Я не хочу умирать

      Пушистые хлопья белого снега покрывают мои плечи и макушку шапки-ушанки на голове. Я даже застегнуться толком не успел, полы тулупа трепыхаются на ветру, а холодный ветер со снегом бьёт в грудь, но мне насрать на холод. Щёки горят от количества выпитого алкоголя, в глазах двоится, но даже в таком состоянии я бы никогда не забыл путь к дому. К твоему чёртовому дому.       Я умираю. Сегодня вечером я понял окончательно, что у меня остаётся очень мало времени. Проклятые приступы кашля стали слишком частыми, ебучие цветы начали лезть не только из лёгких, но из порезов на руках, из ушей, из ноздрей. Каждое грёбаное утро я срывал их у зеркала перед тем, как выйти к остальным. Но семья же не слепая, они уже начали подозревать, что я вновь что-то скрываю. Тем более, Узбекистан уже был пойман с этим диагнозом. Блять, а мне-то откуда было знать в тот день, когда я похлопал его по спине в приступе кашля?!       Я не заметил этих тупых цветов, не понял, что у брата всё гораздо серьёзней, чем просто кашель. Ну, зато через некоторое время мой организм мне наглядно показал, что я всё ещё влюблён в своего бывшего. Из горла полезли жёлто-красные лепестки гайлардии, твоего любимого цветка. И только тогда я понял, что влип в охуительные проблемы.       Я терпел очень долго, на самом деле. Всё это время я надеялся, что смогу возненавидеть тебя всем сердцем и спасти свою бренную душу, это казалось не такой уж сложной задачей. Мы ведь буквально хуесосили друг друга на глазах у всех каждый чёртов день. Но симптомы не пропадали…       Вскоре кашель перерос в настоящие приступы. Я часто задыхался, царапал себе горло и скулил в кабинках туалета, плевался лепестками и блевал кровью. Ни разу не красиво и не эстетично. Это мерзко. Я действительно заслужил такое проклятье? Как я и говорил, сегодня вечером, несмотря на пьяный угар, я отчётливо почувствовал, что умираю.       Цветы уже находятся рядом с сердцем, щекочут мою артерию своими блядскими лепестками, готовые в любой момент задушить его крепкими стеблями. Только если ты не скажешь, что любишь меня. Как же глупо на такое рассчитывать после всего, что мы друг другу сделали и наговорили… Но я не хочу умирать. Я никогда не хотел жить так сильно, как сегодня. Я должен попытаться всё исправить.       От быстрого шага начинаю задыхаться, чувствую приближающийся приступ. Сворачиваю за ближайший тёмный угол, чтобы не пугать прохожих. Горло пронзает сильная боль, от которой темнеет в глазах, и я хватаюсь за стену дома с мученическим кряхтением, дабы не грохнуться на землю. Изо рта вылетают первые лепестки, вместе с кашлем. Меня скручивает пополам, потому что к кашлю подключается и желудок, наполненный палёной водкой из ларька. Блять, как же мне больно, аж слёзы наворачиваются на глаза. Главное не отключиться от боли…       В сознание прихожу через несколько минут. Теперь в глазах не то что двоится, уже троится. Меня шатает, но я нахожу в себе силы оторваться от стены. Под моими ногами остаётся нелицеприятное месиво из рвоты, крови и цветов. Как отчётливо выделяется на снегу всё это дело. Спасибо, что хоть ботинки не замарал.       Выбираюсь на свет Божий из тёмного угла, и вновь прибавляю шаг. Я уже чувствую дыхание мучительной смерти за своей спиной. Да уж, если сегодня ты не ответишь на мои идиотские чувства, процесс «умирания» ускорится в несколько раз, я знаю это. Было бы тупо умереть у тебя на руках в такой дивный вечер, не правда ли? Просто пиздец какой-то.       Сам не замечаю, как оказываюсь перед входной дверью в твой богатый дом. Топчусь на входе в нерешительности. Час поздний, но в окнах на первом этаже горит свет. Главное, чтобы дверь не открыл блядский Украина, который так и не съехал от тебя спустя год совместной жизни. Неужели, сейчас в городе такие большие проблемы с домами, м?!       Беру себя в руки и всё же звоню в дверь, пока на меня не нахлынул новый приступ. Блять, ноги почему-то не держат… вынужден неловко опереться на дверной косяк. Через некоторое время слышу скрежет открывающегося замка и нахожу в себе силы оторвать глаза от земли. Входная дверь отворяется, и мы сталкиваемся глазами.       Ты явно удивлён визитом нежданного вечернего гостя. Поверь, милый, я удивлён не меньше. Ты стоишь передо мной в пушистых белых тапках и таком же халате, явно накинутом наспех, чтобы не открывать дверь голым. Мне хватает пары секунд нашего общего замешательства, чтобы жадно рассмотреть все детали твоего облика.       На шее и ключицах замечаю отчётливые засосы, оставленные кем-то недавно. Насколько мне известно, кроме Украины тебе постель делить не с кем. Хах, ну да, блять, конечно. А я-то думал, почему этот мелкий урод ещё не съехал. Похоже, видок у меня действительно не очень, потому что твоё лицо приобретает беспокойное выражение. — Damn, Russia… у тебя кровь течёт из уголка рта! — Ты инстинктивно протягиваешь руку к моему лицу, но я успеваю отпрянуть назад, не позволяя коснуться моей щеки. — Нет, не смей прикасаться ко мне!       Мой голос звучит слишком резко и грубо, зато действует эффективно. Ты тоже делаешь шаг назад от неожиданности. Не хватало ещё тебе подхватить эту чёртову заразу, идиота кусок! Я утираю рот рукавом, продолжая буравить взглядом. Ты так прекрасен в своём лёгком домашнем халате…       Из глубины дома слышу звуки работающего телевизора. Скорее всего, вы смотрели какой-то фильм. Вместе. Возможно, лёжа в обнимку. Или вообще не смотрели, покрывая друг друга страстными поцелуями. Понимаю, что меня начинают душить подступившие к горлу слёзы. Или это не слёзы? — Милый, что там случилось? Кто пришёл? — сладкий голосок Украины из гостиной. Ты не отвечаешь ему, лишь напряжённо сжимаешь губы и смотришь на меня в упор, будто вот-вот спросишь, но молчишь. Я должен сказать тебе, должен признаться. Сейчас или никогда. — Америка, я… — дыхание учащается, а голос так не вовремя срывается на свистящий хрип.       Я смотрю на твоё красивое лицо, на твою тонкую полоску губ, на открытые белые глаза, изящную шею с синяками, и не могу выдавить из себя ни одного ебаного слова. Сколько же боли я когда-то принёс в наши отношения, сколько проблем навалил на тебя тогда, а после всего наговорил слишком много грубостей, чтобы абстрагироваться, отгородиться от тебя.       Мы расстались по твоей инициативе, потому что в какой-то момент я перестал по-настоящему ценить то, что ты делал для меня. А ты просто-напросто устал отдавать мне всё, что у тебя есть. Я, словно чёрная дыра, опустошил твой космос. Но, кажется, ты уже нашёл в себе новые силы жить дальше. А вот у меня так и не получилось.       Ты всё ещё молчишь, ждёшь от меня продолжения реплики, вероятно. А какое право я вообще имею её продолжать? Когда-то я уже чуть не сломал тебе жизнь своим существованием, разве ты заслуживаешь пережить всю эту хуйню во второй раз? — Америка? — голос Украины становится более тревожным. — У тебя там всё в порядке?!       Ты угрюмо хмуришься, а я не удерживаюсь от тупой и нагловатой ухмылки. Господи, какой же я всё-таки идиот. — … я просто по пьяни к твоей двери забрёл случайно, хах. Нечего на меня так глядеть.       Вижу, как на моих глазах твой взгляд пустеет. Отчётливо помню точно такой же пустой взгляд, когда ты говорил, что нам нужно расстаться. Сегодняшний — абсолютно идентичен тому самому. — В таком случае, желаю тебе добраться до нужной двери.       Входная дверь успевает закрыться передо мной прежде, чем я оседаю на колени. Из глаз хлынули слёзы, ручьями стекая по холодным щекам и подбородку. Грудную клетку пронзает боль, чувствую новый приступ кашля, и тут уже не нужно быть гадалкой, чтобы предсказать дату моей смерти. Задыхаюсь, кашляю и смеюсь, чтобы умирать было не так страшно. Но мне всё равно страшно.       Я не хотел умирать, и сейчас не хочу. Вот только выбора у меня с самого начала не было. В глазах темнеет, и я уваливаюсь лицом в собственную рвоту и цветы. Уже как-то похуй, поскорее бы только всё закончилось. Не чувствую ничего, кроме боли. Цветы безжалостно разрывают мою плоть, стремясь, наконец, выпустить свои бутоны на поверхность.       Зато я умер прямо у твоего порога. Вот сюрприз тебя ждёт завтра, хах… Только не прикасайся ко мне, ладно? Не стоит оно того.       Я люблю тебя, Америка…