Возвращение к сердцу

Шерлок с тоской наблюдал, как Джон, неуверенно, подбирая слова собирается сделать предложение женщине, сидящей напротив него. От этой картины у него почему-то сильно щемило в груди... Он вернулся, пережив многое и многих, побывав в плену и уничтожив всю преступную сеть Мориарти. Как только самолет Майкрофта доставил его из Сербии в Лондон, и его наконец-то отпустили врачи, зашивавшие раны на спине, Шерлок сбежал к одному единственному человеку, ради которого выживал все это время - Джону Ватсону. Еще в доме брата, услышав, что у друга появилась новая подружка, он немного встревожился, но подумал, что она, как и все прежние, надолго не задержится. И вот сейчас, стоя рядом с тем, чья жизнь уже давно стала ему дороже собственной, Холмс пытался привлечь его внимание, в то время как Джон отмахивался от назойливого "официанта" как от мухи. Решив прекратить свой спектакль, Шерлок все же сумел добиться того, чтобы его друг наконец взглянул ему в лицо. Джон замолк на полуслове. Шерлок впервые за два года смог заглянуть в глаза дорогого человека и увидел там такую странную смесь эмоций от радости и неверия до отчаяния и ярости, что, продолжая по инерции нести какую-то чушь, смотрел в них, не в силах отвести взгляд. Когда кулак Джона с грохотом опустился на стол, Холмс вздрогнул - он уже понял, какие чувства и эмоции победили в его друге, и мысленно готовился к удару. Он знал, что не будет защищаться - Джон имел полное право выплеснуть на него всю свою боль от его "смерти". Несмотря на это, удар, а затем и падение, застали его врасплох: Холмс не смог устоять на ногах и упал на спину, застонав от боли в раненой спине. Приземлившийся сверху, доктор выбил из легких последнюю толику кислорода. Сейчас Шерлоку, в буквальном смысле задохнувшемуся от боли, жизненно необходим был хотя бы один глоток воздуха - в глазах уже темнело от болевого шока. Он попытался вдохнуть, но тут на его горле сомкнулись руки человека, которого он так давно любил. Забыв о том, что ему нечем дышать, Шерлок обхватил небольшие, но сильные руки Джона своими и нежно погладил одну из них большим пальцем. На большее сил не хватило - темнота поглотила его сознание. Когда Джон Ватсон, почти ослепший от злости на Шерлока, заметил, что тело друга под ним обмякло, он не сразу понял, что случилось. От затмевающей разум ярости, он сначала решил, что Шерлок придуривается, но потом в Джоне все же проснулся врач, который сразу констатировал обморок. Не обращая внимания на людей, пытавшихся оттащить его от Холмса, он осторожно ощупал кудрявый затылок, решив, что слишком сильно ударил его головой об пол. Нащупав небольшую шишку, он хотел уже было убрать руки, как вдруг чуткие руки хирурга почувствовали еще кое-что, чуть ниже линии волос. Доктор почувствовал под пальцами стежки хирургической нити, это был свежий шрам. Когда кто-то из официантов принес стакан воды, Ватсон вылил половину бокала в лицо друга, от чего тот с глухим стоном очнулся. Когда глаза детектива сфокусировались на его лице, Джон сказал: - Я вызываю скорую, тебе нужно в больницу, у тебя возможно сотрясение, - он практически поднял Шерлока с пола, придерживая его за талию. - Все в п-порядке, не надо в больницу, - попытался отказаться Холмс. - Тебе надо к врачу, - снова начал злиться Джон. - Ты врач, пожалуйста, отвези меня домой, со мной все будет в порядке. Пожалуйста... Эти слова поколебали уверенность доктора и неожиданно разбудили его любопытство - Шерлок, конечно, не любил больницы, но таким умоляющим доктор его еще не видел. Взгляд детектива выражал боль, тоску и доверие, которое несмотря ни на что, не мог предать Джон. - Хорошо, мы поедем домой, но я сам тебя осмотрю, - выдвинул требование Ватсон. - Да, конечно, как хочешь, - немного заплетающимся языком ответил ему Шерлок. Такая покладистость детектива еще больше уверила доктора, что тут что-то не так. Убедившись, что Шерлок может стоять на ногах без посторонней помощи, Джон оглянулся, только сейчас вспомнив, что он тут не один. - Мэри, ты доберешься до дома сама? Мне нужно будет остаться на Бейкер-стрит, и я пока не знаю, как надолго. - Стоило только ему появиться, как ты тут же бежишь к нему, как его верный питомец, я ведь знала, что так и будет! - лицо Мэри исказилось от злости, она забрала свою сумочку и выбежала из ресторана. - Джон, - тихий голос Холмса отвлек Ватсона от размышлений о том, что имела в виду его девушка, теперь, судя по всему, бывшая, под фразой " так и знала". Повернувшись к Шерлоку, доктор заметил, что тот ещё больше побледнел, хотя, казалось, куда уж больше. Подбежав к нему, Джон практически на себе вытащил его на улицу и стал ловить такси. Минут через десять ему повезло - кэб остановился, и таксист согласился довезти их до дома. Во время поездки Джон пристально наблюдал за Шерлоком, пытаясь понять, что с ним - каждый раз, когда кэб немного трясло, тот страдальчески морщился и почти беззвучно стонал. К концу пути Шерлок был уже в полубессознательном состоянии. Расплатившись с водителем и вытащив друга, Джон открыл дверь своим ключом, благо он его зачем-то всегда носил в кошельке, и спросил сразу, как только они вошли внутрь: - Чем я могу тебе помочь в первую очередь? У прислонившегося к стене Шерлока наконец-то немного прояснилось сознание. - Немного морфия или еще чего-то такого же эффективного... - Ты что, опять принялся за старое? - неправильно понял его слова Джон. - И как давно ты снова "на игле"? - схватив детектива за плечи, он несильно тряхнул его и прижал к стене. Ответом ему был громкий вскрик и до крови прокушенная губа, которую Шерлок прикусил в попытке его сдержать. Джон с удивлением увидел, как на глазах его друга проступили слёзы. Невольно отпрянув от этой картины, доктор еще внимательнее осмотрел Шерлока и задал прямой вопрос: - Что с тобой случилось? - Спина... - только и смог выдохнуть Шерлок, вновь падая в благословенную темноту. Едва успев его поймать, Джон с легкостью подхватил на руки исхудавшее тело Холмса и отнес его к нему в спальню. Начав раздевать пациента, он снял пальто и попробовал стянуть с него пиджак. Внезапно взглянув на свои руки, почувствовав что они стали мокрыми, он увидел кровь. Вспомнив, что Шерлок говорил про спину, а потом и его просьбу о морфии, Джон стал потихоньку понимать, что произошло с его другом. Найдя ножницы, он аккуратно разрезал ткань пиджака и содрогнулся, увидев, что рубашку Холмса можно было выжимать от крови, насквозь пропитавшей ее, и это несмотря на полосы бинтов, опоясывающих торс мужчины, которые буквально почернели на спине от её обилия. При виде всего этого бывалый военный врач, видевший и не такое, почувствовал, что ему становится дурно, но быстро взял себя в руки и начал оказывать первую помощь. Примерно через час, закончив с обработкой и перевязкой страшных ран, испещрявших спину Шерлока, доктор вколол ему убойную дозу сильного обезболивающего и снотворного и отправился в ближайшую аптеку за более эффективными препаратами. Когда Джон, купив все необходимое для лечения, вернулся в квартиру, он первым делом зашел в спальню проверить, как там Шерлок. Сначала ему показалось, что тот уснул, но буквально тут же до его ушей донесся неразборчивый шепот, а вслед за ним и стон. Джон тихо приблизился к кровати и нагнулся, пытаясь разобрать слова. - Нет, Джим, не надо, только не Джон... Я прыгну, только не трогай Джона... Нет, нет, нет... Стоны становились громче и доктор попытался разбудить друга. - Шерлок! Доктор мягко погладил друга, и тот, наконец, открыл мутные покрасневшие глаза и, подняв голову, встретился взглядом с Джоном. Ватсон сидел рядом с ним на кровати и был так близко, что с легкостью прочитал в его глазах то, что тот давно скрывал - нежность, любовь и страх за его, Джона, жизнь. - Ты жив, ты... - глаза Шерлока влажно заблестели, он часто заморгал, пытаясь вернуть зрению чёткость. Джон не выдержал того шквала эмоций, вызванных одним видом непривычно уязвимого детектива. Он протянул руку и нежно провел ею по кудрям друга, позволив тому уткнуться носом себе в живот. Шерлок судорожно сжал пальцами свитер Джона и почти беззвучно... заплакал. Ватсон не знал, что делать, поэтому только придерживал его одной рукой, другой перебирая черные кудри. Когда поток всхлипов пошел на убыль, чуткий слух доктора снова уловил слова: "Люблю... Не могу... Умер бы... Выжил, чтобы вернуться... Просил о чуде... " Джон одной рукой гладил Шерлока по голове, другой все крепче прижимал к себе такое беззащитное сейчас тело. Детектив молчал, только продолжал дрожать и прятать лицо в свитер Джона. Доктор нежно отстранил его от себя, и посмотрел в лицо тому, кого оплакивал два года. Много в жизни видел он смертей, но не смог позабыть только лишь одну... - Шерлок, нам надо поговорить, - твердо сказал он, и, увидев гримасу боли, пробежавшую по лицу гения от резкого движения, добавил: - Но сначала тебе нужны более сильные препараты, чем были у нас в аптечке. Шерлок молча терпел, пока Джон вкалывал ему обезболивающее, купленное в аптеке. Прибрав все медикаменты, Ватсон присел на кровать Шерлока и спросил: - Почему я не знал? - Это было опасно... - Расскажи! - Снайперов было трое, и если бы ты узнал, то не смог бы притворяться и выдал себя, подписав себе приговор. Они следили за тобой, все эти два года, были рядом, и... Джон... - Шерлок со страхом посмотрел ему в глаза, - я вернулся слишком рано... - Два года это рано? - начал заводиться доктор, - Чем ты вообще занимался столько времени? - Я... - детективу явно было не по себе, - я уничтожал сеть Мориарти... - еле слышно признался он.- На это ушло два года, но она была разрушена, не нашли только одного снайпера... - И кто был его целью? - только сейчас осознавая, что пришлось совершить его другу ради него, спросил Джон. - Ты, - выдохнул Шерлок, - прости, я вернулся и теперь приказ вступает в силу, ты мишень... Было видно, что слова даются ему с трудом, полный событиями день вымотал детектива и он чувствовал, что вот-вот отключится. - Не уходи никуда, пожалуйста, без меня, - попросил он, крепко уцепившись за руку доктора. - Никуда я не денусь, спи, тебе нужен отдых. Я посторожу твой сон. - Спасибо, - впервые за эти два года, лицо Шерлока озарила теплая, немного смущенная улыбка. Он свернулся клубочком, так и не выпустив руки доктора, и снова провалился в сон. Тем временем Джон лежал рядом с ним в кровати, но никак не мог заснуть. Какая-то мысль мелькала на краю сознания, не давая покоя. Чтобы не пытаться ее поймать, доктор решил применить методы Шерлока, чтобы восстановить все, что случилось с ним и его любимым человеком, начиная с того злополучного дня, когда Шерлок шагнул с крыши госпиталя Святого Варфоломея. Судя по рассказу детектива и по тому, что услышал Ватсон, когда тому приснился кошмар - Джим, как и тогда в бассейне, использовал его, как болевую точку Холмса, ну не только его, еще миссис Хадсон и Лестрейда. Он застрелился сам, чтобы приказ нельзя было отменить. Ему, Джону, ничего не сказали, потому что он был этакой лакмусовой бумажкой, по которой любой мог определить, точно ли Шерлок мертв. Один из снайперов всегда был рядом с ним, готовый исполнить последний заказ босса, ждущий, что Шерлок может вернуться. В отличии от остальных преступников, обезвреженных силами двух Холмсов, этот снайпер сумел не попасть в поле зрения этих гениев. Но этот снайпер изначально был самым главным и опасным. Почему-то в голове внезапно всплыл разговор, который случился у них с Шерлоком в такси в первый день знакомства: - Я в чем-то ошибся? - Да, мы с Гарри не ладим, Гарри - пьянчужка... - Не думал, что попаду во все мишени! - Гарри - сокращенно от Гарриет. - Сестра! Не брат, а сестра! Всегда что-то есть! Джон еще немного позволил себе попредаваться воспоминаниям, но вскоре сон сморил и его. Проснулся он рано утром, всю ночь ему снились какие-то кошмары - сначала Мориарти в свадебном платье, со смехом говорящий Шерлоку - "Я тебе сердце выжгу!!!" Потом он превратился в Мери, которая целилась в Шерлока, на этом месте Ватсон проснулся. Шерлок еще спал, и Джон невольно задумался - сколько же он не спал, когда в последний раз ел и сколько всего, черт возьми, ему пришлось пережить за эти два года! "А я его ещё и ударил при встрече, уронил на все эти ужасные раны, еще и чуть не придушил..." Но заняться самокопанием ему вновь не дали. Снизу послышался звук открывающейся двери и Джон насторожился - это не могла быть миссис Хадсон - ее еще дня два не будет в городе. Выйдя в гостиную, он немного расслабился, увидев заходящего в их квартиру Майкрофта. - Майкрофт, вот Вы-то мне как раз и нужны, - с улыбкой голодной акулы поприветствовал он политика. - Джон, - немного растерялся от этого Майкрофт. - У меня тут появилась одна мысль, может это и бред, но проверить стоит, - все вчерашние подозрения после кошмара обрели четкую картину. - Слушаю Вас, - вполне серьезно ответил ему старший Холмс. - Я хочу, чтобы вы проверили по своим каналам Мери Морстен. - Ваша подружка? Боитесь, что она вам изменяет? - насмешливо спросил Майкрофт. - Шерлок вчера сказал, что Вы с ним не смогли найти только одного снайпера, это так? - решил четко обосновать свои мысли доктор. Дождавшись кивка, он продолжил: - Этот киллер всегда должен был быть рядом со мной, приглядывать. Он должен был хотя бы подозревать, что Шерлок жив и вернется. Дождавшись еще одного кивка, Джон привел последний аргумент: - Вчера, когда Шерлок появился, Мери сначала удивилась, но потом, когда я решил остаться с Шерлоком и отвезти его домой, она сказала очень странную вещь - "я знала, что так будет" и еще, - припечатал он наконец, - она назвала меня питомцем Шерлока. Закончив говорить, доктор ждал реакции. - Если мне не изменяет память, Мориарти звал вас именно так... - задумчиво произнес Майкрофт, - впрочем, Вы правы, эту женщину действительно стоит проверить, а вы пока все-таки не выходите никуда из дома, если вам что-то понадобится, позвоните мне, вам все доставят. - Хорошо, спасибо, - пожал руку собравшемуся уходить политику Джон. Когда Холмс почти дошел до двери, он внезапно обернулся: - Да, чуть не забыл, я пришел отдать вам вот это, - он достал из кармана небольшой прозрачный пакетик, типа тех, куда полицейские упаковывают улики. Внутри Джон увидел две металлические пластинки на цепочке. - Жетоны? - удивился он, а присмотревшись повнимательнее, чуть не перешел на крик, вовремя вспомнив о спящем за дверью друге и понизив голос: - Это же мои жетоны, откуда они у вас, они пропали за месяц до того дня... - Спросите у Шерлока, я смог забрать это недавно с последней базы Мориарти, в Сербии, их отняли у брата, когда он попал в плен... - ответил Майкрофт и, ни сказав больше ни слова, покинул квартиру на Бейкер-стрит. Джон, которого вдруг перестали держать ноги, неуклюже опустился в свое кресло, вытащил жетоны из пакетика и с силой сжал в ладони, словно пытаясь впитать все, что они видели, когда были у Шерлока. Ему не надо было объяснять, как они попали к его соседу - нашел, когда рылся в его комнате и взял, но один вопрос, самый главный, он ему все же задаст, хотя ответ, кажется, уже очевиден. Тихо поднявшись и подойдя к двери в спальню, Джон приоткрыв дверь посмотрел на спящего Шерлока и, решив, что раз идти никуда не нужно и безопаснее им держаться вместе, то можно еще поваляться в постели, стараясь не разбудить, лег обратно рядом с Холмсом. Устроившись у него за спиной так, чтобы не касаться бинтов, он протянул руку и, положив ее на грудь Шерлока, туда, где чувствовался пульс, незаметно для себя снова уснул. Во второй раз доктора разбудил уже стон Шерлока - тому явно снился кошмар. Его тело сотрясалось от почти беззвучных рыданий и стонал от боли в потревоженной спине. Джон не хотел будить явно нуждающегося в отдыхе друга и попробовал просто успокоить его, не разбудив при этом. Он протянул руку и нежно запустил ее в растрепанные кудри своего любимого мужчины. Вздрогнувший было от этого прикосновения Шерлок, замер под его ладонью. Ватсон продолжая поглаживать кудри и немного массировать кожу головы, начал тихим успокаивающим шёпотом утешать детектива. Это неожиданно сработало и дальнейший сон Шерлока обошелся без страшных снов. Ближе к полудню доктор все же поднялся с кровати и пошел на кухню - он не знал, как долго его друг не ел, но выпирающие больше обычного ребра и осунувшиеся скулы создавали впечатление, что нормально он не ел все эти два года. Заварив чай и приготовив завтрак, Джон заглянул в спальню Шерлока и увидел крайне умилительное зрелище - сонный, с отпечатком подушки на щеке, детектив зевал и протирал глаза кулаками. Услышав звук открывающейся двери, он вскинул голову и посмотрел на Джона своим удивительным проницательным взглядом. - Ты все еще злишься? - неуверенно спросил он, виновато спрятав глаза. - Злюсь? - удивился доктор. - Нет, Боже, конечно нет! После всего, что я узнал, я злюсь только на тех, кто оставил на твоем красивом теле эти страшные раны! Лично бы расстрелял в каждого полный магазин патронов! - Красивое? Ты считал меня красивым? - Шерлок во все глаза смотрел на Джона, пытаясь найти хоть каплю фальши, но не находил - Ватсон действительно верил в то, что говорил. - Смеешься или напрашиваешься на комплименты? - попытался пошутить доктор, но, поняв, что Шерлок, этот самый удивительный и невероятный из всех людей, и правда не считает себя красивым, немного опешил. - Шерлок, ты был, есть и будешь самым красивым, привлекательным и сексуальным мужчиной из всех кого я видел! - с горячностью воскликнул он. Шерлок заглянул в эти синие глаза и увидел там нежность, восхищение и любовь. Его красиво очерченные губы приоткрылись в удивлении, копна волос была непричесана, кудри торчали в разные стороны, на обычно бледных скулах ярко проступила краска смущения. Джон не смог выдержать этой картины и решил доказать свои слова самым эффективным способом. Медленно приблизившись к Шерлоку, он прикоснулся кончиками пальцев к покрасневшей щеке и провел по скуле, приблизившись к ключицам, остановился прямо на той жилке, что выдавала все эмоции детектива и сейчас яростно пульсировала. Приблизив свое лицо к лицу любимого и не увидев в его глазах ни капли отторжения или протеста, он накрыл его губы мягким поцелуем. Шерлок замер, словно окаменев, и Джон хотел уже было отстраниться, но детектив, очнувшись, ответил на поцелуй. Нежно прихватывая и посасывая губы друг друга, они почувствовали, что воздуха не хватает, и Шерлок, прервав поцелуй немного отодвинулся, пытаясь отдышаться. В его голове было тихо и пусто, в Чертогах все было залито солнечным светом. Все еще пытаясь прийти в себя, Холмс откинул голову назад, открыв свою шею. Доктор, пристально наблюдающий за каждым его движением, засмотрелся на это великолепие. Когда-то давно, в прошлой жизни, он иногда смотрел на эту часть тела Шерлока с отнюдь не врачебным интересом. Наконец, он может поцеловать этого невыносимого гения прямо в то местечко, где неистово бъется синяя жилка, доказывая всему миру, что Шерлок Холмс - живой и чувствующий человек. А затем, по шее, нежно и невесомо целуя каждый сантиметр, так легко добраться до скул, а оттуда, словно невзначай, снова поцеловать эти красиво изогнутые губы. Мягко, изредка отстраняясь, будто спрашивая разрешения, но раз за разом возвращаясь и боясь, что этот - последний. Воплотив в реальности эту давнюю фантазию, не удержавшись от метки, чуть пониже дернувшегося кадыка, Джон снова припадает к губам, как будто ни во что другое больше попросту не верит в этой жизни. Шерлок неопытно, но от этого не менее страстно отвечает на каждое движение его губ на своем теле, его стоны иногда срываются в всхлипы, а когда Джон поставил свою метку - он просто даже вскрикнул от наслаждения. В какой-то момент руки доктора, обретя уверенность, начинают двигаться выше, по выпирающим ребрам, рвано вздымающейся груди Шерлока, который не может сдержать глубокий чувственный стон, ощутив теплые пальцы Джона, мягко, но требовательно обхватывающие его нежные острые соски. В тот самый миг, когда не выдержав нахлынувших на него ощущений, Шерлок приоткрывает рот, заходясь очередным стоном, поцелуй становится по-настоящему чувственным и потрясающе вкусным, растворяя их обоих без остатка, стирая все запреты и границы. Джон непроизвольно хмурит брови, не в силах справиться с таким трепетным и страстным моментом, разрывающим его сердце. Как же он мог жить без этого? Все, кто был до - начисто стираются из его памяти, и весь его имеющийся опыт становится ничтожным и таким малозначительным. В целом мире сейчас были лишь они одни. Потребовалась уйма времени. Одному пришлось умереть, другому - почти заново восстановить себя из осколков после его смерти. Но у них есть здесь и сейчас. Прямо сейчас... Через некоторое время Джон немного отстранился, в ответ на вопросительно-испуганный взгляд любимого, напомнив: - Со всем остальным нам придется подождать, пока не приведем в порядок твою спину! Шерлок понимающе кивнул, немного поморщившись - лошадиная доза обезболивающих, вколотая ему Джоном перед сном, заканчивала свое действие. - Болит? - с беспокойством спросил доктор. - Немного, - решив, что скрывать от своего врача такое глупо, ответил детектив. - Пошли в спальню, сейчас я тебе дам еще немного лекарств, а потом приготовлю завтрак. И ты его съешь! - последнее предложение было сказано не терпящим возражений тоном, и Шерлок послушно кивнул. Он был счастлив уже от одного осознания, что он дома, с Джоном, что Джон его простил, что он о нем заботиться и кажется... Любит? Этот вопрос требовал уточнения. - Джон? - неуверенно начал детектив. - Что случилось? - насторожился доктор. - Скажи, этот поцелуй, ты же... - Что я? - немного смутился Ватсон. - Ты же не из жалости это сделал? - еле слышно пробормотал Шерлок. - О, Господи! Шерлок, и как в твою гениальную голову взбрела такая мысль? Я тебя люблю, кажется уже целую вечность! - он смотрел в глаза своего детектива, понимая, что пути назад не будет, - ты только скажи, ты действительно этого хочешь? Хочешь меня? - Джон, ты идиот! - со счастливой улыбкой выдал Холмс, - Ты - все, что держало меня здесь, когда я умирал, только твоя просьба быть живым давала мне силы собраться и найти выход, когда его не было. Я вернулся не в Лондон, и даже не в нашу квартиру. Я вернулся к тебе! Я тебя люблю, - твердо глядя в глаза своего доктора, произнес он. - Кажется, мы оба идиоты, - глаза Джона подозрительно щипало, - нам понадобилось столько времени, чтобы понять то, что остальные видели с самого начала! Вот миссис Хадсон обрадуется! - Ага, а Лестрейд выиграет круглую сумму, он думает я не знаю, что в Скотланд-Ярде был тотализатор! - усмехнулся Шерлок и, дойдя до своей кровати с облегчением улегся на живот. - А Грег не знает, что ты жив? - решил уточнить Джон. - Нет, знают только Молли - она мне помогала с трупом двойника, Майкрофт и несколько людей из моей сети бездомных. Ну и родители, конечно, - Шерлок напрягся всем телом, ожидания, что Джон вновь разозлится, но тот только погладил его по кудрявой голове и почувствовав, как он непроизвольно вздрогнул, успокоил: - Тише, я не сержусь, и никогда больше не причиню тебе боли, прости, что я набросился на тебя вчера, в ресторане, - продолжая нежно перебирать мягкие завитки, извинился доктор. Этот момент был прерван звонком телефона Джона - "Боже, храни королеву". Когда-то давно Шерлок ради шутки поставил на номер брата этот рингтон в телефоне Джона. Тот, понимая, что просто так мистер Британское Правительство звонить бы не стал, с неохотой отстранился от Шерлока и достал телефон ответил: - Да, Майкрофт. - Джон, как ни удивительно, вы оказались правы. Я могу зайти к вам через час? Мой брат ведь уже проснулся? Не спрашивая, откуда ему это известно, Джон ответил: - Конечно, ждем, - и повесил трубку. - Что ему было нужно? - на удивление без обычной агрессии в сторону брата спросил детектив. - У него появились новые сведения о последнем снайпере, он будет через час, значит, сейчас быстро лечение, потом завтрак! Шерлок не стал спорить - ему не хотелось представать перед Майкрофтом таким слабым. Ровно через час, сытые и довольные, оба сидели на диване. Точнее, сидел Джон, а Шерлок лежал на боку, положив голову на колени своему любимому, и наслаждался ощущением его пальцев в своих волосах, иногда издавая мурлычущие звуки, словно большой черный кот. Появление Майкрофта не заставило его сдвинуться ни на миллиметр, он только повернул голову в его сторону. - Джон, брат, - поприветствовал их старший Холмс, немного удивленно оглядев эту идиллию. - Здравствуйте, Майкрофт, - за них обоих поздоровался Джон и сразу перешел к делу: - Вы нашли ее, это действительно она? - Да, нам удалось задержать киллера международного класса по кличке Агра, известную вам как Мери Морстен. Честно говоря, я был удивлен, когда понял, что вы были правы. Теперь могу сказать, что все угрозы обезврежены и вашей безопасности ничего не угрожает. С этими словами он направился к выходу, но по пути обернулся: - Шерлок, поздравляю. Ты можешь мне не верить, но я действительно рад за тебя. Жду приглашения на свадьбу! - искренне улыбнулся он и вышел. Шерлок спрятал заполыхавшее лицо в свитере Джона. - Шерлок, - визит Майкрофта напомнил доктору кое о чем, - скажи, зачем ты забрал мои военные жетоны? - Я знал, что, возможно, мне придется надолго тебя покинуть, и хотел, чтобы у меня было что-то напоминающее о тебе, как талисман... - смущенно ответил Шерлок, - прости, я их потерял, точнее у меня их отобрали, - он виновато потерся лбом о руку Джона, все еще нежно массирующую его кудри. - Майкрофт их вчера вернул, - просветил его доктор, и достав из кармана цепочку надел ее на шею лежащего на его коленях мужчины. Закрепив свои действия поцелуем, Джон подумал - какими же долгими будут эти недели восстановления Шерлока. "Зато науку поцелуев мы с ним освоим в совершенстве, а то, кажется, тут в его знаниях большой пробел!" - подумал Джон, все больше подозревающий, что такого рода опыт у его любимого отсутствует. Три недели спустя. - Джон, ты не знаешь, где эта чертова бутоньерка? - раздался голос Шерлока из спальни, где он, разглаживая бабочку, смотрел на себя в зеркало. В Чертогах разума было все, но почему-то полностью пропали данные о местонахождении этого маленького букетика искусственных незабудок. Джон не мог понять, почему его жених выбрал именно эти цветы, но Шерлок знал - это цвет их счастья - спокойного неба и синих глаз его избранника. - Иди сюда, они обе у меня! - ответил Джон, уже одетый в праздничный костюм и нервно вышагивающий по гостинной в ожидании друга. Вышедший из спальни детектив замер, с жадностью оглядывая тело своего любовника, упакованное в изящный костюм, подчеркивающий все его достоинства. Этот костюм он выбирал сам, не доверив это ответственное дело Джону. И сейчас, видя результат своего выбора, он чувствовал, как рот непроизвольно наполняется слюной, а мозг коротит от мыслей о том, как вечером он снимет с Ватсона эти дорогие тряпки и... Предвкушение подогревалось тем фактом, что по настоянию Джона, дальше поцелуев они все еще не дошли - лечение и планирование свадьбы отнимали все время, и Джон обещал устроить настоящую брачную ночь. - Ты замечательно выглядишь, - произнес доктор, так же жадно рассматривая Шерлока и подошел к нему, помогая приколоть букетик. - Ты тоже, - хрипло выдохнул гений, мягко поцеловав своего любимого. Послышался звук автомобильного гудка. - Майкрофт приехал, нам пора, - Джон чудом оторвался от соблазнительно покрасневших губ Шерлока, аккуратно подталкивая его в сторону лестницы. Выйдя из дома, они увидели черную машину с правительственными номерами. Сев и поздоровавшись с Майкрофтом, они выслушали его поздравления. Джон в который раз удивился тому, с какой искренней радостью воспринял брат его жениха их роман и предстоящую свадьбу. Старший Холмс лично помогал им с подготовкой к торжеству и согласился быть шафером Шерлока. Шафером Джона был, удивившийся просьбе, но радостно принявший это почётное звание, Грег Лестрейд. Наконец машина затормозила. Выйдя из машины, они увидели особняк, похожий на средневековый замок, именно там и должна была состояться церемония. Когда брачующиеся предстали перед гостями, зал стих. Шерлок оглядывая помещение, украшенное в голубые, серебрянные и золотые тона, видел лица знакомых и дорогих ему людей. В этот день здесь собрались все: миссис Хадсон, украдкой вытирающая слезы, Грег, в сотый раз проверяющий, не потерялось ли кольцо, Молли, так искренне радовавшаяся за них, Майк Стамфорд, стоящий рядом с ней и выглядящий довольным Купидоном. По другую сторону от алтаря были все дорогие для Джона люди: военные товарищи, сотрудники больницы, сестра, вот уже полгода как бросившая пить и нашедшая себе новую любовь, Кристина, эта самая любовь, ради которой Гарри согласилась пройти реабилитацию и которая помогала ей справиться с этим. В помещение вошел Майкрофт, пригласивший всех пройти в сад, находящийся рядом с замком, где уже ждал сотрудник мэрии. И вот этот момент настал, Шерлок с долей радостного недоверия смотрел в глаза Джону, произнося слова клятвы: - Клянусь любить тебя в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и здравии, и даже смерть не разлучит нас. Я клянусь любить тебя вечно, и в этой жизни и в любой другой, кем бы мы ни были и где бы ни родились, я найду тебя и мы будем вместе всю вечность, - добавил он в конце, чувствуя как зрение мутнеет, а в глазах щиплет от подступивших слез. Обменявшись кольцами, они слились в страстном поцелуе, чуть было не забыв где находятся. После фуршета под открытым небом были танцы, и первый, конечно, принадлежал новобрачным. Шерлок изящно скользил по земле, придерживая супруга за талию. Джон сначала был немного скован - все же, он только неделю назад научился танцевать. Учил его, конечно, Шерлок, прямо в их гостинной, отодвинув все к стенам и заставив его снять тапочки. Именно там, в полумраке вечера, в свете камина они учились чувствовать каждое движение друг друга так, что могли бы танцевать, даже если бы одному из них или обоим завязали глаза. Нежные звуки скрипки складывались в удивительную мелодию, рассказывающую об их жизни без слов, только звуками. Эту музыку сочинил Шерлок, как он признался Джону, он писал ее уже давно, некоторые части были созданы в начале их знакомства, некоторые - в те страшные два года, что его не было... Шерлок записал ее на диск и подарил Джону вместе со своим сердцем, когда предложил пожениться. Наконец музыка стала стихать, через несколько минут запись закончилась и мужчины замерли в объятиях друг друга, пытаясь отдышаться от избытка эмоций. Возбуждение, вызванное танцем, не спешило проходить, и они решили, что ждали уже достаточно, и еще полчаса пообщавшись с гостями, они направились в свою комнату. Как только дверь была закрыта на ключ предусмотрительным Джоном, они оба, перемежая поцелуи с хриплыми стонами, направились к большой кровати, стоящей посреди комнаты. Джон, успевший по-военному быстро освободиться от одежды, старательно раздевал Шерлока, который полностью потерял голову от возбуждения и больше мешал, чем помогал. Когда два обнаженных тела наконец оказались на хрустящих от свежести простынях, Джон уложил Шерлока на спину, вытянув его руки над головой и прижав запястья к постели, стал выцеловывать его шею, иногда прихватывая кожу и оставляя собственнические следы на бледной коже своего мужа. Шерлок стонал и извивался, пытаясь потереться давно стоящим членом о живот Джона. Когда доктор добрался до его ключиц и спустился к соскам, детектив вскрикнул и выгнулся, мышцы напряглись, но Джон быстро пресек эту самодеятельность, сев ему на бедра и потеревшись о стоящий член ягодицами. От этих действий Холмс окончательно поплыл, все больше теряясь в эндорфинном мареве желания. Убедившись, что больше попыток бунта не будет, доктор вернулся к соблазнительно возбудившимся острым соскам, облизывая, посасывая и иногда легонько покусывая горошинки по очереди, то губами, то теребя их пальцами. От каждого такого движения Шерлок стонал так страстно, что Джону казалось, что он может кончить только от этих развратных звуков и вида этого прекрасного человека, распростертого сейчас перед ним. От картины обнаженного, растрепанного Шерлока, его шеи, его глаз с расплывшимся во всю радужку черным зрачком, высоких скул, залитых румянцем, припухших искусанных губ, приоткрытых в низком стоне, покрасневшей шеи, украшенной засосами, возбудился бы даже святой. Джон святым не был - он был давно и безнадежно влюблённым военным врачом, который призвал всю свою выдержку, чтобы не ворваться в это покорное тело без всякой подготовки, и усилием воли оторвался от манящих сосков, лизнув каждый из них напоследок, и потянулся к тумбочке, где была припрятана смазка. Тяжело дышавший Шерлок, приоткрыв глаза, смотрел на уверенные движения своего мужа и в голове, до этого отключенной возбуждением, пронеслась глупая мысль, что Джон не знает, что связался с девственником, и ему может что-то не понравиться. Доктор, видя, что Шерлок отвлекся на какие-то нерадостные мысли, решил отвлечь его самым приятным способом. Спустившись пониже, он размашисто лизнул покрасневший, подрагивающий от предвкушения член любовника, от основания до головки, обведя ее языком. Звук, который вырвался из горла детектива, больше походил на скулеж, чем на стон. Приподняв его бёдра, Джон подложил под них подушку и, согрев на пальцах смазку, начал аккуратно готовить вход Шерлока для проникновения. Когда внутри свободно двигались два пальца, он понял, что нашел нужную точку. - Джон... пожалуйста... давай уже... я больше не могу... - сбивчивый шепот Шерлока лишил его последних крох самообладания - вытащив пальцы и смазав себя, он медленно толкнулся в подготовленное отверстие. Он двигался предельно аккуратно и, полностью войдя, замер, давая Шерлоку привыкнуть к чувству наполненности. Через некоторое время детектив качнул бедрами, давая понять, что можно двигаться, выдохнув хриплое "давай!" Двигаясь то резко, то медленно, с врачебной точностью попадая по простате мужа, он постепенно увеличивал скорость. Почувствовав, что конец близок, он наклонился к лицу Шерлока и оперся руками по обе стороны от его лица, втянул того в глубокий поцелуй. Когда воздуха стало не хватать, он, удерживая себя одной рукой и не прекращая двигаться в тесном проходе мужа, второй рукой дотронулся до его члена и через пару мгновений Шерлок с хриплым вскриком кончил себе на грудь. Его вход ритмично сжимался и Джон, не сдерживая себя, излился вслед за ним, рухнув на него всей тяжестью, но почти сразу откатился и просто устроился рядом, пытаясь отдышаться. Счастливый и измученный сексом Шерлок, уложив голову на плечо Джону и обвившись вокруг него, очень быстро провалился в сон, выдохнув тихое "я тебя люблю" прямо в ухо мужа. Джон какое-то время смотрел на него, благодаря судьбу, что тогда, в ресторане, он смог понять, что Холмсу нужна помощь, и не бросил его. При мыслях о том, что могло бы быть, если бы все пошло другим путём, он вздрогнул, как от озноба, но теплая ладонь Шерлока, устроившаяся у него на груди, прямо над сердцем, успокаивала его своим теплом - никакого другого развития событий и быть не могло! С этими мыслями он уснул.