Редкая кровь

Здесь нет асфальта и дорог, И лишь трава зеленая. И слышен ветра каждый вздох, И взгляды удивленные… Какой-то город неземной — Улыбчивые лица. И среди них лицо одной, Той, что давно мне снится…*

***

      Вечерний город зажигал свои огни, а точнее миллионы живых «фонарей» гирляндами свисали с деревьем и домов, расправляли свои крылышки и отражаясь друг в друге перламутровым светом. Москву было неузнать. Покрытые зеленью, как мягким ковром улицы тянулись в бесконечных лаберинтах домов, которые теперь, казались, построенными самой природой, их очертания были причудливо плавными как волны океанов и невероятно изысканными как творения рук великих зодчих. Оплетенные цветущими лианами музеи, театры, библилиотеки, концертные залы, филармонии излучали голубовато-синий свет, в них кипла жизнь. Люди вышли на улицу наслаждаясь ночной прохлодой, их полупрозрачные тела несли в себе красные огоньки бьющихся жизнью сердец. Ребетишки бегали около взрослых и запускали в небо воздушных змеев, из прозрачных лепестков цветов и те поймав ветер взмывали в небеса, отражая на своих клыльях свет небесных светил.

***

      Глеб вышел из своей гримерки и выплюнов на руку жвачку из нового вида растений, прикрепил с помощью нее на дверь какую то бумажку. — Вот так! — сказал Глеб довольно потирая руки и скрылся за дверью гримерки. На вид ему было не больше сорока, он был подтянут, худощав с ясными голубыми глазами и завитками русых волос на голове. Странно, но в новом мире смерть, старость и болезни перестали значить что то, а остались лишь пережитком прошлого, о котором читали в книгах. Жизнь могла прерваться только для того, чтобы дать жизнь другим.

***

      Почти вприпрыжку мальчик бежал по прозрачной лестнице. Нет, он не был ребенком новой расы, он был обычным, человеческого вида ребенком, таких мальчиков можно было увидеть лет весемь назад сплошь и рядом, но теперь они были экзотикой для этого мира. Мальчик был ровесником этого нового мира. Выглядил мальчуган вполне обычно для своего возраста, он был хорошо сложен, загорелый с темными густыми кудрями и карими глазами. Одет он был в темные джинсы и черную футболку с надписию, Аrrow» на груди, серебряными буквами. В руках он нес гитару, такого же черного цвета, как и вся его одежда. Добежав до одной из гримерок мальчик остановился и посмотрел на дверь. — Гримерка №2. Темная сторона — прочитал он вслух — Хм, странно. Всё страннее и страннее! Чудесатее и чудесатее! ** — он повернул ручку и заглянул внутрь — пап привет, а где папа? — спросил он у мужчины который лежал на диване в ботинках и с сигаретой во рту. — Не знаю и знать не хочу — лениво ответил тот — я за ним не приставлен. — А, ну ладно — ответил мальчик и уже собилался уходить, но мужчина его остановил. — Тимати иди-ка сюда — махнул мужчина рукой с дивана — кое что скажу. — Ну, что? Мне некогда — нехотя поплелся он к отцу. — Ты же мой маленький крысеныш, да? — спросил мужчина улыбаясь. — Так точно сэр! — выкрикнул Тима в ответ, вытянувшись как юный Суворовец — ну я побежал! — мальчуган сорвался с места и прежде чем мужчина успел что то сказать, скрылся за дверью.

***

      Кира сидела в зале в красивом бархотном платье васелькового цвета, которое идеально сидело на ее тоненькой фигуре и отражалась в темно — серых глазах. Ее длинные волосы были уложены в красивую вечернюю прическу. Кира поторогала на месте ли ее сережки. Они не побходили по цвету к ее платью, но женщина никогда с ними не расставалась. Их подарил ей любимый человек в память о своей дочери. На руках Кира держала пухленького мальчика лет двух светленького и кудрявого, с ясными голубыми глазами. Он не хотел сидеть на руках и постоянно ерзал, вырывался и капризничал.  — Ну Кирюша, посиди спокойно хоть минуту! — уговаривала Кира сына — смотри вон там папа наверное — Кира показала на сцену где шло приготовление к концерту. Народ уже занимал свои места в зале. Кира всегда знала как назовет сына и когда родился ее первенец, то она без раздумей назвала его Тимофей, Тимати. Второго сына родившимся через шесть лет после брата она хотела назвать Максим… Максимка, в честь мальчика навсегда оставшегося в ее памяти. Но Глеб сказал, что это плохая примета, называть детей в честь трагичечки погибших людей и назвал его Кирилл в честь нее, Киры. Сказать определенно кто из двоих братьев был биологическим отцом детей было нельзя да и никто не задавался этим вопросом, в новом мире это было не важно. Старший и характером и внешне был похож на Вадима, он уже умел играть на всех инструментах на которых играли его отцы, писал музыку и стихи у него уже была своя группа под названием, Аrrow» — Стрела, вместе с ним в группе играли его друзья ребятишки из новой расы. Младший похожий на Глеба, был достаточно капризен, но очень ласковый, в свои два года он уже интересовался музыкой и брат учил его игре на инструментах.

***

— О, пап! А я тебя ищу! Вот! Я забыл, что она тебе нужна сегодня! — Тима встретил Вадима в коридоре и протянул ему его инструмент. — Да мог бы не приносить, я бы что нибудь придумал — засмеялся Вадим гладя сына по голове — зайдешь? — он открыл дверь в гримерку и пропустил Тиму вперед. На вид Вадиму было чуть за 50, темные волосы в виде каре были распущенны и слегка завивались. На груди из-под небрежно застегнутой рубашкой виднелись темные завитки. — Глеба не видел? — спросил он сына, поставив гитару к стене. — Видел! Сидит на Темной стороне! — сказал мальчик и взял с накрытого стола большой фиолетовый фрукт. Вадим посмотрел в зеркало и поправил свои волосы. — Тима, а какой нынче месяц? — спросил он сына. — Так июнь же — ответил Тимати жуя фрукт. — Да, что то поздно обострение началось, или рано? — задумчиво спросил сам себя Вадим. — Ну-ка, иди сюда Тимати! — мужчина улыбнулся и взяв на руки подошедшего мальчика посмотрел на свое с ним отражение в зеркале. — Кто ты? — спросил он сына. — Тимофей — ответил тот. — А полностью? — улыбаясь спросил Вадим. — Тимофей Самойлов! — гордо сказал Мальчик и засмеялся. В зеркале отразились две одинаковые улыбки. — Я побежал пап! — сазал мальчик подскачив к двери. — Давай.А, мама где?! — крикнул Вадим вдонку сыну. — В зале, с Кирюшей! — находу обергувшись выкрикнул Тима.

***

— Ты не видел что ли, что на двери написано?! Куда прешься?! — Глеб аж подкачил на диване, увидев вошедшего брата. — Видел, не слепой. Люди ждут — сказал Вадим подавая брату руку. — Ога, ждут! Ждут моих песен, а не твоих! — братик, любимый, пиши свои песни! — предложил Глеб. — Ах, оставьте! Пошли уже вечнобухое буратино — засмеялся Вадим. Глеб уже хотел что то ответить, но тут дверь в гримерку открылась и вошли полупрозрачные музыканты, играющие в их группе и сказали, что все уже собрались и ждут. — Хорошо. Уже идем — сказал Вадим. Музыканты вышли и он все-таки помог брату подняться с дивана — люблю когда ты злишься! — смеялся Вадим целуя брата в губы.

***

      Тимофей выбежал на улицу и с удовольствием вдохнул пахнущий акацией воздух. За его спиной, из открытых дверей послышались первые аккорды. Начинался концерт. Он немного постоял наслождаясь звуками. А затем побежал по мягкой траве в гараж своего дома, там его ждали друзья, у них сегодня будет репетиция. Тимофей бежал и видел как проходящие мимо люди улыбаются ему, расступаясь, уступая дорогу его молодости и энергии. Он родился в новом, свободном от условностей и зла мире. Мире красоты, чистоты и музыки!