не стоит, вот что... Но Такао уже расслабился и наконец-то почувствовал, что сегодня они смогут сделать то, что так часто снилось ему в порно-снах. А алкоголь оказался весьма к месту с его расслабляющим эффектом... – Давай, садись, Шин-чан, так будет удобней. Мидорима сел, Казу устроился на его коленях и, приподнявшись, опустился на мощный ствол. Что-то прошептав, он качнулся, замурлыкал в тонкие губы, впиваясь в них поцелуем и жадно вылизывая. – Кие-чан... – с трудом оторвавшись от любимого Шин-чана, он повернулся к не менее любимому Мияджи. Тот с сомнением посмотрел на его задницу, но все же аккуратно протиснул внутрь палец. Такао ахнул, а Мидорима дернулся, не ожидая прикосновения к своему члену. Еще палец, еще... Казу стонал, всхлипывал, но его возбуждение, как ни парадоксально, только увеличилось и хотелось двигаться уже наконец. – Ну же! Момент, когда в него начала проталкиваться головка еще одного, далеко даже не среднего размера члена, он пропустил, кажется, отключившись. Но потом боль схлынула, а возбуждение вновь окатило, стоило Мияджи замереть и провести ладонями по груди и животу, спускаясь к члену и обхватывая его. Казу пришел в себя, шевельнулся и вскрикнул от невероятной наполненности. Парни зашипели, чувствуя, как трутся друг о друга в одуряющей тесноте их стволы. – Двигайтесь, – всхлипнул Такао, пытаясь приподняться на дрожащих ногах и отчаянно цепляясь за плечи Шин-чана. Мидорима мягко стер дорожки слез с его щек и плавно качнулся, следом двинулся Мияджи, подхватывая темп и придерживая за бедра, и Казу закричал от непередаваемой смеси боли и удовольствия. Толчки постепенно ускорялись, становились глубже, Такао метался, лихорадочно целуя то одного, то другого, расцарапывал спину и плечи Мидоримы и с каждым движением чувствовал проносящиеся по телу волны наслаждения от того, как непрерывно и сладко давили органы на простату. Мидорима и Мияджи уже не отшатывались, когда сталкивались коленями, руками, оглаживая и лаская извивающегося Такао, поддерживая его под бедра и насаживая на себя, с двух сторон присасывались к его сладкой от коктейля шее, оставляя собственнические метки, по очереди захватывали его губы в жарких поцелуях. Казу потерялся в обжигающем мареве, он чувствовал их губы на своих, их руки везде, на всем теле, влажном от пота, а в заднице было так полно, так горячо и приятно... Собственный член находился то в одной ладони, то в другой, двигающихся в том же ритме. А в животе уже скапливался тугой ком, грозивший вот-вот лопнуть и захлестнуть с головой... И он лопнул... Стоило парням, стиснув зубы и тихо постанывая, ускориться еще сильнее, ощущая накатывающий девятым валом оргазм, как Такао после очередного сумасшедшего толчка громко, пронзительно закричал и выгнулся, упираясь затылком в плечо Мияджи и до крови впиваясь ногтями в плечи Мидоримы. И без того тесная до одури задница запульсировала, сжалась еще сильнее. У парней потемнело в глазах, с силой насадив Казу по самое основание, они синхронно содрогнулись в оргазме. Такао не выдержал и отключился, успев прошептать только: – Вот это я понимаю – секс втроем... люблю вас... Поймав его в надежные объятия, Мияджи предельно осторожно вышел из него, следом так же поступил Мидорима, и они бережно уложили вымотавшегося соулмейта, предварительно, конечно же, позаботившись о его перетруженном теле. – Ради нас он готов даже на такое, вот что, – Шинтаро нежно провел пальцами по взмокшему лбу Казу, убирая прилипшие прядки волос. – Неужели мы не сможем ради него хотя бы не ссориться? – Мияджи остро посмотрел на него. Смогут, что угодно смогут, так что ими было молча заключено перемирие и они устроились с двух сторон от Такао, прижимаясь вплотную, впервые не дергаясь друг от друга и крепко обнимая одного на двоих соулмейта. А утром всех парочек ждал о-о-очень серьезный разговор о приключениях необычной компании в баре...