open the door

— И кто на этот раз? — лениво протянул вероломно разбуженный в утро воскресенья хозяин дома, стоящий на пороге, и, зажимая в зубах только что зажженную сигарету, преграждал вход внутрь своим худощавым телом. Парень на крыльце помялся, запустил руку в мокрые, свисающие сосульками волосы и виновато улыбнулся. — Ну, Кон, ты ее не знаешь. Я с ней на прошлой неделе познакомился. Пустишь погреться? — он проникновенно заглянул в глаза друга, пытаясь растопить лед безразличия и развести на жалость. Попытка провалилась, не успев даже начаться. Слегка раздраженно выдохнув горький дым в лицо незваного гостя, Коннор пожал плечами: — С тебя лужа натекла. Отец меня убьет, ты же знаешь. И вообще, — он размял затекшую спину, — с какого я должен тебе помогать, а, Рид? — Ну, — непрошенный гость задумался, — может, потому что я твой друг? Или потому что ты знаешь меня с пеленок? Или потому что ты не такая бездушная машина, какой хочешь казаться? Или… Коннор закрыл глаза. Словесный понос Рида теперь, в самой горячей стадии, было крайне сложно остановить, поэтому парень просто абстрагировался от происходящего, с наслаждением заново окунувшись в свой прерванный сон. Но досмотреть самую эпичную битву всех времен и народов ему не дали холодные мокрые руки, опустившиеся на голый торс парня. Ухо обжег горячий шепот друга: — Или потому что ты давно, тайно и безответно влюблен в меня и надеешься, что помогая мне, ты увеличиваешь свои шансы на счастливый исход. Ну? — Ага, в точку. Ты меня раскусил, — с абсолютно непроницаемым лицом ответил Коннор, отталкивая прилипалу от себя. — Заходи, соблазнитель хренов. И да, если бы я действительно знал тебя с пеленок, у меня не было бы ни шанса дожить до своих лет. — За что же тебя так не любят женщины? — спросил Коннор, когда Рид стягивал с себя футболку, чтобы переодеться. У него всегда имелся стратегический запас предметов первой необходимости у друга, за что отец Коннора, бывалый лейтенант полиции Хэнк Андерсон, в шутку называл их «голубятней» и тянулся за банкой пива. Гэвин только довольно ухмылялся, а Коннора это жутко бесило, потому что у них так много времени и сил отняла борьба с пагубной привычкой отца, что за каждый глоток чего-то алкогольного младший Андерсон прожигал в мужчине взглядом Терминатора дыру. — Мне кажется, что все наоборот. Они слишком сильно меня любят. И их любовь переходит все границы. Гэвин Рид не обладал какой-то сверхестественной внешностью, ростом или пропорциями, но он был невероятно харизматичным и всегда знал, как вести себя с разными людьми. Поэтому еще со времен младшей школы вокруг него всегда была тьма народа: взрослые души в нем не чаяли, парни тихо прятали зависть за улыбками, а молодые девушки теряли дар речи, когда он брал их за руку. И рассудок. — Слушай, у тебя не остались случайно с прошлого раза мои трусы? — даже не краснея, спросил парень, одергивая свежую рубашку. С волос еще капала вода, поэтому воротник и плечи сразу промокли. Коннор ухмыльнулся: — Это те, с зелеными черепами? Отец чуть с ума не сошел, когда нашел их у меня под кроватью во время генеральной уборки. Ты хоть представляешь, сколько часов я потратил, выслушивая его очень познавательную лекцию о последствиях незащищенного секса? Да, выслушать в тот день пришлось много. Так как телосложение у друзей было кардинально разное, выдать их за свои у Коннора не получилось. Начиная от: «Я думал, что вы шутите!» и заканчивая: «Ты хоть представляешь, сколько у него было партнерш? Не меньше 20! А если он не предохранялся? Я всегда говорил тебе, что думать надо головой, а не тем, что в штанах! А если он тебя чем-то заразил? Нужно сдать анализы. И показаться проктологу, на всякий случай, я где-то видел рекламу в газете… Дай-ка мне телефон, сынок… Он ведь был с тобой нежен? Если нет, только скажи, я его светлую голову с лебединой шеи быстро-то сшибу.» — Хэнк сыпал проклятья в адрес лучшего друга своего сына, который так вероломно покусился на честь Андерсонов. Все это время Коннор сидел с фейспалмом, недоумевая, с чего вдруг отец решил, что труселя Рида, и с какой стати он оказался снизу. — Блин, прости, конечно, но они мне тогда капец как натирали, у меня не было выбора, — друг опустил голову, перестегивая пуговицы на манжетах. Повисла тишина. Коннор стоял в той же самой позе, облокотившись на стену и мусоля во рту сигарету. Его карие глаза пристально следили за другом. Шумно выдохнув, Андерсон усилием воли заставил себя оторвать взгляд от несчастного и отлепился от опоры. — Короче, трусы в верхнем ящике, одевайся, а я пока пожрать что-нибудь придумаю. В серой и скучной жизни Коннора Андерсона было три вещи, которые казались свежими вишенками на протухшем пироге самого существования парня: отец, Гэвин Рид, светивший сейчас на весь квартал своей подтянутой задницей, и готовка. После страшной аварии, в которой погибли его мать и младший брат Коул, отец, не справившийся с потерей, по-черному запил, заливая горе. Его с легкостью могли уволить с работы, но капитан прекрасно понимал положение своего лучшего лейтенанта и дал ему отпуск на восстановление и лечение. Пока отец проходил реабилитацию в больнице, Коннор, к тому времени только закончивший среднюю школу, остался один вести хозяйство в разом опустевшем доме. Он научился убираться за час, выводить трудные пятна с одежды и готовить из тех скудных запасов, что были в холодильнике. И это ему нравилось больше всего. Когда Коннор стоял у плиты, он переставал чувствовать себя одиноким. Ему казалось, что вот-вот из комнаты выглянет мать, а по ступенькам затопает Коул, спускающийся к ужину, и они будут сидеть за большим столом, как в прежние времена. Но за стол он садился один. — Мммм, чем это так вкусно пахнет? — промурлыкал Рид, появляясь на кухне в своих любимых невозможно узких синих джинсах, обтягивающие крепкие бедра. Взял стул, перевернул его и сел, дотягиваясь пальцами ног до штанин Коннора. Тот отпихнул конечность друга от себя. — Яичницой. — Яичницой? — разочарованно протянул Гэвин, укладывая голову на спинку стула, — Я надеялся как минимум на паэлью. — Заказы на паэлью принимаются с восьмого мартября по тридцать восьмое, — усмехнулся Коннор, кидая в сковороду нарезанную кубиками колбасу. — К тому же, ты не заслужил ее, потому что нехрен будить с утра пораньше в мой первый за последние две недели выходной. Рид что-то промычал, но возражать не стал. Коннор учился в полицейской академии, и настоящих выходных — дней, когда никуда не выдергивают ради «практики» — у них было действительно мало. Гэвин знал это по себе, потому что учился там же, но на год старше. — Слушай, у тебя не осталась не просроченная пачка линз? Свои я только что порвал, когда промывал. — Линзы? — парень задумался, поворачиваясь к другу. Яичница, явно обиженная таким развитием событий, возмущенно зашипела, привлекая к себе внимание. Коннор устало выдохнул и не глядя убавил газ. У Рида зрение всегда было на слабую «троечку», но после поступления в академию скатилось чуть ли не на «кол». Поэтому линзы входили в список предметов первой необходимости, которые всегда были в доме Андерсонов. — Нет, я их, кажется, еще в прошлом месяце выкинул из-за срока… — И не купил новые?! — Гэвин шумно встал со стула, приблизившись к другу. Коннор закатил глаза: — Вот еще, на свои деньги что ли? У меня есть твои очки, в тумбочке лежат, зачем мне тратиться на линзы? — отмахнулся парень. И встретился с уничтожащим взглядом Рида. Опустив глаза вниз, увидел по обе стороны от себя сильные руки. Лицо друга оказалось на опасно близком расстоянии. — Ты же знаешь, почему я не ношу очки. В них я становлюсь безбожно сексуальным, — Рид приблизился, коснувшись кончиком своего носа до носа Коннора и мягко потеревшись об него, — Не боишься не устоять? Младший Андерсон прикрыл глаза, старательно изобразил трепет ресниц и пару полу-вздохов: — Нет, — жестко закончил он. Правый уголок губ пополз наверх, — Ты мой лучший друг, у меня на тебя иммунитет. И, развернувшись, продолжил готовку. Гэвин сделал шаг назад и рассмеялся: — Приятно осознавать, что есть на этом свете хоть один адекватный человек. Давай сюда свою яичницу, жрать буду. И не отнекивайся, я видел, там яйца уже побелели. Ты меня не проведешь. Гэвин! Рид! Хочет! Жрать! — Заткнись и прекрати стучать ложкой по столу, кретин. Они познакомились случайно, и никто не думал, что их отношения могут перерасти в светлую дружбу, учитывая, что Гэвин сбил Коннора на переходе, когда тот спешил к отцу в больницу. Рид опаздывал на очередное свидание и газанул, как только загорелся желтый. В итоге, девушка в тот день его так и не дождалась, впрочем, как и Хэнк — сына, потому что он подвозил ошарашенного, но целого Коннора до ближайшего приемного покоя и просидел с ним до вечера, пока замученный бесконечными требованиями диагностических мероприятиях, входящих в страховку, ординатор не выставил парней на улицу, подписав бланк, что Коннор Р. Андерсон жив, здоров и может катиться на все четыре стороны. Гэвин подбросил жертву собственной нетерпеливости до дома, а Коннор, сам от себя того не ожидая, пригласил его на ужин в качестве благодарности за беспокойство и неравнодушие. По словам Рида, это был самый вкусный и душевный ужин в его жизни. Парни сразу нашли общий язык, и, узнав о ситуации в семье Андерсонов, Гэвин тут же вызвался помогать Коннору в заботе об отце за еду. Хотя бы подбрасывать до больницы на машине, чтобы больше никого не сбивали. Постепенно их встречи стали происходить гораздо чаще двух раз в неделю, парни оставались в пустом доме, всю ночь смотрели фильмы и разговаривали обо всем на свете. А когда Хэнка выписали из реабилитационного центра, Гэвин уже настолько прочно вошел в жизнь Коннора, что тот уже не представлял ее без него. Как и Рид, впрочем. Все оказалось, как всегда. Рид подцепил очередную «любовь всей жизни» в клубе, в абсолютно невменяемом состоянии, полночи провел у нее, а на утро та дала ему от ворот поворот. Парень расстроился, пропал на неделю, а потом пошел возвращать стерву, так как действительно считал ее своей судьбой. «Понимаешь, она такая… На тебя похожа — добрая, ласковая, красивая. Я просто обязан был связать с ней свою жизнь», — мечтательно вещал он, вертя вилкой с насаженным на нее куском колбасы. Коннор, конечно, виду не подавал, хотя ему отчаянно хотелось хорошенько врезать другу, чтобы выбить всю эту дурь, а только внимательно слушал, попутно давясь яичницей от жестокости девушки. Гэвин сделал все по уставу: поприличней оделся, купил букет, пришел к ее дому пешком, встал на одно колено и начал петь серенады. Однако дама сердца стараний не оценила и, не особо церемонясь, вылила ведро воды на голову несчастного влюбленного. В ответ Рид, до глубины души оскорбленный таким ответом на проявление его чувств, закинул цветы в открытое окно, случайно попал девушке по лицу и еле успел унести ноги, потому что «любовь всей жизни» вызвала полицию. — Все правильно сделал, — вынес свой вердикт Коннор, собирая тарелки. Рид лишь тяжело вздохнул. — А я ведь думал… А она… Младший Андерсон сгрудил посуду в мойку, вытер руки и присел рядом с Гэвином на корточки. Похлопал по спине: — Не расстраивайся. Она просто не твой человек. Ты обязательно найдешь другую, которая будет тебя ценить, — он сжал плечо друга и заглянул в ставшие родными голубые глаза. — Как ты? — Гэвин коротко хохотнул, беря лицо Коннора в ладони. Андерсон мягко улыбнулся. — Таких как я больше нет, — добавив в голос важности протянул Коннор, поднимаясь и скидывая руки друга со своего лица. Но следующее мгновение уже пупком чувствовал дыхание Рида, притянувшего его за талию к себе. — Ты только представь лицо отца, если он увидит нас в такой позе. Совсем о других не думаешь. — Заткнись, — глухо отозвался парень, сильнее прижимаясь щекой к прохладной коже. Коннор закусил губу и, немного подумав, зарылся руками в короткие темные волосы. Гэвин не двигался, не болтал и даже, кажется, не дышал. Часы мерно тикали, отсчитывая секунды, плавно переходящие в минуты — Андерсон следил за временем. И ровно через десять минут друга словно прорвало. Горячие слезы неприятно жгли живот Коннора, порывистое дыхание холодило, и сам Рид трясся, сильнее прижимая парня к себе. А тот лишь задумчиво гладил голову Гэвина, иногда наклоняясь, чтобы легко поцеловать еще невысохшую макушку. — Сколько раз я тебе говорил — не кури в доме! Дышать потом совершенно невозможно! У нас опять гости? Почему меня не предупре. — Хэнк, уставший, с двумя до верха набитыми пакетами, заглянул на кухню. И стал свидетелем весьма пикантной сцены, -.дил. Разве я давал разрешение на разведение голубятни в своем доме? — Все в порядке, это просто Гэвин, — примирительно поднял руки вверх Коннор, коленками отпихивая от себя друга. Хэнк скользнул недоверчивым взглядом по растрепанным волосам Рида, старательно утирающего слезы, по голому торсу сына, по красному пятну возле пупка… — Тогда откуда засос, мой драгоценный непернатый сын? — Какой засос? — Коннор от неожиданности подпрыгнул на месте и начал судорожно осматривать свое тело, — Где? — Где-где, на пузе, — Хэнк стоял так же, как еще полчаса назад стоял его сын — загораживая путь к отступлению своим телом, и отчаянно пытался не потерять лицо строгого отца, наблюдая за всем этим представлением. Гэвин уже давно ржал, откинувшись на спинку стула, прикрывая дрожащей рукой рот, чтобы не спалиться раньше времени. Коннор опустил глаза, встретился глазами со свеженьким засосом, заботливо оставленным одним недальновидным и гуляющим по краю парнем… — РИД! — квартиру разразил крик младшего Андерсона, и двое, не выдержав, разразились диким хохотом.