Пересечение диагоналей сновидений

— В атаку, мои рыцари! — ДА, ПРИНЦЕССА АВЕЛАЙА!!! Авелайа бросилась в атаку, обнажив клинок, поблескивающий серебром. Его рукоятка, отлитая в Королевской Кузнице, была омыта чистейшим золотом. Принцесса любила всё голубое. Ей подходили длинные юбки из нежного голубого шёлка — но такого, чтобы не мешал сражению. Рукава и подол платья украшали крупные сапфиры блистательной красоты. Она носила ожерелье из чистых аквамаринов, считая его счастливым и приносящим удачу. Коралловые волосы покрывала россыпь горного голубого жемчуга. Вместо диадемы Авелайа в бою носила стальной шлем к стальным доспехам и кольчуге, защищающим её от любого попадания разящего вражеского меча. — За свободу! За жизнь! За наших детей! — Голубые глаза Авелайи светились праведной яростью. Рыцари Авелайи бросились в атаку, обнажив мечи. Первыми в бой вступили лучники в задних колоннах оврага — их священные стрелы из радужного стекла пробивали любую магию. Далее бежали пехотинцы. Каждый из них считался лучшим из лучшим и свой меч ковал сам в присутствии опытного учителя и наставника. Промах для них равен поражению, и ошибаются они лишь раз. Небольшая группа друидов была последним звеном, не вступившим в бой. И против них всех — Ночной Демон. Убийца, прозванный так за ночные нападения на город и за его невероятную нечеловеческую силу, против которой едва устоит целая армия. Лица Демона никто не видел. Его укрывал тёмно-зелёный плащ с капюшоном, плохо заметный в темноте. В эту ночь нападение свершилось после смерти художника. Он умер во сне, не мучаясь. И в тот же момент произошёл взрыв, выдворивший Демона в овраги, где его поджидала засада. Авелайа лично руководила нападением, поджидая врага именно там, где ни одного налёта не было совершено — в самой незащищённой точке. Сражение началось. Храбрые рыцари бросились в атаку, не щадя собственные жизни. Держа мечи наперевес, они молились, чтобы амулеты защитили их от вмешательства сил Ночного Демона — точно не установлено, обладает он магией или нет, но предосторожность спасает жизни. Стрелы, не достигая своей цели, немедленно были отброшены в воздухе, словно столкнувшись с защитным экраном. Те, что были в поле зрения Демона, тут же рассыпались на части, образуя мелкую дробь. Удары рыцарей отражались, словно глаз у Демона было несколько. И даже пытаясь броситься в атаку со спины, рыцарь терпел неудачу. Пока Ночной Демон не поворачивался, чтобы перерезать тому смельчаку глотку. Слепо вверившие свою судьбу духам рыцари бросались в бой, думая лишь о смерти Демона — им неважна была собственная. Демон отбрасывал трупы мерзко, презрительно. Бойня была страшной. В считанные секунды порубили в фарш половину отряда Авелайи за считанные секунды. И хотя она знала, что так может обернуться, рыцари добровольно пошли на смерть. Закончив с главными силами врага, Ночной Демон прыжком пересёк равнину, приземлившись в овраге. Авелайа сверху наблюдала за бесчеловечной резнёй своих воинов. И стала свидетельницей того, как к ногам упала голова капитана отряда, её друга и верного товарища. — Мерзкая тварь. — Злость обуяла её. — Я убью тебя, уничтожу! Она махнула кучке друидов: — Готовьтесь! Использовать всё, что у вас есть! Не дать ему… В тот же момент один друид рухнул как подкошенный. Его голова оказалась отсечена, а Демон, весь в крови, стоял посреди круга. — Активируйте ловушку, живо! — вопя, бросилась вперёд Авелайа. — Я придержу его! Но она не успела. Раз за разом Ночной Демон лишал жизни друидов. Со слезами на глазах она смотрела на реки крови, стекающие с их тканых белых мантий. Она повела своих воинов на смерть. А должна была сама отомстить. Авелайа достигла предела и выбросила вперёд клинок. Она обладала немалой прытью и сноровкой. Не каждый воин мог похвастаться подобным. Но всё же Демону удалось отбить удар — так, что клинок был выбит из рук принцессы. Он отлетел далеко за спину, в кусты, и затерялся между трупами. Закончив с кучкой друидов, Демон обернулся к Авелайе. Принцесса была согласна встретить смерть достойно, с гордо поднятой головой. — Воины, назад! — скомандовала она. — Всем возвращаться!.. Все, кто остался жив, повторяю, возвращайтесь! Но сегодня ей не суждено было умереть. Едва она направила взгляд на поле поражения — узнать, жив ли кто, — как Демон растворился в воздухе. Словно бы и не стоял он здесь с окровавленным мечом, приготовившись сравнять с землёй. Принцесса осмотрела друидов: не выжил никто. Они даже не успели сотворить ни одного заклинания перед смертью, так быстр он был… Лучников перебили, как скот. Некоторые из рыцарей тяжело ранены и еле подают признаки жизни. Из сотни бойцов выжило не более двадцати. И доживут ли они до рассвета? На одной лишь Авелайе ни одной царапины, словно духи охраняли её от позорной смерти. Похоже, и в эту ночь ей не суждено было умереть. Я открыл глаза и почувствовал мягкие лучи солнца. Ох, видимо, я проспал, а отойти ото сна до сих пор не мог. Джин не удосужилась разбудить меня… Собственно, я и не просил её. — Эй, паразит, вставай! Твои друзья-микробы у порога топчутся! А вот и она. Сколько же я проспал, если Мэг, Кейт, Стэн и Ханс уже успели доконать мою сестру? У входа, значит, топчутся? Неужели… уже скоро старт?! — Эй ты, инфузория, ты живой там?! — Я сейчас спущусь! — крикнул я в ответ и спрыгнул с кровати. Мне приходилось действовать с катастрофически стремительной скоростью. Одеваться, причёсываться и надевать ботинки в одно мгновение, ещё и успевая бежать в ванную, чтобы умыть лицо. Непослушную чёлку, как всегда, еле загладил за уши, будь она неладна. Очки?.. Опять оставил на тумбочке, ничего не меняется… Ну и чёрт с ними, зачем они мне на природе, я ещё не ослеп, торт увижу. Я сбежал по лестнице, умоляя заплетающиеся ноги не отправлять тело в краткий полёт вниз головой. Внизу ждала Джин, нагруженная сумками. В одной находилась палатка, во второй — одежда и инвентарь. Весь провиант мы оставили на Кейт. Я подошёл к Джин, и та высокомерно возложила руки мне на плечи. — Ну что же, вакуоль, — начала она, подражая родительскому тону, — вот ты и превратился в свободный организм, способный самостоятельно существовать без клетки с двумя хлоропластами и одной митохондрией… — Джин, — отмахнулся я. — Молчи, альвеола. — Сестра перевесила сумки на меня и торжественно произнесла: — Итак, амёба, пока наши родители отсутствуют, я разрешаю покинуть наше родное гнёздышко. Но учти, паразит, если ты вернёшься позже, чем послезавтра, убивать тебя будут сразу двое — я и мой призрак! — Джин, мне уже двадцать один год… — Твоя старшая сестра старше по уму в два раза! — А по возрасту — всего на десять, — хмыкнул я. — Не имеет значения, одноклеточное. Пока родители в отъезде, я за тебя в ответе! Не моя вина, что день рождения твоего дружка совпал с датой их возвращения из командировки. Так что будь паинькой и возвращайся послезавтра. Желательно — с утра! Иначе… — Я понял, понял. Вместо одного большого одноклеточного я превращусь во все десять. — Угадал, — поддакнула Джин и отдала последний пакет. Самый главный в завтрашнем мероприятии. — Как и просил, коллекционное яйцо. Знаешь, чего стоило раздобыть его? Нет, не знаешь, даже не пытайся мямлить. За потраченное впустую время — взгрею. Моя сестрица Джин всегда имела дурной характер, а по отношению ко мне — ещё и дурные манеры. Иногда в этом мире ведь встречаются семьи, где девочка без великой радости встречает мачеху, а вместе с ней — сводного братика. Несмотря на это, она моя сестра и с самого детства называла меня «маленьким паразитом на её шее». — Спасибо, Джин, — поблагодарил я. — Я постараюсь вернуться раньше. — И да, компьютерная палочка, если по возвращении почувствую запах алкоголя от тебя или твоей компании — прибью всех. — Джин впилась в меня ногтями. — Ты меня знаешь. — Я не пью, дура, — отчеканил я и вырвался из цепких лап. — Всё, опаздываю. — Ни пуха, паразит! — крикнула мне вдогонку Джин, когда я закрывал дверь. Я выбежал на улицу и столкнулся со своими друзьями: рыжеволосой ведьмочкой Кейт, дотошным громилой Стэном, сияющей блёстками красоткой Мэг и поляком-юмористом Хансом. — Да вы посмотрите, кто нарисовался! — встретила меня объятиями Мэг. Последовал короткий поцелуй в щёку, который она любит оставлять при встрече. — Привет, сладкий. — Угу, сахарная вата, — буркнул я. — У него день не задался? — вздёрнула бровку Кейт. — Да не будь ты букой! Всё время нос воротит, будто от нас дурно пахнет. Скажи, Ханс! — Ага, — только и ответил светловолосый поляк. По натуре он вечно смирный, от него слова не дождёшься. — Не, когда он начинает нервничать, он очки поправляет! — пародировал мой жест Стэн, покатываясь от смеха. — Ты ж смотри! Во, как кичится! — А вам лишь бы глотки драть. И у меня сегодня нет очков, — хихикнул я и заглянул за их спины. Микроавтобус с мистером Коннаром, нашим знакомым водителем, уже был наготове. Сам хозяин за рулём нервно барабанил пальцами по баранке, наблюдая за нашим «весельем». — Уже пора отправляться, давайте ехать, — кивнул я в сторону транспорта. — А ты всех и задерживаешь! — хохотнул громила и взобрался на ступеньки. Его пропустили первым, потому что из-за его габаритов сия необъятная гора мышц едва пролазила в проём. Недаром проводил всё свободное время в спортзале. Как джентльмену, пришлось пропустить всех дам, а уж затем залезть в микроавтобус вместе с Хансом. Друзья всё обустроили в моё отсутствие просто идеально: разложили раскидной столик, убрав локотки сидений, чтобы те впритык соприкасались со столом. Стэн и Кейт сидели напротив друг друга по правую и левую сторону стола. Я делил тройное кресло позади вместе с Мэг, а между нами обоими — Ханс. Виновник торжества, благодаря которому наша шумная компания повылезала из нор на пикник. — Эйден, не стой столбом, садись! — шикарно развалил формы Стэн в своём кресле. Я присел, чувствуя себя неловко в собравшейся компании. Не будь я «компьютерной палочкой», иначе говоря — полным задротом и другом Ханса, меня бы вряд ли позвали. Ханс был влюблён в Кейт с детства, а Мэг, её лучшая подруга, не могла не поехать с ней. Стэн же, любитель покачаться на турниках, проявил мозговую активность лишь в затее отправить всех на пикник. Несмотря на то, что мы дружные одноклассники, таким скопом собираемся мы впервые. А я скопление, как называет сестра, микробов не люблю. Я положил все сумки на соседних сидениях, как сделали это остальные, оставив в руках лишь подарок. Ханс увлекается коллекционными вещами типа древних яиц или антиквара какого. Я надеялся, что больше никому не придет в голову сия идея. — Постой! — дёрнула меня Кейт. — Мы же не сейчас дарить будем, а? — Ну, — замялся Ханс. — День рождения же завтра! Так давай прибережём твоё… что там у тебя… — Кейт украдкой заглянула в пакетик. — О, здорово придумал! Ну, мой в пролёте, ты выиграл! — А что у него, что, что, что??? — засуетилась Мэг. — Сюрприз! — Эй, Ханс, а ты качаться любишь? — спросил Стэн, поигрывая обнажёнными бицепсами. Ханс испуганно затряс головой. Кто-кто, а дохляки вроде Ханса или меня к гантелям и на шаг не подойдут. — Круто, что я не подарил тебе гирю! — захохотал Стэн и усадил свой огромный подарок себе под ноги. Что-то громыхнуло… Гиря, может, и не гиря, а вот Хансу оно вряд ли понравится. Стэн ведь почти не знает Ханса. Они и общаются на уровне «привет-пока». — Мистер Коннар, трогайте! Мы едем! — крикнула Мэг и плюхнулась на кресло. Между нами, чинно прошествовав, уселся Ханс. И как только он это сделал, его накрыла волна объятий. — Ой, Ханс, Хансушка! Как мы за тебя все рады! Рады же, правда? — Ну, естественно, отчего нет? — осклабился Стэн. Заревел мотор двигателя. Крики поздравлений заглушил рёв газа и визг шин. Одного своего крика я не слышал. Полагаю, потому, что его вовсе и не было: зачем, если всё равно затеряется в общей массе? — Может, мы завтра поорём? — Я лишь берегу уши, а не упрекаю. — Да! — в пылу восторга согласилась Кейт. — Давайте мы сейчас поедим! Мы будем праздновать всю ночь! Сделаем так, чтобы эта ночь навсегда запомнилась нашему дорогому Хансу! — Запечатлеть бы, как он поалел при этих словах… — Итак, накрываем на стол! Эйден! — И не подумаю, — хмыкнул я. — Я в середине. Пусть организатор вечеринки и накрывает. — Лучше пусть тот, кто принёс еду, тот и накроет! — шикнула Кейт. — А пусть накрывает самый сильный мужик! — как обычно, прикрылась качком Мэг. — Дискриминация по половому признаку! — воспротивился Стэн. — Сейчас дойдёт до того, что накроет Ханс, — глядя на его бледное лицо, сказал я. — Короче. У кого в руках пакет с хавкой или кто ближе всех к нему, тот и накроет. Вопрос решён. Оказалось, что ближе всего к пакету был Стэн. На его несчастье. Тяжело вздохнув, он поднял свою грузную тушу с кресла и, опираясь о спинки, принялся раскладывать продукты. По окончании процедуры весь стол был завален горой еды. Начиная от бутербродов с икоркой и заканчивая тремя бутылками шампанского — по запросу Кейт взяты из личного хранилища отца, — я лицезрел царские яства на самом обыденном пикнике нашего лучшего друга. Поскольку я начал столбенеть по мере разглядывания стола, то вежливо порекомендовал не пить шампанское. — Да ты сдурел, Дэн! — пригрозил мне кулаком Стэн. — Это же праздник! А выпить за здоровье Ханса?! — Я не пью. — Даже в день рождения?! — Даже на Рождество. — Ну ты и скотина, мелкий. Совсем портишь свою репутацию. — Ханс, между прочим, тоже, — намекнул я как бы между прочим. У Стэна от удивления чуть не лопнули глазные сосуды. — Да ну! — выдавил он. — Ты же должен пить! Мы все за тебя пьём! — Ханс покачал головой. — Хотя бы рюмку, друг! — И правда, Ханс, — кивнула Кейт. — Это лишь раз в году, а от одного раза ничего не будет. Волшебная ночь, не забывай! И красный, как рак, Ханс поддался искушению. Принял рюмку — и за секунду опорожнил. Сделал вывод, что сразу лучше закусить бутербродом с икрой. А после… уж чересчур повеселел. Не знал я, что Ханс опьянеет так скоро. Боюсь, что станет со мной, выпей я одну рюмку или две. Лучше уж за свое здоровье я опорожню стакан водички, нежели спирт или перебродивший сок винограда… — Твоя очередь, Эйден, — подмигнула мне Мэг. Вот и очередная рюмка движется ко мне. Но к тому времени у меня в голове созрел план. — Народ, выпьем за Ханса! Никто не был против, тем более что еда будет исчезать пропорционально выпитому. — Осторожнее, дети! — крикнул нам с водительского места мистер Коннар. — Я за рулём, а вы пьяны. Не буяньте. — Мы не настолько пьяны! — убедила его Кейт. Я прослежу, чтобы не буянили. Хотя… сомневаюсь, что они продержатся до этой стадии. Я даже подозреваю, что произойдёт после первой бутылки. — Тост за Ханса! — встала Кейт, разлив всем, кроме меня, по рюмке. — Я хочу сказать, что ты — замечательный друг! И хочу поздравить тебя… Я пропустил малозначимый кусок речи и украдкой вылил большую часть Мэг в стакан. — … и хочу пожелать тебе любви и счастья, это самое главное в жизни… Тост! Мэг опорожнила стакан, не глядя. А мне пришлось заглотить то, что осталось на дне вприкуску с бутербродом, число коих вдруг поубавилось на тарелке. Я почти ничего и не почувствовал. Кроме сухой вязкой горечи на языке. — Эй, Дэн, ты скривился так, будто фекалии попробовал! — хлопнул меня по спине Стэн. — Удивляюсь, как большинство людей сию отраву пожирают, — буркнул я про себя. Пока народ, пригубив алкоголь, поздравлял Ханса — чем и смущал его до красных ушей, — я выступал в роли стороннего наблюдателя, старательно притворяясь, что рад нашему собранию сильно-сильно. В перерывах между двумя действиями — проявлением радости и суперобнимашками, которые терпеть не мог — я обедал остатками бутербродов и несколькими помидорами. К тому времени как заиграла красками лесистая полоса, девочки уже лезли обниматься и ко мне. Именинник получал всё большую порцию поздравлений, что изрядно напрягало нас обоих: конфеты — это хорошо, но по горло в сахаре — перебор. Я пошарил глазами по столу и уяснил для себя, что ничего съестного на нём не осталось: под закусочку к шампанскому был уничтожен весь пир. Остались лишь заначки к пикнику. Ханс ткнул меня локтем. — Эйден, ты как? Тебе скучно? Я улыбнулся ему: — Гораздо важнее, чтобы скучно не было тебе. — Мне не скучно. Завтра мы повеселимся ещё. Это и пугает. — Как твои сны? — спросил Ханс. — Всё так же, — пожал плечами я. — Очередная серия про психопата и его жертву… — Кого на этот раз зарезал? — Сегодня в ловушку попал. Принцесса его хотела убить, а он всю армию уложил. — Что вы обсуждаете? — заинтересовалась Кейт, перегибаясь к нам через стол. — Всего лишь мои ночные похождения, — ответил я, пока Ханс не наговорил лишнего. — А мне снились собаки, которые грызутся за стероиды! — объявил Стэн и хлебнул шампанского. С недавних пор мне снится одно и то же: как псих-маньяк вырезает всю деревню. Сестра выражается так: «Жидкость в вакуоли совсем перебродила от виртуальной реальности!» — Всё компьютер и твои игры! — повела очаровательным носиком Кейт. — Мне лично сны не снятся. И я не собираюсь опускаться до вашего уровня. Сны — значит, беспокойство. — Наоборот, это прикольно, чтоб ты понимала, — рыкнул я в защиту сна. — Прикольно, что не можешь выспаться без сновидений? А если кошмар? Это же расшатывание нервов, ужас! Не переубедишь. Я искренне посочувствовал девчонке, пожал плечами и не стал продолжать разговор. Так тянулось до часу ночи. Ребята веселились от души, прихватив в свою компанию и Ханса. Для того уже было счастьем, что Кейт — любовь всей жизни — тискает его и пищит. Стэн травил анекдотами, от которых, по логике, должны были надорваться животы у ВСЕХ. А меня одолевала скука. Ну, вот ничего я не мог поделать без моего наркотика. Да, такая я компьютерная палочка, правильно про меня Джин говорит. Ближе к часу все успокоились. Мэг заснула на спинке кресла, отчего у всех появилась дурная затея поиздеваться и сделать фотосессию в стиле «Мэг в еде». Как надоело, оставили отдыхать. Да и сами, пьяные, разлеглись по местам. С моей трезвостью я отдавал отчёт каждому своему действию. И замечал, как Стэн укладывается во все три кресла. Как желает мне спокойной ночи и засыпает Ханс, любовно обнимая приснувшую Кейт. Чтобы не мешать парочке возлюбленных, я выбрался из-за праздничного стола и перелез к мистеру Коннару. — Что, неужели выгнали? — спросил. — Спать пошли, — ответил я и достал планшет. Следующий час просидел в обществе видеоигры. Для меня это было как своего рода успокоение и бальзам на душу. Против выноса мозга, какой устроили мои приятели, стрелялки и битва на мечах выглядели крайне успокаивающе. Особенно во сне, вот, чего мне не хватает. Так что, будучи в нервозном состоянии на экзамене, я, бы лучше достал планшет с игрушкой, а не шпаргалку с ответами. Мы уже были в глубокой чаще. Мистер Коннар включил фонари. Я не пугливый, но страшновато ездить по пустынной лесистой местности. Трасса окончилась два часа назад, как сообщил мистер Коннар. Вскоре мы должны свернуть налево, однако ни намёка на поворот он не видит. Меня назначили главным штурманом, несмотря на то, что моё зрение оставляло желать лучшего без очков. Но и я не увидел нужного поворота. Зато увидел другое. Среди просёлочной дороги внезапно мелькнула вспышка. Мистер Коннар резко крутанул руль вбок, заставив машину дёрнуться и съехать вниз. — Пристегнись, сынок! — успел крикнуть мне мистер Коннар, прежде чем голову накрыл первый удар. Пока я дотягивался до ремня в трясущейся машине, катящейся вниз по склону, моя голова ударялась повторно о стекло — и стольких раз хватило, чтобы оно покрылось паутиной трещин. Я выронил из рук планшет. Сквозь прочий шум до моих ушей дошёл звук бьющегося экрана. Фары светили вниз — моё сердце выпрыгивало из груди, потому что внизу я видел лишь одно: твёрдая каменистая поверхность. Я истерично дёргал ремень, пытаясь зацепить, но что-то заело: лента не поддавалась! — Берегись! Мистер Коннар бросился на меня и, вырывая из рук ремень, прикрыл телом. Дальше произошло столкновение. Лобовое стекло с оглушительным треском разбилось. Дверцы машины оказались всмятку, как и потолок. Запахло гарью… И последней мыслью было: «Мы все взорвёмся…» Но затем я стал проваливаться в сон… И всё поплыло кругами… Я очнулся от странного звона в ушах. Несколько секунд я не понимал, что это, а затем стал разбирать едва различимое, но надрывистое: — Помогите! На помощь, кто-нибудь! Я не понимал, где нахожусь. Осмотревшись, я, в первую очередь, увидел на себе ремень. Оборванный машинный ремень. Вся рубашка была в крови. Я также выяснил, что разбил себе голову и нос. И облит кровью, как экзотическое блюдо каннибала. Хорошо хоть, ничего не сломал. Итак, где я? Что это было? Почему я… Минутку. Я в машине. Я в машине… упавшей с обрыва… Да. Этот момент я точно помню. Поэтому я и разбил себе всё лицо. А сзади… Мои друзья! Я перелез через сидения, отодвинул идиотский стол, загораживающий проход, и осмотрел товарищей. Все лишились сознания. Мэг ударилась головой о стекло и так же, как и я, разбила голову. К счастью, пульс был. У Кейт он слабее, но и за неё я рад. Ханс почти не пострадал. А как иначе, в день рождения-то… Стэн осколком стекла поранил себе левый бицепс. Чуть выше — дошло бы до горла. Думаю, моим друзьям чертовски повезло. Но ни один из них не пришёл в сознание, в отличие от меня. И даже после настойчивой встряски они не очнулись. Нужна «скорая». Иначе мы все истечём кровью. Но кто звал на помощь? И, в конце концов, не могли же мы приехать одни? Да, за водительским креслом был я… Но вот беда, водить-то я не умею. Чёрт, с нами кто-то был! — ПОМОГИ.! Мистер Коннар! Я кинулся к Хансу. — Ханс. — Осмотрел друзей. — Ребят, подождите. Сейчас я отлучусь. Я приведу помощь, обещаю! Мистер Коннар наверняка сам пошёл звать на помощь, но вместо этого попал в передрягу! Дикий лес, опасности на каждом шагу! Я должен отыскать его, покуда мы не лишились ещё чьей-то жизни! Я с трудом выкарабкался из заколоченной машины через разбитое стекло, окончательно разодрав рубашку — вся кожа уже содержала в себе тысячи мельчайших осколков, а раны кровоточили. Я бежал туда, где последний раз слышал голос. Это было там, на той самой дороге. В том самом месте, где мы свернули так неудачно. Мои руки цеплялись за сухую жёсткую землю, царапая ладони в кровь, но я терпел всё ради того, чтобы добраться до цели. Мистер Коннар смог, и я тоже смогу! Тем более что невысоко. Будь чуть выше, микроавтобус разлетелся бы вдребезги. Один раз я едва не соскользнул. Но в тот самый момент завидел светлое сияние над собой — и бросился наверх с новым энтузиазмом. Пусть это и сумасбродно, но разве я мог не верить своим глазам, когда видел, как на дороге загорелась небесная звезда?! И я иду к ней! Что же там забыл мистер Коннар… Я поднялся наверх, с облегчением выдохнув на последнем шагу… но так и не увидел нашего водителя. Была лишь… белая рама посреди дороги. Иначе никак не опишешь. Будто бы на рисунке изобразили прозрачную белую дугу, а как ни посмотри — выглядит одинаково, словно врата. Но тем не менее, внутри «кусочек мира» остаётся и не меняется. Разве что расплывается, покрываясь волнами. У меня было много вопросов в тот момент. Откуда это взялось? Где мистер Коннар? Зачем здесь я? И что это, чёрт возьми? Но все они исчезли, когда я сдуру шагнул внутрь арки, чтобы проверить, настоящая она или глюк. Для меня исчезло всё. Вообще всё. Опустилась кромешная темнота. Всё тело окоченело. Я не мог сообразить, что происходит со мной. Явились такие эмоции, как страх и боль. Страшно было лететь в неизвестность, будто бы умирать — да, именно так мозг стал описывать смерть. А боль — потому что внезапно по телу начала растекаться слабость. Бесчувственная слабость, коей и управлять не можешь, и так больно оттого, что тело даже не принадлежит тебе. Я считал, что всё кончено. Прощайте, друзья, спасибо, что провели со мной этот день… Но как раз тогда моя голова ударилась… о какой-то пень. Или корягу. Под собой я почувствовал мягкую траву, приятную, словно заячий пух. А смерть ещё и приятной, оказывается, быть может… Глаза я не открывал, потому мне казалось, что всё это — сказка. Приятно пахнет, трава мягкая, и я никак не хотел отрываться ото сна… пока в шею не упёрлось нечто острое и неприятное. — Lisaimg domn? *1 — громыхнул над головой угрожающий голос. Я открыл глаза… и уже пошевелиться не смог. Подо мной… расплывались реки крови. Трава, коей я так восхищался, была пропитана кровью, и пахло от неё не сладким сахаром… а чистейшим железом! То, обо что я стукнулся — шлем воина. И спорить могу на мой разбитый планшет, что острота на моей шее — лезвие боевого меча. — Tahykis domn? *2 — настороженно интересовался тот же голос. Я не рисковал двигаться — мало ли, что может учудить моё воображение во сне. Но, конечно, судя по всему, с ума я сошёл капитально. Передо мной красовались только женские ножки. Милые ножки в железных сапогах и голубой шёлковой юбке по лодыжки. Более ничего увидеть не мог. — Aoken ivm! *3 Так, это вообще не похоже на шутку. Лезвие, вспарывающее мне глотку потихоньку, реально до боли и крови — настоящую боль отличить нетрудно, тем более что недавно её и чувствовал. И мои следы от ран — все остались! Крик неизвестной девицы так же в перепонки бьёт, словно она своим кличем оглушить хочет! Что же я с собой сделал? Я… снова упал? Мне это снится? Та арка — пока я шёл, меня кто-то сбил? Что происходит, почему всё так реально?! Мне страшно. Губы пересохли. Сейчас сердце остановится. Если это правда — а это неправда, конечно же, ха-ха, — то она сию же секунду перережет мне глотку! — Постойте! — крикнул я. — Не убивайте! Я весь трясся, ощущая на себе каждую каплю крови. Дыхание прерывалось от любого звука– и от шороха листьев, и травы, и даже малейшего шёпота стоящих рядом солдат. Я жмурился… но всё равно знал, что меня не поймут и отдадут на убой. Но… когда я окончательно разочаровался в жизни, девушка отвела свой меч. И я выдохнул с облегчением: — Спасибо. Девушка села рядом и вздернула мою голову вверх, перехватив за шевелюру. Я хотел возмутиться, однако, стоило окинуть взглядом запачканные кровью коралловые волосы и наполненные решимостью голубые глаза… как в моём сердце поселилась тревога. Нет… Быть не может… Это же… сон… — АВЕЛАЙА?! *1 Кто ты? *2 Ты друид? *3 Отвечай!