Откликнись на свет

Знамя победы так и не взвилось, Так и остались стихи на листе, Снова светило о волны разбилось Оставив природу уснуть в темноте. Чего хотел автор? Хотел, чтобы мысли Достигли умов и им врезались вглубь, Хотел, чтобы строки стихов вдруг повисли В сужденьях иных, смастерили прору́бь. Надеется автор, что все не напрасно, Что смысл донёсся до Ваших ушей, Что разум читателя станет столь ясным И думать сумеет без сладких речей. Надежда останется, что б не случилось, Я верю, что коль колыхнётся вода, Подымется, поглотит всё, что родилось, Читатель построит ковчег без труда. Я верю, что сможет читатель не сдаться, Идти не с толпой, а отдельно брести, От бед не бежать, а стоять и сражаться, Упорным уж точно должно повезти. Все верят, что глупо искать что-то долго, Что жалко на малое тратить года, Но если же сердце желает, то долга Не должен иным ты — живёшь не века. Терпение, друг. Всего ты достигнешь, Не слушай иных, кто сломаться готов. Надежды не станет как мир ты покинешь, Люби и страдай — свод правил таков! Живи и не думай о глупом, тревожа Ту вечную серость больших городов. Надеется автор, что боль возьмёшь в вожжи, И там не наешься запретных плодов. Единственный способ оставить хоть что-то — Вложиться в работу, быть честным, не злым Чтоб кто-то оставил меня в переплетах, Чтоб я мог так гордо сказать:

«Я жил.»

«Я жаждал узнать и увидеть, принять Себя и сужденья, узнать о науках. Изпользовал дни не для сна. Чтоб понять, Ночами не спал, терялся в минутах.» «Сейчас я прожил столько лет, даже рад, Что так мне случилось дружить и смеяться, Я рад и тому, что без огромных преград Избитое сердце способно влюбляться.» Надеется автор, когда придёт время, Когда уж, быть может, свой срок я отжил, Увидят глупцы столь тяжёлое бремя, А ты гордо скажешь:

«Клянусь, я жил.»