Академия Стихий. В оковах льда

— Вот же... Пикси болотная тебя раздери! Юнги со скучающим видом разглядывает свои ногти, совсем не обращая внимания на немалые усилия, который прикладывает Намджун, чтобы открыть чертову дверь. — Точнее не скажешь, — соглашается Юнги, разминая свои пальцы. Намджун переводит взгляд на Мина, который повис в воздухе, и мысленно просит помощи. Ученик факультета Огня никогда не попросит помощи у хранителя Льда — первое правило, которое большим жирным шрифтом висело на доске с правилами факультета Огня. Хранитель Льда, то бишь Юнги, лишь фырчал всякий раз, когда проходил мимо доски, и бросал в нее снежком, который не могли отлепить около недели. — Ты сам выбрал Огонь, — Мин разводит руки, наслаждаясь мучениями ученика. — Я же говорил идти в Лёд — тебе это ближе — а ты упёрся. Не пойду — и всё. — У меня вся семья в Огне училась! — возражает Намджун, выбрасывая из рук деревянную палочку, которая от прикосновения с настоящей стихией Льда, покрылась тонкой коркой льда и стала непригодной для работы. — Хотя бы палочку разморозь, мне без нее никак. Хранитель Льда разводит руками, мол, ты уж как-то сам, и устраивается на подушке из снега, которую только что сделал из воздуха, блаженно вытянувшись. Подушка, больше похожая на мягкую кровать из снега, медленно покачивается из стороны в сторону, а Хранитель тихо мурлычет рождественскую мелодию себе под нос. Намджун провожает тяжёлым взглядом и вздыхает, призывая огонь. Небольшая искорка зародилась у него в руке, не обжигая ладонь призывателя. — Я тебя сейчас разморожу! — угрожает Джун, демонстрируя Хранителю свой огонёк. Юнги удивлённо поднял бровь, Ким с мелким, едва светящимся огоньком угрожающе не выглядел, разве что нелепо. Хранитель перегнулся через свое оболачко и демонстративно задул огонь. Джун выглядел до нельзя расстроенным и недовольным тем, что опять окажется в конце рейтинга. — Говорил же, иди на Лёд, а ты упёрся. Так был первым бы в академии, а в Огне — последний. — Мин снова укладывается на свою импровизированную кроватку и закрывает глаза, намереваясь поспать несколько часов, потому что быстрее Джун не сможет справиться с поставленной задачей. — Твой выбор — тебе и расплачиваться. — Ну ты и бесчувственный, — в сердцах выдыхает Намджун, ищет свою палочку и снова принимается открывать дверь, чтобы выбраться из лабиринта. Да, Юнги именно такой — злой, бесчувственный, как настоящая ледяная глыба, которую не пробить ни словами, ни чувствами. Мин уже привык не обращать внимания на учеников, которые своей жалостью хотели пройти сквозь его испытание. Конечно, Джун не был одним из них, но парень три года назад сделал неправильный выбор — выбрал не тот факультет — и Мин не собирается облегчать ему путь только из-за того, что когда-то знал его отца, который тоже в свое время сделал неправильный выбор. Сквозь руки Юнги годами проходили подобные случаи. Много студентов ошибались со своим выбором, многие жалели себя и пытались перевестись на другой факультет. Именно таких людей Юнги и не любил, он считал их слабыми, которые прогнулись под обязательствами в виде своих родителей. С ними Юнги пытался пересекаться только на общих уроках — не более, они были отвратительны, ведь не пытались ломать правила и идти по тому пути, который выбрали. Намджун и его отец были другими, они уперто учились владению огнем, хоть в их крови текла ледяная кровь. Дед Намджуна вбил в голову своего сына, а потом и внука, что они обязательно должны познать науку Огня и стать если не Хранителями, то хотя бы мастерами стихий. Мин пытался доказать им двоим, что делают неправильный выбор, что Огонь их не примет к себе и мастерами на сделает, но они все равно поступили туда. Ким-старший как и ожидалось мастером Огня не стал, потому эта обязанность упала на не совсем хрупкие плечи Джуна. Дед, которому не повезло учится на факультете Земли, был уверен, что фамильной стихией их семьи является Огонь, и заставлял мучаться на Огне своих детей и внуков. Мину было их чертовски жаль, но помочь ничем он не мог, разве что подзатыльник в нужный момент дать.

‹‹‹

Юнги в Академии уже сто три года, сотню из которых провёл в качестве Хранителя Льда. Не то, чтобы маленький мальчик сильно горел желанием стать кем-то на подобии Хранителя, но, пикси болотная, врать не буду, он реально хотел стать им. Стать кем-то всемогущим и вездесущим, кем-то, перед кем поклоняются, приносят дары и просят быть сегодня покладистые к своим рабам. И когда директор Академии сделал ему предложение стать одним из пяти Хранителей, которые были вторыми после директора, мальчик в душе шестнадцатилетнего Юнги восхищённо запищал. Даже говорить не стоит, что, пока он активно тряс руку директора, каким-то странным образом сломал ему большой палец и вывихнул ещё три пальца на руке. Мизинец, чудом уцелевший, Мин лишь немного согнул в трёх местах, но не сломал. Юнги извинялся несколько десятков раз, но директор, старый, сивый дедушка, лишь добродушно посмеялся и похлопал по плечу новоиспечённого Хранителя. На лице Юнги сияла мечтательная улыбка. Месяц спустя, в Звёздную ночь, он предстал перед Стихиями. Ему не повезло увидеться с настоящими Стихиями, потому что стоило мальчику войти в их обитель, как его резко смело в угол комнаты, и последнее, что он почувствовал был адский огонь, который прожигал кожу ключиц, его будто клеймили раздавленным железом как последнюю лошадь. Потом, когда он открыл глаза, то увидел перед собой обеспокоенное лицо медсестры. На все вопросы она отвечала односложно и только «нет», женщина обозвала матерными словами, которые шестнадцатилетний Мин ещё не знал, Стихий. Когда в медпункт спустился директор, Юнги наконец-то узнал, что с ним произошло. — Ты стал Хранителем! — радостно вещал мужчина, рукой подзывая к себе стул. — Как только ты вошёл в обитель, Великая Стихия не смогла сдержаться и сразу же пометила тебя. Это было слишком больно для твоего порога чувствительности, потому ей пришлось вырубить тебя. — Юнги посерел и рукой коснулся замотанной бинтами ключицы. Боли больше не было. — Для твоего же блага, конечно. — Это Огонь, верно? — Мин ещё с детства мечтал стать Хранителем Воды, думал, что Великий Огонь выберет именно его в качестве своего представителя в мире людей. Он всегда восхищался им, ведь он всемогущий: Солнце поклоняется ему, растения, животные и люди живут только из-за его существования, без тепла, которое он дает невозможно существование ни одного живого существа. — Скажите, что Огонь. — Попросил Юнги, когда директор замялся с ответом. Он знал, чьим именно Хранителем хотел стать мальчик(Юнги поделился этим накануне Звёздного дня), потому молчал. — Господин директор? — смотреть в горящие глаза парня было мучением, потому директору пришлось сдастся. — Лёд. Одно слово перекрыло воздух для Юнги. Мальчик вопросительно выгнул бровь, не понимая к чему здесь вообще Лёд. — Смешная шутка. — Мин закивал головой, смеясь от души. Мужчина виновато закусил губу и отвернулся, чтобы не видеть разочарования в глазах Хранителя. — Вы же шутите, да? — веселье ушло из голоса парня, сменилось нескрываемой горечью. Директор не отвечал — не шутит. Синие глаза растерянно заметались по комнате, в светлой голове никак не мог уместится тот факт, что Хранителем Огня теперь ему не стать. Помеченного другой Стихией Хранителя остальные Стихий к себе не примут никогда. — Н-но почему я? Директор лишь выдохнул, покачав сивой головой. — Не знаю, понять мысли Великих мне не дано. — Но ведь Лёд уже давно не выбирал себе Хранителя, — Мин сжал в кулаках белоснежную простынь. — Почему он вдруг выбрал меня? — Возможно, потому, что ты больше подходишь Льду, чем Огню. — Высунул предположение директор, задумчиво гладя свою долгую бороду. Мин злостно усмехнулся. Конечно, он совсем не походил на ученика факультета Огня: низкий, плохого телосложения, с белыми волосами, которые ни одна краска не берет, и синими светящимися глазами, которые даже за разноцветными линзами не скрыть, — они продолжают светится своей голубизной. Юнги был белым пятном на факультете Огня, которого стыдился даже Хранитель Огня, который должен любить каждого своего ученика. Друзей у него не было с роду, каждый ученик считал своей обязанностью «нечаянно» задеть плечом парня, когда он просто проходили мимо. Юнги не терпел, вызывал на дуэли и побежал каждого, дрался в рукопашном до конца, до медпункта, усердно учился и лидировал на доске лучших. И его заметили, выбрали в качестве Хранителя и сразу же бросили лицом в грязь. Лёд, какой-то всеми забытый, второстепенный Лёд. Стихия, которая уже тысячу лет не выходила на связь с миром людей, которая не выбирала себе Хранителя, о которой все забыли, выбрала его. Юнги разочарован. В душе он знал, что Огонь не выберет его, но почему-то надеялся, что хоть какая-то другая Стихия примет его. Но никак не Лёд, кто угодно, но не он.

›››

— Старый негодяй, — обижено бурчит Джун, закусив кончик языка. Этим действием он напомнил кое-кого Мину, кое-кого очень надоедающего и по-детски милого. Чон Чонгук стал Хранителем совсем недавно, каких-то полгода, но у него получилось стать любимчиком Академии в считанные минуты. Играет в стихийный баскетбол за сборную команду Академии, лучший преподаватель из всех возможных и просто красавчик, который одной крольичей улыбкой пленяет сердца девушек. Он обречён на популярность, шепнул на ухо Юнги Чимин — Хранитель Воздуха, — когда директор огласил всем, что Чонгук теперь один из Хранителей. Мин его не взлюбил сразу, этот мальчишка(хотя он старше, чем был Юнги, когда стал Хранителем) сиял надеждой и решимостью, обещал, что будет помогать всем, несмоторя на принадлежность к Стихиям, и вообще был чертовски очаровательным. Ему поверили даже ученики Льда, которые на дух не переносили Огонь. Да, Чонгук, по закону жанрах, стал Хранителем Огня. И из-за этого Юнги не взлюбил его ещё больше. Юнги усердно избегал его: игнорировал на собраниях учителей, не приходил выяснять, почему у его учеников плохие оценки по мастерству Огня, на орал на трибунах его имя, когда Чонгук забивал очередной мяч. Мин даже не смотрел в его сторону, когда Чонгук проходил мимо, не потому, что Чон стал Хранителем Огня, а потому, что при виде привлекательного, молодого парня Юнги чувствует себя убогим. От Чонгука несёт надеждой на лучшее и верой в себя и в свое окружение. Он считает каждого учащегося своим другом и относится к ним соответственно. А ученики в нем просто души не чают, бегут по первому же зову, из-за Чонгука в учительской всегда толкучка, и Юнги предпочитает сбегать в библиотеку, чтобы хоть немного побыть в тишине. Но Чонгук почему-то считал своей обязанностью подружится с неприступным хеном, потому таскался за ним везде. Даже несовместимость их Стихий не стала на пути Чонгука. — Чонгукки! — радостно выкрикнул Намджун, узрев в уголке тренировочной комнаты своего покровителя, хотя Чонгук больше походит на младшего брата Кима. Юнги мысленно простонал ругательство, но виду не подал, продолжил лежать неподвижно и мирно дышать, пусть сердце в груди бешено бьётся. Стоило Чонгуку явиться, как температура в комнате резко взлетела ввысь, Юнги стало невыносимо жарко, прохладное облако стало понемногу таять и Мин пытался поддержать минусовую температуру для него, но все было тщетно. Из облака ниспадали капли воды, они напали на пол и спустя несколько секунд они превращались в воздух. — Как успехи, Джун? — сладким мёдом ложится на слух. У Юнги зачесался кончик носа, а Ким просиял будто начищеное золотое блюдце. — Чонгукки, он, — лёгкий кивок в сторону развалившегося на облаке Мина, Чонгук понятливо улыбается. — Опять даёт невыполнимые задания. Юнги тихо фыркает, не хочет показывать, что не спит по-настоящему, но и несправедливое обвинение терпеть не хочется. Чонгук улыбается кончиками губ и мысленно прикидывает через какой период времени Хранитель свалится на пол, на котором стремительно различается лужа из облака снега. — Юнги~я, — своим приятным голосом пропел Чонгук, Юнги аж скривился, чем позабавил Чона. — Не будь букой, спустить к нам. Мин перевернулся на бок, сладко причмокивая губами, положив на руку голову. Чонгук оценивающим взглядом смотрит на своего хена, усмехаясь. — Эй, ты чего, заснул там? Ай, Чонгукки, за что? — Джун схватился за повреждённый затылок, обиженно смотря на своего покровителя. — Как ты общаешься со своим хеном, Джун? Так же нельзя, правда Юнги~я? — Я тебе хён, малец. — Планы поспать были откинуты далеко и надолго. Юнги знает, что Чонгук просто так не отступит, если дело касается его учеников. Хранитель Льда принимает вертикальное положение, чтобы иметь возможность получше разглядеть новоприбывшего мага. Чонгук прекрасен, впрочем как и всегда. В темно-красной мантии с подкоченными рукавами, обнажающими мускулистые руки с выступающими венами. Черных облягающих штанах, Юнги сглатывая вязкую слюну, когда Чонгук рукой задевая мантию, являя свою накаченную задницу. Раззадоривает своего хена, мелкий проказник. И белой рубашке, через которую видно выступающие кубики пресса. — Чон Чонгук, ты чего здесь забыл? Разве не ты должен отвечать за новоприбывших? — зло осведомился Мин, мысленно шепчет заклинания, чтобы поддержать свое облако в воздухе. Чертова температура растет с каждой милисекундой и кожа Юнги стала медленно покрываться липким потом. Чонгук легко кивает в ответ. — Тогда что ты тут делаешь? Иди продолжай заниматься своими обязанностями. — Сейчас быстро помогу Джуну и пойду обратно, хен~и! — и прежде, чем Юнги успел возразить что-то в ответ, Чонгук создал в руке огнянной шар и пульнул его в замороженные двери. Лёд разлетелся в разные стороны острыми осколками, Чон успевает сотворить пламенный щит, чтобы закрыться за ним от осколков. — Чон Чонгук! — кричит имя молодого Хранителя Юнги, сжимая в руках свою подушку. — Придурок мелкий, ты что делаешь?! — Мин закрывает глаза рукой из-за яркого света от пламени, которым Чонгук огородил его от летящего льда. Лёд, конечно же, не навредил бы своему Хранителю, но Чон не мог допустить, чтобы Мин был в опасности, пусть и мнимой. — Беги! — командует Чонгук, снимая свой огненный щит, Намджуну и парень быстро срывается с места, не желая ещё несколько часов наедине провести в наглухо закрытой комнате с саркастичным Мином. Хранитель Огня довольно смотрит вслед Киму, который уже перешёл на следующий уровень, то есть на испытание Землёй, с которой у него проблем нет, и переводит не менее довольный взгляд на своего хена. Юнги готов убивать. — Ну и зачем ты это сделал? — тяжело вздохнул Юнги, закатывая глаза. — Он бы и сам мог справится с поставленной задачей. — Через несколько часов. — Парирует Чонгук с лёгкой ухмылкой на лице. Мин с силой сжимает свою мягкую подушку, ведь желание вцепится в смольные волосы пересиливало здравый рассудок. А эта довольна рожа только добавляла масла в огонь. Хранитель сконцентрировался, призывая свою Стихию, ведь от высокой температуры уже крутится голова, а из-за пота рубашка неприятно липла к телу. Немного прохлады обязательно спасет больную голову Мина. Но просто физически не успевает; пламя побеждает ледяную подушку и она просто растворяется под Юнги. Перед глазами уже вся такая долгая жизнь пронеслась и Мин, падая с большой высоты на каменной пол, понял, что ничего особого стоящего у него в жизни не было. Он просто существовал эти сто лет, пытался понять Лёд, что у него не получилось, друзей у него было не много, да и их не разлей водой назвать нельзя. Мин сам по себе необщительный, но иногда ему нравилось вести светские беседы с Чимином и Хосоком, с которыми Мину было вполне комфортно общаться, ведь, в отличие от Чонгука, от них не разило за версту всепожирающим теплом, который был первой причиной почему Юнги избегает Чона. В его обществе Мин может только истекать потом и медленно умирать, посылая лёгкие проклятия в парня. Юнги ещё за метр от встречи с полом почувствовал, какой он раскалённый и что ему, кажется, пришел окончательный конец. И вот он только сейчас, по ощущениям, в нескольких сантиметрах от пола, к нему пришла идея сотворить снежную подушку. Только магия прошлась по позвоночнику, как его ловко подхватили сильные руки. Мин сквозь свою непроницаемую мантию чувствует жар, исходящий от тела Чона. — Юнги-хен, выспался? — ехидно интересуется Чонгук, держа на весу лёгкое тело. Хён настолько лёгкий, что у Чона сложилось впечатление, что он на руках держит маленькую пушинку. В мыслях он отмечает, что обязательно откормит своего хена. — Чонгук, убирайся, — спокойно прогоняет его Хранитель Льда, устало откидываясь на плечо парня. — Слишком жарко. — Шепчет он, уткнувшись носом в его грудь. Чонгук бережно придерживает свою ношу, сбавляет температуру своего тела до критически низкой отметки, чтобы Мину было не так жарко, чтобы они смогли постоять так ещё дольше. Этот хен всегда был загадкой для мелкого, которую Чонгук никак не мог разгадать. Юнги то исчезал бесследно, то появлялся слишком неожиданно, и никогда не говорил с Чонгуком дольше, чем три минуты, макнэ специально засекал время. Он всегда холодно смотрел своими глазами, голубизне которых позавидует даже море, на Чона и почему-то сразу злился. То ли от жары, которая исходила от него, то ли от личной неприязни Юнги ненавидит его, а почему, Чонгук понять не может. Старший отказывается с ним говорить, бежит при первой возможности и скрывается где-то в глубине академии. Юнги почувствовал, что Чонгук убавил жар, когда пот перестал течь по спине. Он был ему чертовски благодарен, ведь ещё бы минута в таком Аде — и от Хранителя Льда осталась бы лужица. Возможно, её бы тоже не стало — таким горячим был Чонгук. Парень хочет провести носом по щеке, зарыться в ямку между ключиц, вдыхать приятный запах свежести леса после дождя. Но он не может, иначе спалит такую нежную, бархатную кожу своего драгоценного хена, кричит больно. — Чонгук, отпусти меня, — требует Юнги, понимая, что малец улетел где-то в свои мысли и отпускать его не намерен. Мин ладошкой упирается в его грудь(Чонгук млеет от того, какая хенова ладонь маленькая против его накаченной груди), отодвинуть пытается, но Чон, упрямый до невозможности, хена не отпускает, ближе к себе прижимает, наслаждается такими желанными минутами. — Мелкий, давай не здесь. Мин и сам расслабляется, к груди жмется, к теплу привыкает, пытается повысить температуру своего тела, но не выходит — холод не отступает. У Чона уже руки заледенели, и к концу дня покроются пузырьками с прозрачной водой, которые будут приносить боль при движениях. Но он терпит, ведь нечасто удается поймать хена, а тем более держать его на руках. Громкий крик директора школы Бан Шихека по радио заставил эту парочку отряпнуть друг от друга. Юнги растерянно начал оглядываться по сторонам и на скорую руку поправлять мантию, а Чонгук, нахмурившись, нашел тот самый радиоприемник и одним метким ударом огненного шара уничтожил его. — Ну и зачем ты это сделал? — Юнги с жалостью осматривает остатки приемника, который верно служил Академии уже лет пятьдесят точно. Возможно, он бы и дольше здесь находился, если бы не злой Хранитель Огня. — Пойдем, новенькие прибыли, — Чонгук схватил своего хена за запястье, которое покрывала мантия, чтобы не причинять боли, и повел на выход из тренировочных комнат. Их ждёт тяжёлый вечер.

⌑≫─━━━┉┅∎⋉☃️⋊∎┅┉━━━─≪⌑

‹‹‹

Чонгук уже и не вспомнит, когда именно он понял, что влюблен в Юнги. Это пришло как-то само собой, просто вдруг упало как снег на голову, и у него не было шансов выкрутится или скрыться — Мин затягивал в себя не хуже черной дыры. Чон всегда замечал белую макушку среди толпы людей, даже стараться не приходилось, Мин (как бы он не пытался скрыться от чужих глаз) всегда бы на виду у макнэ. Его взгляд сам собой цеплялся за ужасно худого хена, он подолгу не мог отвести глаз, часто получал насмешки от Хосока, своего лучшего друга, но все равно искал Мина. Чонгук заметил его, ещё когда сам был учеником. Мелкому перепуганному первокурснику, который большими удивлёнными глазами исследовал Академию, повезло в первый же день поспать на глаза Мину, точнее врезаться в него, когда он сновал мимо. 18-летний Чонгук растерянно захлопал ресничками, а сердце холодного Юнги сделало кувырок и выпрыгнуло с парашюта. Такой маленький (хотя он уже тогда был на голову выше, чем Юнги), растерянный и божественно красивый Чонгук заставил покрытое тонким слоем льда сердце Юнги трепетать. — Простите, — растерянно пролепетал Чонгук, слегка кланяясь перед Хранителем. Юнги залюбовался им, такого красивого мальчика он не встречал уже лет сто, наверное. — Я-я не хотел. Все внимание Мина привлекают губы мальчика, слегка дрожащие, небольшая родинка в ямке под нижней губой и большие доверчивые глаза, в которых могла бы уместиться целая галактика. Юнги тает от сладкого голоса незнакомого мальчика, хотя он заметил его ещё на церемонии посвящения в учеников Академии, только сейчас он смог лично побеседовать с ним. — Успокойся, малец, не стеклянный, не разбьюсь, — Мин ласково потрепал мягко-коричневые волосы Чона и с лёгкой улыбкой идёт дальше по коридору. У Мина уже минут пятнадцать идет вводной урок у второкурсников, а он стоит на коридоре с первокурсником и не может никуда уйти, ведь ноги абсолютно не хотят уходить. — Вы же Хранитель Льда, верно? — Юнги кивает и чуть отодвигает край своей мантии, чтобы продемонстрировать ученику знак Льда — ирбиса на синем фоне. Чонгук восхищённо смотрит на изображение, вышитое серебряными и синими нитками, горячими пальцами касается эмблемы. — Вау, вы такой крутой, хен.

›››

Юнги обращает свой взгляд на Чонгука, который с гордо поднятой головой смотрит на первокурсников. Совсем недавно он был одним из них, а сейчас он стоит бок о бок с почтенными учителями, с ним считаются и его слушают. У него были такие же потерянные глаза, сияющие от всего нового и магического, широко открытый рот от удивления и безмерное желание узнать все и сейчас. Мин по-доброму улыбается, не отрывая глаз от Чонгука, который радуется, как маленький ребенок, когда кого-то из первокурсников зачисляют на его курс. Чон выглядит очень счастливым, когда даёт пять своим новеньким ученикам, и парень сам взглядом находит хена, ему широко улыбается и подзывает к себе. Хранитель Льда на безопасном расстоянии от Огня, в другом конце праздничного зала, рядом с Чимином, от которого так и несёт недовольством. — Вот что за непруха-то? — спрашивает Юнги Чимин, обиженно складывая руки на груди. Мин вопросительно выгнул бровь, явно не понимая причины недовольства. На улице приятно метёт снег, рисует витиеватые рисунки на окнах, Юнги счастливый до невозможности, а Чимину всегда нравилась зима больше, чем лето. — Этому мелкому везет больше, чем мне. Неужели Воздух больше непопулярен у учеников? Юнги закатывает глаза, тяжело вздыхая. — Признай, что просто хочешь обойти факультет Огня по количеству учащихся. — Ну смотри, хен, — Чимин резко поворачивается к Юнги, отчего Хранитель Льда вздрогнул. — За все время распределения у меня только двенадцать первогодок, в у Чонгука — четырнадцать. Отсюда и вывод — все вешаются на красивую внешность их Хранителя. — Из-за активной жестикуляции Хранителя Воздуха на них шикает преподавательница этикета, призывая парней к тишине. Но, конечно же, ее никто не слышит. — Чим, на моем факультете всего девять учеников сейчас. А ты ноешь, что к тебе пришло всего лишь двенадцать, будь проще и люди потянуться к тебе. Чимин больше не делает вид, что обижается, к другу своему ближе подходит, обнимает за руку, ластится, в щёчку мимолётно целует, чтобы он не обижался. Чонгук хмурится, стоит ему увидеть, что делает Пак, воздух в большом зале мгновенно превращается в раскалённую лаву. Шихек обеспокоенно косится на Хранителя Огня, сам пытается понизить температуру в помещении, но у него не получается. Температура только подлетает вверх, когда Мин, едва не падая в обморок от жары, буквально вцепляется в стоящего рядом Чимина и оседает на пол. Чон рвется к своему возлюбленному, хочет помочь, не понимая, что причиной его состояния является сам Чонгук. Хосок хватает макнэ за мантию,на себя тянет, ухудшить состояние Хранителя Льда не даёт. — Чонгук, — пытается образумить его Хосок. — Ты сделаешь Юнги только хуже. — Это его не останавливает, он уперто пытается вырваться из цепких рук своего друга. Хранитель Земли использует свою силу: из земли появляются веточки лозы, которые обхватывают ноги Чона, удерживая на месте. — Мелкий, не причиняй ему ещё больше боли. Ты же не хочешь, чтобы он растаял? — Нет, — сквозь зубы отвечает Чонгук, не отрывая взгляда от бледного Юнги, которого усадили за стол к его факультету. Ученики растерянно заходили около своего Хранителя, обмахивая его со всех сторон своей магией, даже Чимин(которого Чонгук уже мысленно расчленил) холодный ветер призывает, чтобы спасти Мина. — Понизь температуру, Чонгук, — рекомендует Шихек, перехватывая Хранителя Огня за руку, придерживает теперь уже он на месте. — Понизь, никто не хочет, чтобы с Юнги что-то случилось. Чон дышит через раз, Чимину уже голову открутил несколько раз и ноги повыдергивал, чтобы к его(выд) Мину не подходил. Огонь не слушается своего Хранителя, напротив — ещё больше разгорается внутри Чонгука, комната буквально горит изнутри, лимонады на столах учеников уже начинают кипеть. Факультет Огня обеспокоенно поглядывает на Чона, что-то ему жестикулируют, но остаются незамеченными. — Чонгук, — резко отряхивает его Шихек. — Сейчас же снижай температуру. — Я не могу, — честно признается Чон, Огонь отвергает его, будто по своей собственной воле действует, он выходит из-под контроля. Такого ещё не случалось. — Он меня не признает. Я не хочу причинять ему боль. — Челка Юнги уже прилипла к его лбу, он дышит через раз, с собой совладать не может. Огонь Чонгука действует только на Хранителей, Шихек поставил защиту на всех учеников, потому на них и не отражается резкая смена температуры. Из всех страдает только Юнги, Чимину, Хосоку и Джени, Хранительнице Воды, не так уж и плохо. Прохлада приходит настолько же резко, насколько и пришла жара. Воздух становится холоднее, дышать разом легче, а сдавливающая лёгкие духота уже отходит на второй план. Мин облегчённо вздыхает, откидываясь назад, и сквозь прилипшую чёлку смотрит на паренька в капюшоне, который закрывает его лицо, возможно лет двадцати, который уверено, запихнув руки в карманы брюк, поднимается к учителям. Он кидает мимолётный взгляд на Юнги, в тьме, сделанной капюшоном, Мин видит синие искорки, он понимает, что этот парень уменьшил температуру в комнате. Учителя удивлённо смотрят на парня, стеремительно поднимающегося к ним. Хосок образует стену из лозы, которая появляется прямо с пола и переграждает путь незнакомому парню. — Ты кто? — спрашивает Джени, призывая магию воды. В ее руках появился долгий водный хлыст, которым она предупреждающее ударила по полу совсем рядом с парнем. Он даже не шевильнулся, безразличным взглядом смотрит на агрессивно настроенную девушку и усмехается. — Я тот, кто захватит этот мир, — представляется этот парень, достает из кармана немного помятое письмо и бросает прямо в руки Шихека. Директор принимается судорожно читать лист, подрагивая от нервов. Он только три года на посту директора и он воспринимает все, что происходит в стенах Академии, слишком близко к сердцу. — Не мели ерунды! — рычит Джени, покрепче сжимая в руках свой хлыст. — Сейчас же говорила правду, иначе не выйдешь отсюда живым. Парень только громко усмехается, он понимает, что Джени ему не по чем, победить ее не составит труда. Опасность несёт Чонгук, около которого уже летают красные огоньки, он в любой момент готов напасть на незнакомца. — Я тот, кто захватит этот мир, — терпеливо повторяет он, останется неозвученным «Хен, ну соображай быстрее!». Намджун, слыша эти до боли знакомые слова, задумчиво закусывает нижнюю губу, не отрывая взгляда от парня в капюшоне. Осознание приходит секундой позже. — Тэхен? — поразительно звучит со стороны. Намджун подскакивает на скамье и удивлённо смотрит на парня. Он усмехается и скидывает свой капюшон. Ким шлепается обратно на твердую поверхность, поражено открыв рот. Там, на пьедестале вместе с учителями, стоит Тэхен, мелкий, надоедливый и не по годам умный сын маминой подруги, который уже несколько лет как уехал в другую страну. — Здравствуй, хен, — по-доброму улыбается Ким, обнажая ряд зубов. — Я так по тебе скучал. — Джун, как это понимать? — сердиться Чонгук и запускает в парня один из огненных шаров, который покрывается по пути льдом и плюхается в лимонад, шипя. Тэхен и Юнги переглядываются, непонятно, кто из них первым заморозил шар, но они оба почувствовали свою магию на снаряде. Чон зло смотрит на Тэхена, на Мина смотреть не смеет. — Чонгукки, — сглатывает Намджун, Тэхену уже не нравится этот «Чонгукки», так и хочется зарядить ему снежком между глаз, в таком тоне Джун может обращаться только к Тэ и ни к кому больше. — Это Тэхен, он мой знакомый. «Знакомый» сильно бьёт по ушам, Ким морщится как от головной боли и бросает в Джуна снежок, даже Мин остановить снаряд не успевает. — Как мы смеешь?! — звереет на глазах Чонгук и, призвав огненный меч, рвется к Тэхену, которому ни на сотую грамма не страшно. Мин подскакивает на ноги, Тэхена собой от злого Чонгука закрывает, решительно в растерянные глаза Чона смотрит. — Хён, ты чего? — вмиг потеряв свою злость, спрашивает растерянный Чонгук. — Чонгук, прекрати действовать на эмоциях, — шипит на него злой Мин. Тэхен за его спиной самодовольно улыбается, ещё больше провоцируя Чонгука. — Он маг Льда, и я не дам причинить ему вред. — Юнги-хен, отойди, иначе... — Иначе что? — нетерпеливо перебивает его Хранитель Льда. Он знает, что Чонгук не сможет причинить вред Юнги по собственной воле, потому рискует, значки, что потом получит, но защитить Тэхена стоит. — Не побьешь же ты меня! — Хён! — предупреждающее рычит Чонгук, направляя свой меч на Юнги. — Уйди, он не безопасен и агрессивен. — Мину стоит только одного взгляда, чтобы заморозить пылающий меч Чона. — Агрессивный и небезопасный здесь ты, а не Тэхен. — Выплёвывает Юнги. — Не ожидал от тебя такого, я разочарован. Чонгук слышит, как лопается шарик терпения Юнги, как его собственное сердце перестает биться и поражено замирает. Мин всегда был на стороне Чона, как бы сильно он не косячил, всегда поддерживал после того, как они сблизились, после того, как они стали... Встречаться. Да, верно, не удивляйтесь, Чонгук и Юнги тайно встречаются несколько месяцев, настолько тайно, что остальные думают, что они избегают компанию друг друга. Чонгук смотрит взглядом побитой собаки на хена, Юнги уже жалеет, что решил защитить Тэхена, но отступить уже не может. — Все здесь мы вполне адекватные, — становится между парнями Шихек, демонстративно бросает в Чонгука письмо, которые ему дал Тэхен. — Юнги, я защитываю Тэхена на твой факультет на третий курс, — Мин медленно кивает, не сводя глаз с Чона. — Забирайте своих учеников и расходитесь. Вместо того, чтобы драться, лучше займитесь их обучением. Хранители переглянулись и разом кивнули. Каждый разошелся в свою часть Академии. Чонгук поймал Юнги в коридоре, грубо потянув на себя и затолкав в первый попавшийся темный кабинет. Хранитель Льда даже не сопротивлялся, просто молча принял свою участь и терпеливо ждал, пока Чон заталкивал его в кабинет. — И как это понимать, хен? — буквально вжимает в стену своим горячим телом Чонгук. Юнги не плавится, за что очень благодарен макнэ, который пытаемся держать свою магию в руках. — Понимать что, Гукки? — поднимает взгляд из-под челки Мин. Чон выглядит до нельзя раздраженым: его кадык нервно подрагивает, показались синие вены на руках, а в глазах плещется лава. И причина такого состояния — Юнги, за что и очень стыдно. — Юнги, мы встречаемся, — как ребенку объясняет Чонгук, ласково убирая чёлку с глаза возлюбенного, благо, что он в рукавицах, иначе нанест бы ожоги на такую драгоценную ему кожу. — Почему ты вместо того, чтобы защитить меня, заступился за него? — Тшшш! — Юнги боязно оглядывается по сторонам, будто в темной комнате, кроме них, кто-то есть, и палец прижимает к губам Чонгука, которые не закрыты какой-либо тканью. Ожога не миновать; он шипит, убирая пострадавший палец и машинально засовывая его в рот. Чонгук отходит от своего парня на несколько шагов, смотрит ещё злее, чем был до этого. — Говори тише, а то ещё кто-то услышит. — Значит, даже шептать, что мы с тобой встречаемся, нельзя, а то, что ты будешь кидаться вместо этого сумасшедшего на верную смерть, ты кричишь в голос. Где справедливость, Юнги? — Я не помню, чтобы говорил, что готов идти вместо него на смерть, и я тебе хён, мелкий. — Машинально поправляет его Хранитель Льда и сразу же затыкается, стоило наткнутся на обиженный взгляд этого ребенка напротив. — Что ж, — нехорошо усмехается Чонгук. — Сонбэнним, — Юнги кривится от такой официозности. — Вы только что показали свое отношение ко мне. Идите-ка вы лучше занимайтесь своим сумасшедшим и не подходите к моему факультету. Совет мой вам на будущее. — Ядовито выплевывает Чонгук и уходит, намеренно задев Юнги плечом. Мин не останавливает и не смотрит в спину, лишь оседает на пол и смотрит в пустоту. Он сам виноват

⌑≫─━━━┉┅∎⋉☃️⋊∎┅┉━━━─≪⌑

— Иди к Чонгуку, — рекомендует Тэхен, опираясь на косяк дверного проема. Юнги мечется по комнате, пытаясь найти нужные приспособления для Кима. — Юнги, ты слышишь меня. — Я тебе хён, — машинально поправляет его Мин, роется в шкафах, пытаясь найти чистые одеяло и простынь для нового ученика. Он не ожидал, что в этом году будет зачисления на его факультет, потому не готовился. — И я никуда не пойду. — Вы поссорились из-за ерунды, — продолжает Тэхен, безразлично рассматривая свои ногти. — Из-за меня. — Слушай, ерунда ходячая, — бросает на пол найденную простынь и недобро смотрит на Тэхена. — Ты зачем в мои дела лезешь? Пришел учится, вот и учись себе мирно. — Я пришел сюда нае учится, эта Академия не даст мне новых знаний, — спокойно перебивает его Ким, пожимая плечами. Юнги удивлённо смотрит на Тэ, закусывая нижнюю губу. — Я пришел сюда только ради хена и без него не уйду. — Хена? Ты имеешь ввиду Намджуна? — Да, — Тэхена проходит вглубь комнаты, равняется с Юнги и шепчет ему на ухо. — Я за свою любовь готов бороться, а ты? — Тэхен, ты чего? — отталкивает его Мин. — Я, Юнги, говорю, что Намджуни-хен моя первая и единственная любовь, и я за него буду бороться до конца как бы мне не было трудно. А ты так легко отпустил Чонгука, которого любишь больше всего в мире. — К чему ты ведёшь? — чуть хмурится Юнги. — Ты слабак, который не может сказать любимому, что любит его. Трус, который не может даже себе признать, что влюблен. Дурак, посвятивший всю свою жизнь неблагодарной Стихие. Юнги не выдерживает: бьёт прямо в нос Кима, ярость бурлит в крови, по венам течет. Тэхен не пытается себя защитить только потому, что он не ожидал такого от Мина. От кого угодно — да, но не от него, ведь Хранитель славился своим холодным отношением к любым высказыванием в его сторону. Но, похоже, Тэхен не рассчитал границ разрешённого, за что и поплатился. — Ещё одно слово и патолоаганом тебя не соберёт, обещаю. — Юнги кидает в Тэхена найденное для него одеяло и уходит из комнаты, злой до чёртиков. Тэхен рукой смазывает кровь, покатившуюся из разбитого носа, и тяжело вздыхает. — Придется помочь тебе, хен, с Чонгуком, иначе пророчество сбудется.

⌑≫─━━━┉┅∎⋉☃️⋊∎┅┉━━━─≪⌑

Ложка в руках Юнги мгновенно покрывается большим слоем льда и ломается напополам. Ученики, сидящие около него, обеспокоенно поглядывают на своего Хранителя, Тэхен лишь прячет довольную ухмылку, сохраняя непроницаемое выражение лица, будто он вообще не в курсе, что происходит. — И как это понимать? — раздражённо шипит Мин, отбрасывая ложку на стол. Тэхен пожимает плечами и пихает себе в рот вишенку, сладко причмокивая. Намджун, сидящий через два стола от Кима, с открытым ртом смотрит на своего знакомого, вспоминая, какие сладкие на вкус эти губы. Прям как вишня, которую ест Тэ. — Чего она к нему лезет? — едва заметная голубая рябь по столу от рук Юнги, ученики опасливо отсели на несколько метров, чтобы их не заморозили. — Какое она вообще имеет право к нему лезть? — Юнги, — устало тянет за рукав мантии Тэхен и, чтобы Мин не успел ничего сказать, закидывает ему в рот несколько вишенок. Кислый вишневый сок стекает с губ Хранителя, а Чонгук давится водой, желая слизать эту мокрую дорожку. — Как признаться всем, что вы встречаетесь, так ты не хочешь. Но когда вы уже раз разбежались, ты начинаешь его ревновать ко всему, что движется. Я тебя не понимаю. — Я тоже себя не понимаю, — с набитым ртом говорит Юнги и фырчит, отворачиваясь, когда замечает направленный на него взгляд Чона. Тэхен закатывает глаза и качает головой. Мин неисправим. — Он просто мой и всё. Он моя радость, моя грусть, моя жизнь, понимаешь? За этот месяц без него я понял, что улыбаюсь только из-за него, что хочу просыпаться только из-за него, что даже наступившая зима мне не нравиться, если его, растопливающего весь снег к чертям, нет рядом. — Я понимаю, — кивает головой Ким, в упор смотря на Джуна, которому на ухо что-то активно объясняет появившийся не пойми откуда Хосок. — Но у вас разлука в месяц, а я ждал три года, Юнги. Я три года жил не пойми где, скитался с места на место, пытался найти свой дом, пока не понял, что мой дом — это Ким Намджун, — горько усмехается Тэ, Мин смотрит с сожалением на своего ученика. — Не надо меня жалеть, я привык, что в ответ на мои искренние чувства только лишь тишина. И, если не хочешь, чтобы вы с Чонгуком превратились в нас с Джуном, то тебе надо действовать. — Как мне действовать, если он не хочет со мной говорить, м? — внутри Юнги уже извергается вулкан, силе которого даже Везувий позавидует, вулканическая пыль в лёгких оседает, неприятно жжется. А Чонгук даже не смотрит в сторону своего хена, мило с Розэ беседует, широко улыбается ему ей, его ее руку держит, греет, милый бред ему ей на ухо шепчет. — Пошли они. — Желание поесть пропало сразу, Юнги с отвращением откидывает свою тарелку и, гордо подняв подбородок, уходит. Только Чонгук в этом надменом жесте замечает грусть и тоску, и сам сереет, перед Розэ извиняется и идёт за своим хеном. Найти Мина не составило труда, ледяная дорожка, которую сотворил со своей лёгкой руки Юнги, полностью выдавала своего Хранителя. Чонгук шел по следам, которые сделал его возлюбленный, в голове перебирая все возможные варианты, которые он скажет Юнги как только доберется до него. Чон больше так не может, его тянет к Юнги невероятно сильно, сердце только в его присутствии бьётся, только, когда Хён смотрит на него, Чонгук может дышать. Юнги — смысл его жизни, и потому что и этой, и в следующей вселенной будут вместе. Ледяная дорожка привела Хранителя Огня на огромную терасу, которую оккупировал факультет Земли и развел там свою живность. Чонгук слегка отодвигает лианы, свисающие со стены, и находит Мина, одиноко сидящего на скамье. Сердце, кажется, сейчас разорвется от нахлынувших эмоций. Мин такой близкий, такой родной, такой злой, как маленький пушистый котенок, которого забыли погладить хозяева. — Кукки, что с нами не так? — Чонгук не успел дойти до скамьи, как замер, пытаясь найти ответ на вопрос Юнги. — Я не знаю, Юнги. — Гук садится около Мина, своей рукой накрывая его, чувствуя лёгкое покалывание. — Но я точно знаю одно — я никогда не брошу тебя, ни при каких обстоятельствах, ни за что в мире. Мы и в этой, и в следующей. — Тогда ты готов к тому, что без боли мы не сможем даже прикоснуться к друг другу? — Юнги слегка морщится от боли в руке, теплая ладонь Чонгука обжигает холодную Юнги, там, наверное, уже пузырьки с прозрачной водой обрадовались. Но никто из них руку не опускает, считает, что сделает самую большую ошибку в мире. — Готов, — с решительностью в голосе отвечает Чонгук, теплым носом зарываясь в пепельные волосы на макушке. — Готов к тому, что твои родные не примут меня? — по щеке Юнги скатывается слеза, Чонгук слизывает ее и дарит нежный едва ощутимый поцелуй в щеку. Сам боль игнорирует, Юнги дороже. — Да, — он сейчас готов на все, лишь бы Мин принадлежал ему. — Готов к тому, что кресло директора тебе не получ... Юнги не успевает договорить, Чонгук, которому остервенели пустые разговоры, целует своего возлюбленного, вкладывая в этот поцелуй все свои чувства. Мин растерянно хлопает глазам, отстраниться пытается, но Чонгук настырнее. Он перемещает свою на затылок Мина, убежать от него не даёт. Юнги чувствует, как плавятся его губы, как там запеклась кровь, но отвечает на поцелуй, давая Чонгуку свободу действий, ведь любовь важнее боли. — Я согласен на все, если со мной будешь ты, — шепчет Чонгук. — И в этой, и в следующей, — прижимается к Чону Юнги, переплетая из руки. — Вместе навсегда.