Отражения Разрушителя

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ Мир был освещен только ужасающим красным светом. Сейлор Марс стояла посреди Токио, и казалось, что весь мир, освещенный этим красным светом, был обращен в камень. Даже ее друзья: Сейлор Мун, Сейлор Меркурий, Сейлор Венера, Сейлор Юпитер: все были как статуи. – Безмолвие близится... – услышала она свой голос. Сотни черных торнадо двигались через Токио, разрушая улицы, плоть и кости. Люди тихо вскрикивали, когда их каменные тела разрывало на куски. Пожары горели бесконтрольно, и вскоре, всем, что могла увидеть Марс, был щебень, спаслись только она и ее подруги. Свет засиял позади нее, и она обернулась к нему. Там была девушка, ее силуэт был виден на фоне темноты. Своими очертаниями она была похожа на Сейлор Сенши, и она держала в своих руках глефу. Едва Марс взглянула на оружие, могильный холод проник в ее душу, и она содрогнулась. – Кто ты? – спросила она. Девушка, казалось, только заметила Рей и вздрогнула; она шагнула вперед, и, хотя она и говорила, не было ни единого звука. Простите. Рей мельком увидела темно-рыжие волосы, как раз перед тем, как один из черных торнадо добрался до нее, и мир исчез во тьме. Глава 1. Пробуждение. Ранма проснулся в незнакомом месте. Его голова болела. Все болело, вообще-то. Мгновение он вглядывался в незнакомый потолок, пытаясь понять, где он мог оказаться. Он поднес руку к своим глазам, сжал кулак и вновь раскрыл его. Царапина. На ее руке. Значит, женская форма. Она села. – Аканэ! – вдруг вскрикнула она и почувствовала сильное головокружение. Сильные, но нежные руки подхватили ее за плечи, укладывая обратно в кровать, и она услышала знакомый голос. Голос доктора Тофу. – Полегче, Ранма, – сказал доктор, – у тебя был тяжелый день. – Доктор Тофу? – смутившись, спросила Ранма. Она давно не встречала его. Где он был? Она не видела никаких признаков его присутствия с тех пор, как… она не была уверена, с какого именно момента. Было похоже на то, что клиника доктора просто закрылась в один прекрасный день. – Где я? – спросила она. Тофу шагнул ближе к Ранме, наклоняясь так, чтобы Ранма могла его видеть, не вытягивая шею. – Ты в больнице Токио, Ранма. Ты здесь уже примерно неделю. Как много ты помнишь? ВСПЫШКА Огонь. Боль. Сафурон. ВСПЫШКА – Ах… – схватилась за голову Ранма. Доктор Тофу с сочувствием улыбнулся. – Это нормально, если ты не можешь вспомнить все сейчас. Память восстановится. Сейчас просто сосредоточься на исцелении. Ранма слабо кивнула, перенаправила потоки ки, чтобы ускорить выздоровление, а затем погрузилась в глубокий-глубокий сон. ВСПЫШКА Аканэ. Источник Дракона. Сафурон. ВСПЫШКА Она не знала, сколько прошло времени, прежде чем она очнулась снова. Был голос, разбудивший ее. Голос доктора Тофу. – Ранма, – сказал он, – кое-кто хочет увидеться с тобой. Ранма открыла глаза. Аканэ была здесь, и она сдерживала слезы. Увидев ее, Ранма почувствовала, как ее сердце подпрыгнуло у нее в груди. Она была жива! Слава Богу! Это сработало. Оно того стоило. Она была жива, и теперь все будет в порядке. – Эй, – шепнула она мастеру боевых искусств с косичкой. Ранма блаженно улыбнулась. – Ты в порядке, – сказала она с облегчением в голосе. – Благодаря тебе, болван, – фыркнула Аканэ. Она смотрела на Ранму с жалостью во взгляде. Это обеспокоило Ранму. Ее многое беспокоило. Она не хотела, чтобы Аканэ так на нее смотрела. – По крайней мере, я не являюсь немиленькой пацанкой, – сказала она через мгновение. Там. Искорка старого огня. Она была там. Появилась и... ушла. Увяла, не успев даже принять форму. Не попавшись в ловушку взаимных оскорблений. – Ранма, – сказала она, – то, что ты сделал для меня... – она замолчала, неуверенно глядя на него. – Я бы сделала это для любого, – ответила девушка с косичкой так небрежно, как только могла, попыталась сесть, но не сумела. – Лжешь, – прошептала Аканэ. Ранма не ответила на это, но ей, наконец, удалось удержать себя на кровати в сидячем положении. – То, что ты сказал, когда думал, что я мертва… Что она говорила? Ранма не помнила… о. Ой. То. – Ты это и имел в виду? Она долго-долго смотрела в глаза Аканэ, опасаясь ее реакции. Затем она очень слабо кивнула. Буря эмоций, сдерживаемая с момента ее прибытия, вырвалась за мгновение. Аканэ зарыдала, и, подскочив к Ранме, крепко обняла ее, плача в ее рыжие волосы. – Болван. Идиот. Болван. Ранма была в шоке, позволив Аканэ обнять себя и плакать, совершенно не привыкшая к такой стороне своей невесты. – Аканэ, я… – Но сказать было нечего. Аканэ была спасена, но цена этого была высока. Даже сейчас она чувствовала то, что ждало ее на краю ее сознания. Глефу Безмолвия. Она обнимала Аканэ, пока опять не погрузилась в прерывистый сон. ВСПЫШКА Ему нужно больше энергии. Несмотря на все навыки и подготовку мастера боевых искусств, Саотоме Ранме просто не хватало энергии. Сафурон победил. Источник дракона горел. Все горело. Пламя, жар и дым заполнили воздух, и ни один человек не продержался бы здесь достаточно долго. Битва была проиграна. Борьба Саотоме Ранмы, пытающегося спасти жизнь одной девушки, которую он действительно любил, закончится смертью. Его смертью, и ее. Ему нужно больше энергии. В отчаянии он обратился к своим внутренним резервам, опустошил их досуха и попытался выцарапать у них еще, разыскивая любую кроху энергии, которая могла помочь ему спасти жизнь Аканэ. Там. Там. Знакомая энергия спала там, глубоко внутри. Еще ни разу в жизни он не чувствовал ее, и все же она была знакома. Очень знакома. Он узнал имя, и в изумлении покачал головой. Томоэ Хотару. Имя его предыдущего воплощения, умершей, прежде чем она могла родиться. Знание было там, но исчезло, прежде чем он смог узнать его. Он парил в огромной тьме, освещенной только чем-то светящимся в нескольких метрах перед ним. Ранма прикрыл глаза, пытаясь уловить в этом хоть что-то знакомое. Эту вещь он мог использовать для спасения Аканэ. Ужасный, шипастый светящийся кристалл висел в темноте, испуская смертельный фиолетовый свет. Он потянулся за ним, и перед ним появился женский силуэт, между ним и кристаллом. У нее были длинные темные волосы, она несла глефу. Она не говорила: она посмотрела, и он все понял. Это цена. Он был готов заплатить. Уверен? ВСПЫШКА Ужасное существо обрушилось на город, шаровидное и корчащееся. Огромные щупальца взметнулись с его тела, и гигантский единственный глаз залил весь район своим зловещим красным светом; и все же его взгляд был прикован к ней. И только к ней. ВСПЫШКА Шлепающие гуманоидные гибриды рыбы и лягушки толпились на улицах Токио, оставляя смерть и хаос на своем пути. Вооруженные светящимися трезубцами, они поражали всех, кто вставал перед ними. Группа гуманоидных женщин-монстров, выглядящих так, как если бы они были выращены из того, что лежало вокруг (баскетбольные мячи, автомобили, видеоигры, кошельки, и так далее), поднялись с земли и ворвались в строй рыбо-лягушек, и улицы накрыло звуками их боя. Борьба с этими монстрами станет ее обязанностью. ВСПЫШКА Жизнь. Бессмертие. Бесконечная жизнь, если только ее не убьют. Но не жизнь мужчины. Примет ли она такую цену? ТАКУЮ цену? ВСПЫШКА Еще один образ. И еще. И еще. И еще. Еще об ответственности. О цене. О бремени. Сотни образов промелькнули в его голове, все они обрушились на душу Ранмы тяжестью горы, и все же он двинулся вперед. Только одно имело значение сейчас – Аканэ. Ради ее спасения он заплатит любую цену. Он был готов заплатить. Пусть будет так. В этот момент, на вершине горы Феникса, Саотоме Ранма получил доступ к силе, что всю его жизнь была скрыта в нем. Он получил силу Сатурна. В этот же момент он почувствовал знакомое покалывание, с которым он трансформировался в женскую форму, но на этот раз что-то изменилось. Он чувствовал себя… иным. Сильным. Словно огонь струился по его коже. Смертельный фиолетовый свет сиял вокруг нее. Ее волосы немного потемнели, и знак Сатурна клеймом светился у нее на лбу. Ранма открыла глаза. Энергия ритмично изливалась из знака на лбу, и в этом ритме с девушкой с косичкой происходили другие изменения. Ее косичка расплелась, и волосы легли свободно. Украшенная тиара появилась на лбу, пряча свет, а ее китайские шелковые одежды были заменены чем-то вроде белого варианта сейфуку с темно-фиолетовой юбкой, темно-темно-красным бантом, и темно-фиолетовыми сапогами. В руках она держала Глефу Безмолвия, и смерть была на ее лезвии. Сафурон в шоке наблюдал за трансформацией, свидетелем которой он стал. – Невозможно! Плавным движением Сейлор Сатурн подняла Глефу Безмолвия и вонзила ее смертоносное лезвие в грудь Короля-Феникса. Звук пронзающего плоть клинка эхом отдался по всей горе Феникса. Долгое мгновение Сафурон смотрел на оружие, пронзившее его. – Но я не могу умереть, – прошептал он. – Феникс всегда возродится из пепла… Во вспышке фиолетового света он распался и исчез. И не осталось пепла для его возрождения. ВСПЫШКА Когда Ранма проснулась, Аканэ уже ушла. Но ведь она и не ожидала, что невеста останется с ней на всю ночь. Солнце светило в окна, и она легко села, протирая глаза. – Чувствуешь себя лучше? – спросил доктор Тофу. Ранма кивнула. – Хорошо, – улыбнулся Тофу. – Мы уже начали беспокоиться. – Спасибо за помощь, док. Когда я смогу уйти отсюда? – Мне хотелось бы еще понаблюдать за тобой, по крайней мере, до полудня. Обычно я бы сказал, что еще пару дней, но ты исцеляешься удивительно быстро. – Тофу потянулся к Ранме и, удалив повязку со щеки, посмотрел на кожу под ней. – Даже рубцов не осталось. Здесь был ожог третьей степени, Ранма. – Я быстро исцеляюсь. – Не настолько быстро, – покачал головой Тофу. Несколько минут они молчали, пока Тофу удалял с тела Ранмы многочисленные бинты и изучал, что осталось от травм. – Что ты будешь делать теперь? – закончив, спросил Тофу. Ранма посмотрела на Тофу, и открыла рот для ответа. Но слова умерли у нее на губах. На мгновение, реальность ситуации почти сломила ее. Конечно, она привыкла использовать облик девушки, и ей пришлось принять его как другую часть себя. Но он старался держаться от него так далеко, как только возможно. Но в этом-то и проблема. Он принял его как другую часть себя. Но полностью потерять мужской облик? Навсегда остаться девушкой? Он чувствовал себя ужасно, ужасно потерянным, и в этот момент он задался вопросом, не почувствовал бы он себя так же, если бы ему удалось разрушить проклятье: если бы он попал в ловушку мужского облика и жил так. Ранма содрогнулась. Оба варианта были слишком ужасны, чтобы их даже обдумывать; хотя она по-прежнему считала себя мужчиной, она привыкла и к мужскому облику, и к женскому, и теперь, застряв в одном из своих обликов, она почувствовала… как задыхается. – Я не знаю, – наконец, сказала она. – Ясно, – кивнул доктор Тофу. День для Сейлор Сенши выдался весьма насыщенным. С одной стороны, появился новый враг, и, хоть он и использовал монстров, выглядящих скорее смешными, чем страшными, силу этих монстров нельзя было игнорировать. Даже "Moon Princess Halation" Сейлор Мун не была эффективна против них, а это была их мощнейшая атака. Кристалл сердца Рей был украден, а затем возвращен двумя таинственными новыми Сенши, и у нее даже не было времени обдумать свой сон. Но теперь… она решила, что нужно поговорить об этом с Луной и Артемисом. Она нашла их во дворе храма. Остальные девушки были внутри, готовились к своим экзаменам. Экзамены. Еще один повод для волнения. Они ходили в среднюю школу, но было бы совсем не хорошо, если бы они не сдали экзамены. Хотя Рей просто продолжит учиться в своей католической школе, мысль об Усаги или Макото или Минако доучивающихся в таком месте как, к примеру, старшая школа Фуринкан, была не из приятных. Она рассказала Луне и Артемису о сне, и двое лунных котов надолго задумались. Затем коты принялись обсуждать это. Рей ждала, пытаясь понять, о чем они говорят, но оказалась не в состоянии сделать это. – Ну и? – спросила она через несколько минут. Луна посмотрела на Рей. – Мы плохо помним Серебряное Тысячелетие, – призналась лунная кошка. – Десять тысяч лет в стазисе даже в самых благоприятных условиях негативно влияют на память. Однако кое-что мы смогли вспомнить. – Мы сочли возможным, – продолжил Артемис, – что девушка, которую ты видела во сне, может быть другой Сенши. Как и две других, выступивших сегодня против нового врага. – Но я думала, что мы – это все Сенши? – нахмурилась Рей. – Я помню совсем немного о тех временах, но я совсем не помню других… – Мы просто не знаем, – покачал головой Артемис. – Никто из нас не помнит толком те времена, кроме Сейлор Плутон, но ее здесь нет, чтобы спросить. – Но почему мы не можем ее спросить? – задумалась Рей. – Это не просто, – сказала Луна. – Нет никакого способа попасть к ней без ключа Чиби-Усы. Если только вы не собираетесь физически добраться до Врат Времени. – А где они? – спросила Рей. – На Плутоне. – Это будет непросто, – сникла Рей. – Я думаю, мы могли бы попытаться использовать Сейлор Телепорт, но это будет опасно… – Очень, – резко кивнул Артемис. – Ваша магия защитит вас в космосе, но замок Сейлор Плутон был печально известен своими автоматическими средствами защиты. И даже если вам действительно удастся найти Врата Времени, Плутон никогда не любезничала с людьми, попавшими в коридор времени. Из всех о ком я слышал, Чиби-Уса единственная, кто не был убит. – Так что нам остается только ждать, что она с нами свяжется? Если вообще захочет. – Спросила Рей. – Боюсь, что так, Рей, – сказала Луна. Рей была раздражена; ее раздражала их неспособность что-либо сделать вместо ожидания следующего нападения. Тем не менее, она постаралась спрятать свое раздражение, и свела подергивание глаз к минимуму. – Спасибо, Луна, Артемис, – сказала она. Луна и Артемис кивнули и проследовали за Рей внутрь, чтобы присоединиться к остальным. Едва Рей и лунные коты вошли в гостиную, Усаги рассмеялась во весь голос, и он эхом разнесся по окрестностям. – Блин, не так громко, – сказала Рей, впившись взглядом в Усаги. – Рей! Рей! Смотри сюда! Смотри, что Шико делает с беднягой Эйко! – с энтузиазмом ткнула Усаги в мангу. Рей нежно улыбнулась, а затем на ее лице проступило выражение бешенства. – У-СА-ГИ! Оставь мангу в покое! Пора учиться! – Я учусь! – нахально ухмыльнулась Усаги. – Смотри, в манге используют действительно сложные слова! – она указала на особо сложные кандзи. – Пора стать серьезнее, Усаги, – прохладно заметила Ами, хоть ее взгляд был нежен. – Мы в третьем классе средней школы. Меньше года до вступительных экзаменов в старшую школу. Усаги яростно кивнула, отложив мангу. – Для того чтобы чаще встречаться с моим Мамо-тяном, я, Цукино Усаги, сделаю все возможное! – Она засучила невидимые рукава. – Все возможное! Минако, Ами и Макото рассмеялись. Так было все время, их учеба периодически прерывалась шутками, смехом, склоками и сплетнями. Ами делала вид, что не заинтересована в последнем, и постоянно возвращала обсуждение на домашние задания. Затем она принялась объяснять какое-то эзотерическое понятие, связанное с тем, что они изучают, а остальные с улыбкой переглядывались, ожидая, пока она закончит. Это было больше, чем дружба; это была семья, и любовь, связавшая пять девочек вместе, заполнила их сердца теплом. Тем не менее, все это время, Рей не могла забыть свой сон, и она задавалась вопросом, какое будущее их ожидает. – Ранма! – весело сказала Касуми, когда Ранма вошла в дом Тендо. – Добро пожаловать домой! – С возвращением, Саотоме, – сказала Набики, и ее обычный жадный, расчетливый взгляд в лицо был (по крайней мере, сейчас) почти похож на обычный теплый человеческий взгляд. – Я дома, – тихо объявила Ранма. Стол был накрыт, и все собрались за столом – Аканэ, Набики, Касуми, Генма и Соун. – Мы только что сели обедать, – сказала Касуми. – Но я приготовила достаточно. Присаживайся, Ранма. Принести горячей воды? Ранма уселась на свое привычное место, и, хотя ее сердце грело радостное приветствие Касуми, предложение горячей воды расстроило ее. Вздохнув, Ранма покачала головой. – Нет, спасибо, Касуми. Но обед выглядит замечательно! Касуми и Набики странно взглянули на него после отказа от горячей воды. Две дочери Тендо оглядели стол. Аканэ выглядела огорченной, Генма был непроницаем. Они обедали молча, но потом, не выдержав, Набики заговорила. – Выкладывай, Саотоме. Почему ты не изменяешься обратно, и что произошло в Китае? – Даже ей самой голос показался громким. Ранма, Аканэ и Генма молча смотрели на Набики, их взгляды были тяжелы, но невыразительны, и Набики сжалась под их общей силой. – Простите, что спросила, – пробормотала она и вернулась к еде. После небольшой паузы, Ранма подняла глаза, и решила ответить. – На первый вопрос ответить проще, чем на второй, – сказала она, держа в руках чашку, наполовину наполненную горячим зеленым чаем. – Я больше не изменяюсь, Набики, – сказала она и выплеснула чай себе на голову. Не изменившись. Совсем. – Проклятье снова заблокировано? – широко распахнулись глаза Набики. – Проклятья больше нет, – покачала головой Ранма. – Что ты имеешь в виду, Ранма? – спросила Касуми. – Это было частью цены, что я заплатила. – Ранма встретилась взглядом с Касуми. – Для спасения Аканэ. – И много несказанного было в этом взгляде. Печаль, что читалась меж слов. Безнадежная тоска. Любовь, что заплатит ту же цену, если понадобится. Лицо Касуми заметно смягчилось, хоть оно и так не было жестким. Она крепко обняла Ранму. – Спасибо, – сказала она, именно это и подразумевая. Ранма удивленно посмотрела на нее, поразившись, что ее настроение могло поднять такое простое слово, но сделала то же самое. Она улыбнулась. – Всегда пожалуйста. – Можешь, наконец, прекратить заигрывать с моей сестрой, Ранма, – сердито сказала Аканэ, хотя в ее голосе и не было гнева. Печаль момента была нарушена, и они вернулись к старому, знакомому, удобному шаблону. Ранма дерзко улыбнулась, хотя это и было тенью ее прежней. – В чем дело? – спросила она, заканчивая со своим обедом. – Ты ревнуешь, или что-то типа этого, пацанка? Аканэ уставилась на Ранму; Ранма скорчила ей рожу и кинулась прочь. – А ну вернись, Ранма! – Аканэ рассмеялась, выбегая во двор вслед за другой девушкой. Касуми с нежной улыбкой смотрела, как эти двое убегают. Соун, напротив, разразился рыданиями. – Мы живем в жестоком, жестоком мире, Саотоме! Когда наши дети, наконец, признали свою любовь друг к другу, их любовь стала невозможной! – Он печально покачал головой. – О, Саотоме, что нам теперь делать? Генма поправил очки на лице и задумался. Он долго не отвечал, и звук рыданий Соуна заполнил комнату. – Я думаю, пришло время парню и мне возвращаться домой, Тендо, – сказал, наконец, Генма. Набики и Касуми удивленно подняли глаза, так же как и Соун. Это было совсем не то, что они ожидали от Генмы. – Но школы!.. – Будут объединены, старый друг. Но после того, что я видел на горе Феникса… – Генма покачал головой. – Парень любит Аканэ, Тендо. Школы будут объединены, рано или поздно. – С этими словами он поднялся на ноги и вышел на улицу. – Ранма! – позвал он. – Иди сюда, парень. Ранма перепрыгнула через стену дома Тендо и легко приземлилась на траве около дома. – Чего надо, бать? – Мы уходим. Казалось, у нее выбили опору из-под ног. – Чего? Аканэ, которой пришлось идти более длинным путем через ворота, остановилась, услышав это. – Что? – спросила она со страхом в голосе. – Так будет лучше, парень, – грубо сказал Генма. – Мы не можем навсегда остаться у Тендо. – Не говори, что это «злоупотребление гостеприимством». Тебя это никогда еще не заботило. В чем дело? – Ранма, – посмотрел на сына Генма, – твой отец, по доброте душевной, решил вернуться домой и увидеться с твоей матерью, и все, что ты можешь, это поинтересоваться его мотивами? – резко спросил он. Слезы просочились из его глаз. – Ты разбил сердце своего отца! – Какова настоящая причина, бать? – не выглядела особенно впечатленной Ранма. Разозлившись на своего сына, Генма сообщил правду: – Из достоверных источников мне известно, что твоя мать сочтет принесение тобой мужественности в жертву ради спасения невесты очень, очень мужественным поступком. Аканэ моргнула. Она вспомнила звонок тети Саотоме, и что дядя Генма долго говорил с ней, но она не думала, что они говорят об этом. Она обменялась грустным взглядом с Ранмой, и, взяв его за руку, повела его к додзе. – Саотоме, ты не можешь! – завопил Соун. – Школы никогда не будут объединены, если вы покинете нас! Генма посмотрел на Соуна, слезы текли из его глаз. – Тендо, в жизни каждого мужчины наступает момент, когда он должен сравнить предложение жены о прощении, ее отличную кухню и ее неожиданное желание исполнять супружеские обязанности и мечту об объединении школ. Набики изо всех сил постаралась не спрятать лицо в ладонях. Соун, с другой стороны, задумчиво кивнул. – Да, Саотоме. Действительно. Школы, наверное, могут быть объединены в другой день. И, возможно, я мог бы зайти и попробовать готовку твоей супруги? Лучше всего, в тот день, когда готовить будет Аканэ. Генма с заговорщицким видом улыбнулся своему другу. – Конечно, Тендо. Без дальнейших обсуждений Генма поднялся наверх и быстро собрал свои и парня вещи. К тому времени, как он спустился вниз, Ранма ожидала его, глядя грустно, но с надеждой. – Готов идти, парень? – спросил он, бросив рюкзак Ранмы ей. Ранма повернулась к Аканэ, стоящей у входа в додзе. – Увидимся в воскресенье, Аканэ, – сказала она. – Не опаздывай! – кивнула Аканэ. Перед тем, как уйти, Ранма повернулась к Касуми и Набики. – Я… не идеально обращаюсь со словами, знаете же? Касуми улыбнулась, хотя она все еще была шокирована внезапностью отъезда Ранмы. – Береги себя, младший брат, – сказала она, и обняла девушку с косичкой. Мгновение спустя Набики присоединилась к объятиям, и лицо Ранмы засветилось от счастья: на мгновение, она знала, это была та семья, что любила ее. Десять минут спустя, Генма и Ранма шли по улице, с рюкзаками за спиной, направляясь к дому Нодоки в Дзюбане, и слова, что Аканэ сказала в додзе, все еще звучали у Ранмы в ушах. ВСПЫШКА Аканэ снова смотрела на нее ласково, и ее сердце пропустило удар, отвечая на этот взгляд глаз невесты. – Я буду скучать по тебе, глупый, – сказала она. – Я тоже, – сказала Ранма. Она пыталась придумать, что сказать. Что-то, что оставит Аканэ долгую память о ней. Что-то, что заставит Аканэ любить ее еще больше. Она поигралась со словами и ничего не сказала. Красноречие никогда не было сильной стороной Ранмы. – Это еще не конец, Ранма, – сказала Аканэ. ВСПЫШКА Это еще не конец. И, несмотря на смущение ее чувств, несмотря на то, что ее старик дал ей едва полчаса на прощания, и что большая часть прощаний (с амазонками, например, с Уке, и Регой) на самом деле так и не были сказаны, Ранма улыбнулась. Нет, что бы ни случилось, Ранма знала, это только начало.