Бonjour, моя новая леди

      Приближалось Рождество. Все улицы Парижа украшали, и горожане более-менее поддерживали хорошее расположение духа. Единственное, что беспокоило Бонне, было сомнение — правильно ли она поступит, вернувшись в Голландию без разрешения. В одном из поединков со злодеем, Лиса окутала Ви миражом, показав две реальности: в первой Вивьен и ее семья живут в Лейдене и старая жизнь налажена, вторая… Боже, Ви нужно всего лишь вернуть камень чудес предыдущей владелице и остаться во Франции. Такова была вторая. Девушке в тот раз с огромным трудом удалось избавиться от наваждения. Но сейчас были другие проблемы, наступавшие на горло.       Разумеется, Вивьен боялась: мало того, что без уважительной причины придётся пропустить школу, так ещё снова звонил месье Моретти, перекладывая свои текущие обязанности фотографа на плечи девушки. Да, черт, все Агресты тоже будут на сегодняшнем приеме в Амбассадор (причем, ужин проводится от их имени), и ей лично придётся их сопровождать. Денег скопилось достаточно от подработки, осталось лишь уволиться. Но глупая совесть не позволила бросить месье Моретти в безнадежной ситуации. Тикки старалась поддержать хранительницу, как только могла, но лицо той становилось все мрачнее и мрачнее.       Статус гостьи смешался со статусом «девочка-папарации-на-побегушках», но что мешает одеться красиво и вести себя достойно. Вдев белую ленту в закрученные локоны, Вивьен отметила про себя, что сейчас очень напоминает собой маму. Только алое платье та себе бы не позволила нацепить на торжество. Зеркало издевалось над девушкой: всякий раз, примеряя туфли, ей казалось, что она выглядит слишком вызывающе, но квами доказывала обратное. Ви доверилась Тикки, так как та несколько лет прожила с Маринетт, а она уж точно знает толк в нарядах. Вивьен не могла сегодня позволить себе выглядеть хорошо, она должна выглядеть безупречно — мадам де Йонг наверняка попытается прицепиться к ней.       Неуверенный настрой вернулся как раз тогда, когда она впервые пересекла порог Амбассадора. Знаете, то ощущение, когда ты падаешь во сне — примерно то же самое почувствовала Вивьен, едва в глаза ударил ослепительный свет огней ресторана и разноцветные платья гостей замелькали туда-сюда. Ей предстояло отыскать Габриэля Агреста. По словам месье Моретти ждать он не любил. Отлично — на таком приеме Бонне оказалась впервые одна без мамы или папы, атакуемая приступами паники. Чтобы быстрее влиться во всеобщую атмосферу, она вспомнила действия мамы: она схватила стакан с подноса проходившего мимо молодого официанта и почти залпом его осушила.       Не очень достойное поведение для леди, о чем оповестил взгляд ошалевшего парня, но он тактично поспешил удалиться прочь. Ви посмеялась про себя. Она не видела, что было в стакане, но вроде апельсиновый сок. Но на самом деле по вкусу напоминал жидкие опилки, чем свежий напиток. Она постоянно себе напоминала, что в случае неприятностей защитить ее некому. Она попыталась изменить происходящее вокруг, представив, что все эти люди — это просто безобидное видеоизображение. Народу было много, и многих Ви уже встречала раньше либо на обложках журналов, либо если Адриан на съёмках работал совместно с каким-нибудь французским брендом.       Бонне чувствовала себя не в своей тарелке, хотя яркий свет и ажур богатства был привычен лет с девяти. Впереди была лестница, ведущая в никуда. Несколько листов фанеры прикрывали собою какую-то яму, а металлический каркас поддерживал треснувшую арку. Однако над колоннами простирался совершенно другой слой реальности: высокие потолки, образующие свод. Побеленные штукатуркой стены с балконами возвышались над землей в три этажа. Опирающиеся на колонны галереи были обращены к центральному атриуму, на котором располагались банкетные столы и огромный фонтан. Банкетные столы были забиты смеющимися, толкающимися и просто поглощающими пищу людьми.       На одном из внутренних балконов ресторана находилась семья Агрестов и их неизменная спутница Натали. Глубоко вздохнув и успокоив сердцебиение, Ви грациозно поднялась к ним и поприветствовала. Габриэль одобрительно кивнул вместо ответа, и взглядом показал, куда нужно встать. Сверху участники торжества выглядели маленькими разноцветными муравьями: с детства Вивьен именно так их и заполнила. Удивительно, но некоторые вещи до сих пор не меняется. Адриан, стоящий по правую руку от отца вежливо улыбнулся и чуть покраснел. Ви это очень польстило, но она сама в ту же секунду залилась краской. Смазливый, добрый и до блеска начищенный парень покорил ее сердце.       Они сейчас не в школе, а значит бойкость в силу не вступит. После их неприятного разговора девушка многое обдумала и решила больше не злиться: возможно, Адриан просто большой фанат Кота Нуара, а когда они нашли точку соприкосновения (в их случае оба знакомы с Вивьен), он и выдал всё супергерою как на духу. Неожиданно среди гостей Ви заметила знакомый английский фрак — парень в нем поднял голову и у Ви перехватило дыхание. Джай де Йонг. Она узнала его кудри каштановых волос, орлиный нос, диковатые зеленые глаза и самодовольную кривую усмешку. Вивьен хотелось кричать, но Натали сунула ей в руки фотоаппарат и показала куда нужно идти.       Следующий час прошел в попытках запечатлеть на камеру всех гостей и избегание семейки де Йонг. И надо признать, было ли в дело в удаче или в умении Ви хорошо скрываться, но никто из нежеланных в поле зрения не попадался. Осознавая широкомасштабность сего мероприятия и свою неопытность в таком деле, Бонне пыталась не вступать в разговоры и просто мило улыбалась, если к ней обращались. В целом, все шло довольно неплохо. Даже одна пожилая дама сделала ей комплимент насчёт прически, а потом хотела завести беседу, но Ви улизнула под предлогом нужды в дамскую комнату. Дамочка показалась ей знакомой.       Ви ухмыльнулась своему отражению в зеркале, снова напоминая себе сходство с мамой. Она ничего не могла с собой поделать. Да, у нее оставалось всего лишь десять дней на то, чтобы не дать деньгам пропасть, и заказать билет. Да, она не могла раньше дожить до того дня. Но ей дико нравилась нынешняя жизнь. Будет здорово, если мама вдруг приготовит ее любимый рождественский пирог, но глупо было на это надеется, тем более после того, что она собирается сделать. И снова ощутила уже знакомую дрожь, как будто у нее за спиной притаился какой-то психически больной снеговик и дышал ей в шею. Она постоянно ощущала в груди ноющую боль, как будто ее лишили жизненно необходимого лекарства. И теперь не понимала, что же мучительнее: жить с этой ужасной пустотой в душе или снова быть вместе с мамой, но без отца. Его она редко вспоминала, хотя очень любила, не меньше матери.       Последний раз скорчив морду своему отражению, девушка поправила платье, доходившее ей до колен, и вышла из уборной. В зале ресторана послышалась торжественная музыка, и она поняла, что опоздала к основной части. Гости уже расселись за столы и смотрели на ту самую пожилую даму, сделавшую ей комплимент и стоящую сейчас у маленькой трибуны на сцене. И она вдруг вспомнила, где могла ее видеть раньше: это Аманда, королева классики, как ее называли между собой гуру. Три месяца назад она выпустила новую линейку офисс-одежды, Адриан как раз ее презентовал. Спрятавшись за огромным портьером, чтобы ее не было видно, Ви начала просматривать фотографии, сделанные за прием. Плохие удаляла, более удачные оставляла. На одной из фоток был запечатлен Адриан с неизвестными ей людьми. Вероятно, это были всего лишь его знакомые, правда, хорошенько расшатавшие ему нервы. За недолгий срок их знакомства она научилась вычленять из бесконечно одинаковых на вид его улыбок то, что он так старательно пытается скрыть — злость, усталость, раздражение.       — Это семья Грейс, модельеры из Америки.       Неожиданный голос заставил Вивьен подпрыгнуть. С перепугу она ударилась головой о низко весящий бра, и звенящий звук прокатился по опустелому пространству. Она обернулась… и мысленно дала себе по башке. Вот приспичило же ей упомянуть Адриана, а он схватил ее за руку и с беспокойством таращился. Вивьен не могла понять, зачем ему понадобилась приходить сюда, если его отец сидит за банкетным столом. Адриана не волновало ее сияющее обтягивающее платье без рукавов и густые светлые локоны, украшенные серебристой лентой. Ее глаза были широко открыты, выражение лица немного сумасшедшее, будто она только что выпила двадцать порций эспрессо и проехалась на американских горках, но это также не беспокоило Адриана. Однако ее покрасневшие щеки и невероятные серые глаза проделали несколько пистолетных дырок в его сердце.       — Прости, не хотел тебя пугать, — она тяжело дышала будто после марафонского забега.       — Что? — спросила Вивьен, дернув головой, словно испуганный цыпленок. — Ох…       Она посмотрела на их руки, и Адриан поспешил убрать свою.       — Прости, — снова извинился он. Кажется, девушка начинает приходить в себя.       — Ничего, — коротко ответила она и отложила аппарат. И пауза опять затянулась.       — Ви, я хотел извиниться…       — Снова? — озадаченно вторила ему девушка.       — За то, что рассказал Нуару твою тайну, — Адриан почесал затылок, глубоко дыша. — Ты ведь из-за этого разозлилась?       — Да поэтому, — в голосе Ви скользнула нотка вызова. — Но считай, я тебя простила. Знаешь, я понимаю — ты дружишь с супергероем, и вы оба меня знаете. А Нуар… Если он захочет, он узнает все, что ему нужно любым способом.       — Он тебе не нравится?       — Ха, странно, — хихикнула Вивьен, подходя ближе и уткнувшись головой в его грудь. Парень опешил от такого поступка, но не отступил. — Он меня спрашивал то же самое, только про тебя и без частицы «не». Полагаю, ты знаешь о том, что он иногда навещает меня.       — Да, — тихо проговорил он, почти не дыша и не двигаясь. — Так что ты ответила Нуару?       — Про то, нравишься ли ты мне? — девушка зажмурилась, но скрывать чувства не имело больше смысла. И её жизнь — не сопливая драма. Адриан молчал.  — Мне кажется, что ты уже и сам знаешь ответ.       — Я сомневаюсь, — хохотнул парень, но вовремя спохватился. Он положил руки на плечи девушки и оторвал ее от себя. Было ощущение, что Земля наклонилась слишком близко к северу, и гравитация перестала действовать. Ноги подкашивались. Он просто не мог поверить в то, что его чувства взаимны. Отец убьет его, узнав, что его сын влюбился. Но хоть раз в жизни Адриан может позволить себе сделать то, что желает его сердце?       — Быть тощим и слабым уже плохо само по себе, а быть не в состоянии контролировать свои чувства, голос и тело… ничем не лучше апатии*, — девушка повторила цитату из фильма. Почти дословно. Ее глаза светились как полная луна ночью.       — Ты мне нравишься, миледи, — выпалил Агрест до того, как осознал, что повторил слова Кота Нуара, заготовленные для Леди Баг. Но они вырвались помимо его воли.       Свет ее глаз после них вспыхнул ещё ярче и Адриан затянуло будто в жидкое серебро, но оно теплое и завораживающее: он напомнил парню цвет каплей ртути, вытекшие из градусника, когда он в шесть лет случайно его разбил. Никто из них не понял, как их лица сблизились, и Адриан почувствовал прошептанное «спасибо» в свои губы. Вивьен прикрыла веки, и они слились. Поток нежности и спокойствия нес в себе этот поцелуй. Полусеребристое свечение ещё висело в сознании парня: будто ему внутривенно ввели дозу свободы и умиротворения. Девушка не знала, что губы могут иметь столько чувствительных точек, от которых слабость распространяется с головы до ног. Она позволила себе обнять его и почувствовать шелк пшеничных волос, прижимаясь сильней.       Нежное чувство к ней побороло желание быть ещё ближе, хотя ближе уже некуда, и пламенную кошачью страсть излить свои чувства. Влить ей их, как живую воду, через движение губ и прикосновения ладоней, которыми он обхватил ее лицо. Наклонив голову чуть влево, Ви вдруг ощутила, как тело горит в огне, и она, ненадолго прервав их, снова прильнула к однокласснику. Это движение взорвало остатки разума Адриана. Бонне была больше, чем уверена, что завтра будет об этом жалеть, кататься по полу и рвать на себе волосы. О боже, а как она посмотрит в глаза Маринетт? Но стыд лучше любого сожаления.       Ви первая нехотя отстранилась, потому что ещё чуть-чуть и она упадет на пол от слабости. А ещё Адриан неплохо потрепал ее прическу, и если они покажутся помятыми на публике, то однозначно возникнут вопросы. Нездоровый огонь все теплился в глазах блондина, передавая восторг и неподдельную радость. Парень только сейчас осознал произошедшее, и ему вдруг захотелось выбежать на сцену, где толкала речь уже другая женщина, и запрыгнуть на стол, а может и куда повыше. Девушка рделась и смущалась, но все же была спокойнее. Его первый и настоящий поцелуй.       — Скажи, а ты…ну…когда встречалась с де Йонг…вы…       — Нет, мы не целовались, — рассмеявшись над манерой заикания Агреста, схожей с Дюпен-Чен, Ви счастливо взяла его за руку и проникновенно сказала. — Это первый. Мой. Поцелуй.       — То есть, ты не против продолжать дальше в том же духе? — вдруг мягкий голос Адриана надломился, и вместо него заговорил такой знакомый звонкий кошачий бархат. Бонне дёрнулась, но сумела убедить себя, что Нуара здесь нет. — Прос-сти, я не то имел в виду.       — Адриан, мы через полгода заканчиваем школу. Думаешь, это постыдно, целоваться в шестнадцать? — она не ожидала такой дерзкой фразы от себя. Невероятно, кто бы мог подумать: рядом с ним крышу сносит конкретно, особенно когда позволить стеснительности и морали поспать. В голову внезапно влезло воспоминание о её нелепом признании в любви Коту Нуару, и так стало смешно. Оказывается, Вивьен очень ветреная барышня.       Тихая торжественная музыка добавила шарма в великолепную атмосферу романтики и любви, окружившую двух подростков, что так отчаянно хватались друг за друга. Было весьма иронично то, что открыто демонстрировать свои чувства они не могли, но ради всего святого — разве правила не созданы для того, чтобы их нарушать? Вивьен знала теперь наверняка — это место стоило защищать: ради нее самой, Адриана, ради друзей, ради всех близких. Полгода, проведенные в Париже, дались ей нелегко, но это было лучшее время в ее жизни. Всю свою жизнь она мечтала побывать в Греции. Она-то полагала, что этого никогда не произойдет. Судьба кинула её во Францию, в город любви, в ту среду, которую прошлая Бонне боялась пуще огня, но сейчас она чувствовала себя дома, в родной стихии.       — Ты знаешь, что я сейчас отступилась от многих принципов?       — А они у тебя были?       — Прекрати, ты прекрасно понимаешь, о чём идёт речь. Я говорю о чувствах Маринетт к тебе. Я просто ужасная подруга, — Ви почувствовала неострый укол вины, но она довольно вздохнула.       — Маринетт просто должна со всем смириться, как и я, — сказал парень, думая о том, как она его бросила, будучи Леди Баг и о том, что он имеет полное право любить Вивьен без угрызения совести.       Девушка вдруг снова слегка дунула на щеку Агреста в невесомом отпечатке губ и убежала, звонко засмеявшись. Она оттолкнулась от перил, и вышла к гостям, оставляя одноклассника одного, горящего в огне от жгучей теплой жидкости внутри всего тела. Она подбежала к фонтану Толи в середине банкетного зала и, схватившись за фотоаппарат, отчаянно вперилась глазами в выступающую на трибуне. Миссис де Йонг, прекрасная и холодная звезда. Никогда не бывать Ви более на таких мероприятиях, она дала себе слово. Прогоняя прочь ненужности из головы, она принялась за свою работу с удвоенным энтузиазмом. Вдруг небо на горизонте потемнело. Вивьен подумала, что надвигается гроза, потом поняла, что через грядки зданий в городе наступают сумерки — тяжёлые и черные.       В заключительной речи выступил какой-то старикашка: Ви его не знала, но по словам остальных он внёс огромный вклад в развитие аромомасел и мужской косметики. Сейчас Бонне делала восхитительные фотографии и даже подумала о том, что неплохо их было бы доложить в свое портфолио. По окончании речей, группами по двадцать-тридцать человек, гости копошились среди столов и слонялись по лестницам и внутренним балконам, таращась на красочные мозаики и фрески на потолке. Вивьен тревожила возможная реакция на влюбленного сына и нее саму отца Габриэля, узнай он об их проделках. Она наблюдала за пожилой парочкой в одинаковых костюмах и смешных цилиндрах, ковыляющих через ближайший портьер. Они не подходили ближе — чему Ви была несомненно рада.       Ей хотелось поскорее свалить отсюда. Однако она не была уверена, что ей хватит смелости сделать это сейчас, поэтому решила дожидаться пока отпустят. Когда к ней подходили люди, на лице расцветала улыбка и с лёгкостью удавалось поддержать беседу. Просьбы попозировать на камеру встречались с радостью и готовностью. Она обернулась. Адриан наконец-таки попал в ее поле зрения. В руках — словно пытаясь ото всех скрыть — он держал металлическую красную баночку. Невероятно, где он смог ее достать? Может, успел ограбить ближайший дьюти фри. Эта мысль заставила ее улыбнуться.       Адриан пошатался немного вокруг да около гостей, потом успел вернуться на первый этаж к автомату с едой и купить баночку колы. Он молился, чтобы отец его не заметил и пока все шло очень гладко. Он отыскал в толпе Бонне, и, убедившись, что она его заметила, вклинился в разговор группы неподалеку, наблюдая за Ви. Она смотрела на него: он почти мог почувствовать исходивший от нее аромат лимона. Вивьен хмурилась, а уголок её рта был опущен вниз, словно она говорила: «Какое же скучное сборище клоунов». Черт, ему нравилась эта девушка! Совсем недавно он едва ли не терял сознание, слыша от нее простое: «Нравишься!», будучи Нуаром.       Вдруг собеседники вокруг девушки подскочили. Вивьен отпрыгнула от непонятного откуда взявшегося Агреста-старшего на пять футов. Дама рядом пролила сироп себе на платье, пожилая мадам неуклюже поправила нелепую юбку, а сердце Адриана на мгновение превратилось желе. Моментально отставив запретную баночку на стол, Адриан ринулся к ним, где уже воцарилась неловкая тишина. Вивьен поймала на себе пристальный взгляд цепких серебристо-голубых глаз и скуксилась. Он ведь ничего не знает, так? В один момент рядом с ней появился Адриан, и она поняла, что ей стоит огромных усилий не спрятаться за его спину или взять за руку для более надёжного чувства поддержки.       Мимолётное недоумение лёгкими судорогами прошлись по лбу Габриэля, и невольно лучезарная улыбка озарила его лицо. Такой реакцией он поверг в ступор всех окружающих: и Бонне, и сына, и рядом стоящих гостей. В чертах лица сына он увидел, как сильнее проступило его волнение. Но он обрел в себе уверенность, решительность. Возможно потому, что рядом с ним одноклассница, отражавшая его линию жизни. Как бы там ни было, теперь в Адриане было трудно разглядеть того маленького мальчика, взросление которого он упустил. Внезапно спросив Вивьен о том, что она думает насчёт организованного вечера, получил весьма компетентный ответ, давший ему понять, что девушка явно из их круга. Фразы этикета приходят с практикой, а не с теорией.       — Добрый день, Габриэль, — знакомый до боли голос прервал и так тревожную и нервотрепную для Ви беседу. Она прокляла все в этот момент — ну почему именно сейчас?       — Просто великолепный вечер, мистер Агрест. Очень грандиозный и много достойный людей, — миссис де Йонг, подобно кошке, приближалась к своей цели. Ви уловила в ее движениях угрозу и всё-таки чуть не спряталась за Адриана. Она перевела взгляд на Габриэля: он перестал улыбаться и сдержанно-вежливо поблагодарил женщину за комплимент. — Добрый вечер, юная леди.       — Здравствуйте, — как ни странно, но голос Ви не подвел. Адриан смотрел на миссис с неприязнью.       — Я рада, что Вы не оставили дело отца и пошли по его стопам, — после этих слов хитрая дама украдкой посмотрела на Габриэля, который растерялся на доли секунд. Эта эмоция шла вразрез с его надменным видом. Кажется, миссис де Йонг уделала его в конкурсе, кто высокомернее. Но в отличие от неё, Агрест имел чувство такта, и видел грань дозволенного. Видя его и замешательство всех присутствующих, мадам обворожительно засмеялась. — Так вы не знаете, кто эта девочка?       Ее гнусные глаза сощурились.       — Вы работаете с дочерью Александра Ловуко. Неплохой выбор для сотрудничества.       На этих словах все присутствующие с удивлением уставились на Вивьен: ее руки непроизвольно сжались в кулаки. Черт, черт, черт. Она чувствовала, как де Йонг с победным взглядом сверлит ее, насмехается. Адриан тоже выжидающе смотрел на девушку: он никак не мог переварить ту мысль, что Вивьен Шанталь Бонне, просто Ви, их одноклассница и хороший друг, дочь знаменитого редактора журнала «Модная дилемма»?! Того самого, на котором учился его собственный отец. И пазлы постепенно сложились в голове.       — Я пойду своим путём, — Вивьен объяснила настолько кратко, насколько это было возможно. Стоило ей произнести это, как сразу же накрыли мысли о прошлом. Она пронеслась мимо привычных обрывков болезненных воспоминаний: улыбающаяся мама, на лице которой дрожит солнечный свет, отраженный водами Сингел-канала в Амстердаме; смеющаяся она, волочащая свою тогда ещё лучшую подругу по Синей Аллее и тень от ее широкополой шляпы падает ей на глаза; папа на заснеженном утёсе возле Таногра, шепчущий «люблю тебя» и сжимающий в руках ладони жены и дочери.       — Вы очень похорошели. Стали похожа на маму, — де Йонг наигранно была холодной и жестокой. Ви поблагодарила и хотела уже поскорее уйти от этой пренеприятнейшей женщины, но к ней обратилась старушка.       — Неужели вы, девушка, дочь Александра Ловуко и Жанет Бонне? Но почему нам ничего об этом не сказали? — она с неудовольствием посмотрела на Габриэля, все еще не находящего слов.       — Наверное, Вы хотели, чтобы о Вашем происхождении умолчали, а я некстати проболталась. Прошу прощения, — гнев обуял Вивьен подобно горячей волне после этой наглой лжи.       — Правда? Как жаль, я думала, что Вы хорошо помните мою семью, — девушка почувствовала, как начинает входить в азарт. Глаза де Йонг приоткрылись. Она уставилась прямо на Бонне.       — Разумеется, я прекрасно помню Вашу прекрасную семью. Жаль, что Ваши родители не сошлись во взглядах, и журнал умер…       — Если честно, то журнал нашей семьи до сих пор разрабатывается моей мамой. Представляете, он потерял популярность из-за того, что дочерний конкурент подставил нас. Но ничего, мы постепенно восстанавливаемся, — Ви стиснула зубы. Не было смысла огорчаться. Бей врага его же оружием. Миссис де Йонг всегда любила шоу: пусть получит его сполна.       — Вот как, — лицо женщины прорезали глубокие морщины. — И кто же это конкурент?       — Думаю, это тот, кому папа помог в свое время — Ваш журнал, госпожа, — Вивьен никогда не думала, что сможет так открыто атаковать. Гости вокруг ахнули и зашептались. Все знали историю провала «Модной дилеммы», но никто не знал истиной причины.       — Вы очень неосмотрительных в своих высказываниях, — мадам до посинения сжала стакан с вином. — Но я прощу Вас за неопытность.       — Спасибо, но я останусь пока при своем мнении, — Ви нахально ухмыльнулась. Скоро со стыда от такого поведения она сойдёт с ума, но это позже. Сейчас она должна выиграть противостояние.       — Мефрау, je zult spijt hebben van je daad*, — Габриэль четко наблюдал, как взор Вивьен затуманился. Остальные чувства также притупились. Ее колени едва тряслись, и это напомнило ему состояние жены, когда она злилась. Агрест-старший не понял ни слова из того, что де Йонг сейчас произнесла, но ее тон явно говорил не о признании в любви.       — Мадам, прошу Вас покинуть наше окружение, — Габриэль выглядел серьезным как никогда, и от его льда в голосе Вивьен захотелось к камину. Мадам де Йонг возмущенно открыла было рот, чтобы возразить, но в тот же момент закрыла и, смерив всех чванным взглядом, затоптала прочь из ресторана.

***

      Под самым носом у Тикки вдруг запахло чем-то отменно вкусным, даже сквозь сон вкуснейший аромат шоколада доносился очень отчётливо. Лениво приоткрыв один глазик, она увидела перед собой целую упаковку макарун Carette в руках Вивьен, которая счастливо улыбалась, жутко довольная собой.       — Ви, это же очень дорогая вкуснятина! — остаток сна как рукой сняло, и квами подлетела к хранительнице.       — Ой, да брось! Скоро же Рождество, — девушка весело рассмеялась и приоткрыла чуть-чуть упаковку, дразня малышку. — Давай это отметим!       — Вижу, что сегодняшний вечер удался, — Тикки хитро прищурилась. — Расскажешь?       На часах было уже далеко за полночь, когда Вивьен наконец-то уснула и не ответила на комментарий о том, как же хорошо она проучила де Йонг. Квами осталась одна сидеть на рабочем столе с оставшимся макаруном, опираясь на кружку с недопитым чаем Ви. Сегодня девушка была крайне взбудоражена и счастлива. Она сказала, что уволилась с работы, и теперь будет свободной птицей. Единственное, что насторожило Тикки в поведении хранительницы — ее чересчур большая радость и бенгальский огонь в глазах, обычно ей несвойственный. Но это можно списать на удачный день и его приятные излишки. Вивьен всегда серьезная, но эта самая серьезность граничила просто с взрывным нравом. Поэтому неожиданно заданный вопрос к квами о том, что ей больше всего на свете хотелось бы, у Тикки не вызвал никаких подозрений. А зря.       Малышка зевнула и, не удержав равновесие, задела спинкой компьютерную мышь. Экран монитора вдруг резко пролил мягкий свет на кровать Вивьен, но девушка лишь недовольно пробурчала что-то сквозь сон и снова глубоко засопела. Тикки подлетела к моноблоку, чтобы его окончательно выключить. Видимо, Бонне забыла сделать это сама. Протянув лапку к кнопке «off», квами на миг остановилась, увидев на экране расписание поездов Париж-Амстердам на 24 декабря. Это же за день до Рождества! И так большие глаза квами стали ещё круглее, будто блюдца под булочки. Она совсем забыла, что Ви так хотела домой и старалась ради этого.       Тикки обессилено опустилась обратно на стол, не сводя взора с уже купленного билета. Она прерывисто дышала: квами была уверена, что Вивьен передумает и останется в Париже. И сама Тикки забыла сказать, что не хочет расставаться с хранительницей. Ведь они привязались друг к другу, талисман это точно знала. И ее больше не тянуло к Маринетт. Даже в Ледиблоге появилась статья с опровержением теории о краже камня чудес. Алья написала правду: предыдущая Леди Баг действительно покинула пост добровольно, и теперь новая божья коровка заботиться о парижанах. Люди только начали привыкать к ней. Как же так? Почему Бонне тоже бросит ее? А как же Адриан? И другие? Ведь Ви сама нередко журила Маринетт за ее поступок.       Нет, не бывать этому! Тикки точно, что хочет больше всего на свете. И она этого добьется.