Откликнись на свет

Люди устали казаться примерными И разбрелись по домам. Может, несчастные, может быть, бедные, Честь потеряли к чертям. Дикость, безвольность, страх, потакание Приняли в обществе том. Тот, кто богаче, наглее и жаднее, Станет у них вожаком. Чистые сердцем, хрупким и нежным, Не признают жития. Лишь посмешищем, Глупым и странным зовется народ, Что слушая сердце мирно живет. Настал теплый вечер. Уж солнце в закате.

Нет в небе туч, лишь вскоре украсят Синеющий свод безграничного неба Белые точки, что ходят по свету многие тысячи лет. Большие просторы, что больше, чем небо, И здесь же гуляет ветер по свету. Летит он, стихает, то громко свитит, То вновь затихает, затем закричит. Он помнит нас всех, умерших, живущих, Он помнит гнилых, в войне падших, гнетущих Других, он помнит и знает. Он станет сторонником Жизни и Смерти в суде над покойником. Когда-то давно он летел по долине, Живущей так бурно, что сложно поныне Об этом гуле ему вспоминать. Он услышал Средь шума базарного голос. Расслышал. Вдали от базара и серости скучной В полях, средь высокой травы простодушно, Только среди мягких овец и ягнят, Два глаза сквозь слезы на горы глядят. Укрывшись плетеной колючей циновкой, Девочка плачет. Охрипшее горло Выдавит звуки, схожие с песней, Что имела старинный мотив интересный.

Ангельский голос, пусть хриплый и тихий, Разносится листьев шелестом мирным. О Боже, девочка, хватит страданий! Хватит бояться этих мерзких созданий! Закутана в травы, бедна и грязна, Не думает мстить, любви лишена, Но всё ещё верит та в правду и мощь, Она чиста сердцем, готова помочь. Все дни напролет, с утра до заката Она думает долго, греется рядом С глупыми овцами, живёт и надежда Живёт вместе с ней, останется тем же. «О Боже, глупая ты оборванка!» — Вечер. Двор у дворца, темень, давка. Издевщик в толпу ее подтолкнул Она не упала, но он пошатнул. «Хватит, престань же! Довольно отныне!» — Девочка голос явила охриплый. Глупость и жадность, гордость и гадство — Вот что явилось, вот что предстало. Но он не слышал, хотел ли он слышать? «Живёшь со скотом, так живи, как они» — Она хотела бы крикнуть, да голос охрипший. На шею давили, темнело вдали. Сколь мерзкими им надо быть, мне скажите, Чтоб стать столь холодными к чу́ждой беде? Никто не посмотрит, никто не услышит Мольбы о пощаде, о доброте. И бедная валится с ног, принуждая На миг расступиться топпу. Замерев, Все снова пришло в оборот. «Она нам мешает. Лежит тут у нас на пути. Пройтись или нет?» И многие люди, срываясь на гнев, проходят по всё ещё тёплому телу. Она бы жила, она б выжила… Нет! Она бы жила здесь прекрасно, наверно. Но кто же знал? Действительно. Проще Спечатать на теле пару личных следов, А после уйти, запомнив, что проще О слабых вытереть землю с носков. Она не стонала. Поломаны кости, По ней, как по коврику, сотни людей Намеренно шли. И хозяина гости Намерены явствовать, а не видеть смертей. Кровь через рот, через ноздри и уши. Как липко, как тесно, как странно и душно. О, бедный ребёнок! Оборваны души Миллионов таких же, таких простодушных. А ветер? Он помнит те лица, ту кровь, Он помнит обидчика и отпечатки. И в следущей жизни повто́рится вновь Все то же самое, то и печально. Сейчас что случилось? Сейчас что иначе? Лишь внешне отличья имеем. Богаче, Обширней имеем мы ум. Не злей, А продуманней. Мы гнев изливали друг другу в лицо. Мы просим прощенья, но нам заподло. Нам в подлость для совести их не простить, Но если не сможем обиду спустить? И только для вида других мы прощаем, Все чаще внутри здравый смысл теряем. Обида растет, нарастает, как ком. Мы терпим, скрываем, но только на том, Как шаг за порог дома ро́дного сделан, Мы выпускаем себя — это Демон. Мы строим козни обидчику так, Чтобы всю боль и отчаянье, страх По полному циклу досталось ему, «Пусть про́знает он, как я живу!» И в каждом из нас затаилилсь глупцы. Глупцы безобидные, те, что творцы Всего непонятного. Странного мастер Живёт внутри нас. Достать их из пасти Только останется нам. Но есть и другие глупцы: все невежды, Не знают неправд, не знают одежды, Не знают наук и искусств, ничего. И правда одна лишь: " Главное — зло.» Внутри они борятся. И сердце, как башня, То к первым, то к ним, то ко всем, то… Неважно. Оно переходит со зла на добро, С радости в грусть. Меняет нутро. Не только они будут бегать внутри, Лететь с парашютов с криком «чёррт подери!» Тут ты определяешь главный исход. К кому лежит сердце? Обрадуй народ. Нам просто свернуть на другую тропу, Легко заблудиться в огромном лесу, Нам трудно держать мысли, чувства в себе, Но это — часть жизни, подобна тебе. Тут ты строишь жизнь и пишешь сценарий, Тут ты ставишь цели и фэйлишь дедлайны. Тут странности, хобби выберешь ты. Здесь ты лишь правитель глупой страны.