Как там, в прошлом?

       — Документы подали, заявление написали, — бубнила Зоуи, когда они вместе с Лирой, Хэйз и Аней возвращались с колледжа, в который решили вместе поступить, — осталось только…       — Так! — остановила её Лира, — только не про суицид!       — Ну блин…       — Эй, постойте!       К девушкам подбежали два парня.       — Вас зачислили! — сказал тот, что был пониже.       — Круто! — улыбнулась Аня.       — Да, простите, не представился: я Джейкоб Даст, а это мой приятель Майлз Лэсли.       Майлз пошло улыбнулся.       — Свободны?       — Лет через пятьсот попробуй! — бросила Хэйз, понимая, к чему он.       Остальные не обратили на него внимания.       — я Лира Олифир, — представилась Лира, — это Зоуи и Хэйз Эдисон и Анна Куб.       — Эдисон? — переспросил Джейкоб, — они из какого фандома сбежали?       — О! — воскликнула Зоуи, — ты тоже в Sally Face шаришь?       Зоуи и Джейкоб обменялись пятюнями.       — Что ж, всё-равно приятно, что к нам добавились такие милые девушки, — улыбнулся Майлз.       — Он мне невольно напоминает Совка, — шепнула Хэйз Лире.       В основном девушки общались с Джейкобом. Он оказался из богатой семьи, но не был избалованным нытиком, так как родители его сами выбились из грязи в князи. Парень тащился от средневековья и часто читал о нём. Позже он показал на руке свою татуировку с изображением маски чумного доктора. Также оказалось, что он помимо комиксов MARVEL и DC знает о существовании русской студии BUBBLE и читает их комиксы наравне с американскими. В будущем Джейкоб мечтал создать игру об эпидемиях чумы, и поэтому решил выучиться на программиста.

***

      — Мне это напоминает летнюю подработку в России, — сказала Лифлет, надевая форму официантки. Она, Дан и Ивнин в отличии от своих друзей, решили себя больше не загружать себя оковами учёбы.       Хельга, молодая девушка, проработавшая в «Фазбер интертеймент» с начала его существования в реальности, усмехнулась.       — Значит, не придётся вам всё объяснять по сто раз, — сказала она.       Стоит заметить, что заведения организации работали по очереди и находились рядом друг с другом. В этот день работала пиццерия, основанная на локациях второй части игры.       — Ну что, готовы? — спросила Хельга.       — Ага, — улыбнулась Дан.       Ивнин кивнул.       — Тогда за работу! — весело скомандовала Хельга.       Ребята быстро сориентировались в новом месте и уже через полчаса вели себя так, будто давно здесь работают. Тем временем невольно украдкой Той Фредди (который в компании был известен как Рик; ну, Фредерик, всё такое…) стал наблюдать за Дан и Лифлет, и один раз даже чуть не перепутал слова в песне.

***

      — Народ! — сказала Ева, — а никто не видел мою расчёску?       — Наверное, её в общий ящик положили, — сказала ДиДи.       — Нет, вот она, — Лефти указал на журнальный столик, на котором как раз и лежала расчёска Евы.       — Спасибо, Леф, — улыбнулась волчонок.       К слову, Лефти был самым смышлёным из младших членов семьи наряду с Марионеткой. Они оба отличались неплохой логикой и все их попытки добиться цели венчались успехом. Но, в отличии от Мари, у Лефти был один недостаток: он был очень доверчивым и легко попадал под чужое влияние. Не ради того, чтобы показать свою самостоятельность, а ради блага своих близких.       Нина, сидящая на диване, заметила на том же столике папку с рисунками. Ева села рядом с ней.       Открыв папку, они увидели портреты знакомых им ребят.       — Ребята очень часто на них смотрят, — сказала Луна, — каждый раз, когда есть свободная минутка.       Девочка стала показывать:       — Фредди обычно брал вот эту, — она указала на портрет Лифлет, — Голди — её (Флэйм), Фокси смотрит на неё (Лира), Бонни — на неё (Зоуи), Спринг берёт этот рисунок (Дан, хуле), а Эннард этот (Хэйз), а вот на него смотрит Чика (Ивнин). Они говорили, что очень скучают по ним. Это здорово, что вы приехали! Теперь они не будут грустить!       Ева взяла последний листок со своим изображением. Отсутствие портретов Ани и Нины объяснялось тем, что по этим рисункам были созданы девушки и Ивнин. По стилю рисовки можно было узнать авторов: три рисунка принадлежали Фокси, три — Бонни, и всего один — Спрингтрапу.       — О! — воскликнул Бел, — а твой портрет часто Скрэп рассматривает!       — Скрэп… ЧТО?!