rude boy

***

Оказывается, что не оглядываться на Тэхена невозможно. Чонгук с неделю ломает голову, пытаясь понять самого себя. К Тэхену определенно тянет, но почему-то от этого притяжения Чонгуку душно. Его буквально топит внимание Тэхена, которого в последнее время становится много. Тэхен везде. Или же это Чонгук не дружит с головой, раз ему мерещатся какие-то двусмысленные взгляды или касания. — Тебе нравится Тэхен? — спрашивает Сокджин в лоб на, черт возьми, их втором свидании. И это самое свидание в миг становится очередной посиделкой хороших друзей. Чонгук злится, только вот непонятно, на кого больше: Тэхена или себя. — С чего бы? — сделать непринужденный вид выходит из рук вон плохо. — Ну, — перемешав приторно-сладкий молочный коктейль и сделав глоток, отвечает Джин, — ты его глазами готов разложить и трахнуть. Чонгук давится, выкашливая колу. Во-первых, слышать от Сокджина такое слово, как «трахнуть» немного удивительно для Чонгука, а во-вторых… Неужели со стороны все настолько плохо? — Не делай такое лицо, — смеется омега. В итоге разговора оказывается, что в курсе все. То есть, все, абсолютно все предполагают, что он мокрыми ночами грезит о заднице Кима? Отрицать это тоже нечестно, потому что было… Но! Это было лишь несколько раз! — Если хочешь завалить его, дерзай, он не против, — узнать у Джина, откуда у него эта информация, не удается. Чонгук задумывается, прикидывая, что ему мешает завалить Кима и, кхм, трахнуть… Может, здравый смысл? Витая в своих мыслях, он и не замечает, как приближаются новогодние праздники и вытекающая оттуда вечеринка. Пьют все: кто колу, кто что покрепче. Чонгук не является исключением, давно уже потеряв счет во времени и количестве выпитого. И почему-то идея не менее пьяного Чимина сыграть в бутылочку на желания кажется чем-то действительно интересным. — Играют все, — с алкогольным румянцем на скулах говорит Пак, ставя несчастную бутылку из-под соджу на середину стола, — без исключения. Игра сама по себе спорная, а под градусом так еще хуже. Пару раз проскакивают довольно провокационные желания и вопросы, но за границу дозволенного, которая есть в каждой компании, никто не заступает. Темно-зеленая бутылка крутится и крутится, из-за чего кружиться начинает и в голове у Чонгука. Закрыв глаза, чтобы не стошнило раньше времени, он затихает на пару секунд. — Тэхен загадывает Чонгуку, — почти орет Чимин, хлопая застывшего Чона по плечу, из-за чего тот вздрагивает. Сглотнув вязкую слюну, альфа немигающим взглядом проходится по присутствующим, замечая недобрый прищур Юнги, и останавливается на Тэхене, который, закусив губу, над чем-то усердно думает. — Поцелуй, — вдруг говорит Тэхен своим глубоким голосом, из-за чего Чонгук не сразу улавливает суть сказанного. Нависает тишина, и почему-то неловко себя ощущает Чонгук, а Киму, кажется, до лампочки от собственных слов. Но неловкость секунду спустя словно бы и испаряется, оставляя после себя лишь азарт. Чонгук, хмыкнув своим мыслям, встает из-за стола, проходя к другому его концу. Видя уверенно приближающегося Чонгука, Тэхен, кажется, немного опешивает. Губы омеги обветренные на морозе, от того еще чувствительнее. Чонгук, схватив за чужие длинные волосы на затылке, намертво припечатывается к Тэхену, не давая и шанса на побег. Где-то на периферии слышится удивленное «ах» Чимина и самоуверенное «наконец-то» Сокджина. Тэхен не отстает, целуя в своей манере. Хотя, откуда бы Чонгуку знать, как он целуется? Просто смотря на весь внешний вид и характер омеги, кажется, что целуется он именно так: остервенело, порывисто, с укусами и привкусом алкоголя на кончике языка. Первым прекращает Чонгук, попросту забывший, что во время поцелуя надо дышать. Особенно вот вот такого вот. — Ну вы даете… — удивляется Намджун, оживляя всю компанию, которая, наверное, и так в курсе всего происходящего. Отходит от произошедшего, кажется, и Тэхен, но только не Чонгук. Бросив немного сбитое «я за пиццей», он попросту сбегает на кухню, где более или менее можно отдышаться и привести чувства в порядок. — Не мешаю? — хрипит сзади Тэхен, почти сразу последовав за альфой. — Да нет… — не подавая удивления, отвечает Чон и тянется за стаканом воды. Надо промочить горло. — Я тебе настолько противен? — неожиданно спрашивает Ким, подходя близко. Стакан воды хочется уже не выпить, а плеснуть себе в лицо. — С чего бы…? — Да ладно, — хмыкает грустно Ким, наливая и себе воды. — Я же вижу. Возможно, Чонгук действительно перепил или на него так подействовал поцелуй, потому что в следующую секунду он выдает: — Ты красивый. Тэхен сперва удивляется чужому неожиданному порыву, а после… краснеет? Ким Тэхен умеет смущаться? Какие звезды сошлись на небе? — Но поцеловать меня ты во второй раз не захочешь? — в миг берет он себя в руки, подходя почти вплотную к альфе. Возможно, у Ким Тэхена при себе есть особый магнит, иначе свою тягу к этому своеобразному человеку Чонгук объяснить не может. — Очень даже хочу. На этот раз все немного иначе. Поцелуй почти что нежный и тягучий. Оба сконцентрированы лишь друг на друге. Чонгук готов блаженно закатить глаза, когда Тэхен стонет в рот, прижимаясь к напряженному паху. — Покажешь мне свою татуировку? — шепот выходит издевательским, за что Тэхен кусает в чувствительную нижнюю губу. — Пойдем, — они дома у Чимина, у которого родители какие-то там высокопоставленные юристы, потому найти свободную гостевую комнату в просторной квартире удается быстро. Кровать, конечно, не двуспальная, но сойдет. В любом случае, они тут не спать собрались. Притянув за ворот рубашки к себе, — и какого черта Чонгук постоянно их носит? — Тэхен облизывает чужие губы, усмехаясь. — Дразнишь, — хмыкает Чон, расстегивая такие неудобные сейчас пуговицы. — Уже не первую неделю, вообще-то, — Тэхен ложится на кровать, призывно расставляя ноги. — Но ты чертовски туго соображаешь. Ответить достойно у альфы не выходит: все с так же расставленными ногами Тэхен стягивает с себя джинсы, оставаясь… без белья. — Черт, — выдыхает Чонгук, рассматривая чужие стройные ноги и выше. — У тебя и правда есть интим-тату… — Сзади тоже, — продолжает дразнить Тэхен, проходясь своими тонкими пальчиками по ложбинке. Чонгука срывает. Он ощущает себя голодным диким зверем, перед носом которого размахивают свежим куском желанного мяса, от которого теперь отделяет ни че го. Проходясь искусанными губами по черным рисункам на теле, Чонгук неожиданно для себя понимает, что Тэхен очень чувствительный и нетерпеливый. — Повернись, — хрипит Чонгук, решая, что долбанная нежность подождет до следующего раза. А в том, что следующий раз будет, он уверен как никогда. «Не соврал,» — думает альфа, довольно замечая еще тату аккурат по линии ложбинки меж двух половинок. Неожиданно рука сама дергается, оставляя после себя ярко-красный след. Тэхен кричит, вздрагивая всем телом. У самого давным-давно тверже, чем когда-либо. Стянув с себя мешающие джинсы, Чонгук лезет в их карман. — Черт, резинки… — он и не планировал сегодня позажиматься, потому квадратиков из фольги там заведомо нет. — Давай так... — почти молит Тэхен, выгибаясь в спине еще сильнее и оттопыривая пятую точку. Он давно уже мокрый, потому, надавливая большим пальцем на розовую дырку, Чонгук без усилий входит. — Да ты весь течешь, — Тэхен протяжно воет, насаживаясь. «Хочет большего,» — ясно как белый день. Вытащив палец из мокрого и горячего, Чонгук размазывает по себе чужую естественную смазку со своим предэкулятом. Тэхен с силой закусывает губу, когда налитая кровью упругая головка утыкается в проход, давя. Дышать получается через раз. Надавив большим пальцем на член, Чонгук жадно смотрит на то, как его принимает чужое тело. — Черт, — сдавленно выдыхает он в чужое ухо, — ты чертовски узкий… Трахать Тэхена приятнее, чем его целовать. С каждым ритмичным движением втрахивать его в матрац куда приятнее, чем делать это с кем-то другим. Слышать его хриплые срывающиеся стоны-крики вообще вне конкуренции… Если задуматься, то их определенно все слышат сейчас, но подумать остановиться никто даже и не хочет. Развернув Тэхена к себе лицом и приподняв его над кроватью, Чонгук насаживает его на всю длину, получая самый громкий вскрик. Тэхен царапается, чертовски больно царапается, но возбуждает неимоверно. Чонгук уверен, что завтра вся спина будет в красных полосах. Но готов потерпеть ради таких вот ласкающих слух стонов. Ребята за стенкой решают, что проводить новый год под аккомпанемент чужого секса не лучшая идея, потому через несколько минут слышится громкая музыка. Сцепив ладони над чужой головой, Чонгук делает последние поступательные движения. Требуется лишь пару раз пройтись по напряженному стволу рукой, чтобы излиться на чужой тяжело вздымающийся живот. Тэхену необходимо несколько минут, чтобы отдышаться как следует в чужих объятиях. — Чимин нас убьет, если узнает, что мы тут делали, — выдает он, разворачиваясь лицом к Чонгуку. — Поверь, они все уже знают.